Наталья Ростова – Хищная Кровь. Серый Пепел. Книга вторая (страница 3)
– Альрик, послушай! Не гони меня! Позволь быть рядом! Ты овладел моим сердцем, оно разорвется от боли, если прогонишь! Подари мне одну ночь! Только одну! Сегодня у водопадов в полночь! Приходи! Прошу тебя! Это будет нашей тайной! Ты почувствуешь, поймешь, как я люблю тебя! Мы созданы друг для друга, поверь! Одна ночь решит все! И, если твое сердце останется равнодушным, я навсегда исчезну из твоей жизни…
– Маргрит…
– Нет! Молчи! Неужели король откажет влюбленной женщине? Одна ночь, Альрик, я не прошу много. Никто не узнает, но между нами больше не будет недомолвок! Прими мое предложение, смелее! Или ты боишься?
– Будь по-твоему, сумасшедшая, – он сжал ее пальцы. – В конце концов, не пристало юной девушке шататься одной в полуночном лесу. Я приду, дождись меня. А сейчас уходи.
Она тихо рассмеялась и, поцеловав его руки, быстро зашагала прочь. Альрик смотрел ей вслед, синие глаза блеснули желтым огнем. Через несколько минут и он направился к своей хижине.
****
–Ты сегодня долго, – буркнула Далия, когда Альрик появился на пороге.
Она стояла посреди комнаты в той же длинной рубахе, кутаясь в шаль. Дом представлял собой одно большое помещение. Здесь был камин, круглый стол, две скамьи, шкаф и широкая кровать у окна. Занавески, плетеные коврики и шкуры на полу создавали необходимый уют.
Готовили на кухне во дворе. Там же в отдельном помещении, была омывальня. За приготовлением пищи и порядком во дворе следила кухарка Хенрика и пара слуг. В доме Далия справлялась сама. Ей нравилось наводить порядок и стирать одежду.
Сейчас к ней на помощь приходила Сольвейг. В последние месяцы беременности королева стала малоподвижной. Ее часто клонило в сон, и она дремала средь дня, пригревшись на солнышке.
Альрик подскочил к ней и подхватил на руки. Закружил по комнате и, поставив на пол, долгим поцелуем коснулся губ.
– Было много дел, милая, – он гладил ее живот.
– Больше, чем обычно? – прищурилась Далия.
– Гораздо. У нас теперь все гораздо больше! – улыбался он, ощущая под ладонью тихие толчки.
Далия хмыкнула и, убрав его руки, подошла к окну. Альрик сел на скамью, не спуская с нее глаз. Постояв немного, Далия прошлась по комнате, поправила скатерть, кувшин с цветами, посуду на полке. Потом резко сняла шаль и улеглась в постель, укрывшись одеялом.
– Будешь спать в рубашке? – вкрадчиво уточнил он.
– Мне холодно! – она натянула одеяло до подбородка.
Альрик громко фыркнул и, сбросив всю одежду, лег рядом. Попытался обнять. Она молча перевернулась на другой бок и, насупившись, уставилась в стену. Выждав пару минут, Альрик силой повернул ее к себе и взял рукой за подбородок.
– Так, милая. Рассказывай.
Она попыталась вырваться, но безуспешно.
– Говори же, я слушаю. Что тревожит мою жену?
– Я так больше не могу! – в сердцах крикнула она, и в глазах заблестели слезы. – Эта драная кошка таскается за тобой хвостом повсюду! А ты не гонишь ее! Это унижает меня! Я не смогу тебя делить ни с кем, Альрик! Я не буду, как Ханна, терпеть…
– Стоп! Причем здесь Ханна?
– Притом, что она закрывала глаза на твои похождения! На встречи с другими женщинами! А я не смогу! Если я узнаю, что ты делил ложе с Маргрит, то…
– Когда я дал тебе повод подумать, что делил с ней ложе?
Он улыбался. В глазах плясали озорные огоньки. Ее ревность подтверждала любовь, и это ему нравилось.
– Но она ходит за тобой!
– Ты предлагаешь ее убить? Прогнать из деревни или бросить в темницу? Что бы тебя устроило?
Далия на мгновение замолчала, но потом продолжила горячим шепотом.
– Скажи ей, чтобы оставила тебя в покое! Скажи, что любишь жену, что верен своей семье!
– Я говорю это ТЕБЕ каждую ночь. И не собираюсь отчитываться перед каждой девицей, строящей мне глазки! У меня нет на это ни времени, ни, признаюсь, желания! Мне плевать на Маргрит, милая. Ее тело не привлекает меня. Я люблю тебя всем сердцем и навеки прикован к тебе твоим запахом. Ты веришь мне?
Она затаилась на секунду и смущенно продолжила дрогнувшим голосом.
– Альрик, ты такой сильный, страстный! А я стала такая неповоротливая и не могу с тобой как раньше…
– Ты носишь моего ребенка. Для меня ты – прекрасней всех, Далия. Я никогда вас не брошу.
Она напряженно смотрела ему в глаза. Губы подрагивали.
– Но с Ханной…
– Снова Ханна! Я не выбирал ее, она была мне другом больше, чем любимой! Наш брак был предопределен! Раньше вообще все было по-другому, – он откинулся на подушку. – Когда-то Свея говорила, что если варгавиец выбирает себе пару сердцем, то будет верен ей до конца жизни. Как было у них с отцом. Волчья верность. Тогда я не мог в это поверить, а сейчас вижу, что она права. Ты моя пара, Далия. Любовь на всю жизнь. Ты помнишь наши брачные клятвы?
Она кивнула.
– Для меня ничего не изменилось и не изменится никогда. Я хочу жить с тобой, обладать только тобой, растить наших детей, оберегать вас. Ты – мой мир, моя семья. Ты любишь меня?
– Безумно. Всем сердцем. До самой смерти. Не представляю жизни порознь.
– Тогда почему не веришь?
Она опустила голову и глубоко вздохнула. Две слезинки скатились по щекам.
– Прости меня. Я так тебя люблю, что, видимо, схожу с ума. Я дико ревную. Боюсь потерять тебя.
– Этого не случится. Никто не разлучит нас. – Он целовал ее, а руки под рубахой уже ласкали тело, сжимая и поглаживая в самых нежных местах. – Только нам осталось решить один вопрос. Избавиться вот от этого.
Он рванул рубаху. Ткань треснула, делясь на неровные лоскуты. Альрик разорвал ее всю и бросил обрывки на пол.
– Альрик! Это была последняя!
– Никогда не надевай ничего в кровать, милая. Ты знаешь, что я это не люблю. Мне нравится ласкать тебя голую. Ты и так слишком часто ходишь в одежде.
Он осыпал поцелуями ее шею, плечи, набухшую грудь. Его губы задержались на темных сосках, нежно их оттягивая, и она закусила губу от удовольствия. Глаза томно блеснули.
– Как скажешь, мой король. Мне нравится, когда ты командуешь…
– Любишь подчиняться? – шептал он ей на ухо. – Тогда становись на коленки.
****
Далия выгнула спину, позволяя любимому войти еще глубже, и, подрагивая от блаженства, прильнула ягодицами к его мускулистому животу. Альрик больно сжимал ее бедра, сильными толчками достигая самых чувствительных, горячих точек, заставляя вскрикивать от удовольствия.
Он всегда был властным в любви. Прижимал к себе, лаская ее тело, а проникнув в горячую глубину, крепко держал за бедра и ягодицы, словно хищник добычу. Далия полностью теряла над собой контроль от его напора, погружаясь в тягучее наслаждение, когда он шире разводил ей бедра, поднимал ноги, переворачивал на живот или усаживал сверху. Она подчинялась ему, со всем пылом отвечая на животную страсть, краснея и срываясь на стоны от его горячего распутного шепота.
– Чуть повыше, милая, вот так! Хочу видеть тебя…
– Альрик, я сейчас… Ах!
Она забилась в экстазе, чувствуя жар внутри своего пылающего тела после его последнего резкого движения. Альрик все еще был в ней, осыпая поцелуями спину.
Они откинулись на простыни, и он прижал ее к груди. Далия обвила мужа ногами и прильнула как можно ближе, насколько позволял живот, слушая биение его сердца.
– Я опять сжал тебя слишком сильно, милая. Останутся синяки.
– Пусть. Я люблю их. Это следы твоей страсти. Ох!
Живот заходил ходуном. Далия принялась поглаживать его, но сильные толчки прекратились, только когда Альрик прижал ладони к самым непоседливым местам.
– Их двое, это точно. Слишком сильно толкаются, и живот очень тяжелый.
Он улыбнулся и поцеловал ее в губы.
– Это прекрасно, любовь моя. Только такая как ты может родить мне сразу двух сыновей.
– Откуда ты знаешь, что будут мальчики?
– Первые дети в семьях Свирепых – всегда двое сыновей. Но после нам понадобится еще и маленькая принцесса.