Наталья Росин – Дом, в котором я тебя потеряла (страница 9)

Она хитро улыбнулась Алисе, подмигнув. Отец шутливо погрозил маме пальцем. И Алиса с мокрым лицом от слез неуверенно улыбнулась. Все же вроде стало хорошо?

– Я дурак. – Кивнул отец обреченно. – Но поверь, здесь никто не хочет тебе навредить. Мы тебя очень любим.

– Да, очень. – Обняла ее мама. – У тебя ничего не болит? Не ушиблась?

Алиса вместо ответа встала, показывая, что с ней все хорошо. Саднила ушибленная правая рука, но это уж совсем не важно. Может она и правда просто споткнулась и скатилась сама по лестнице?

– Вот и хорошо. – Сказал папа, беря ее за руку. – Пойдем, мы тебя уложим спать. Хочешь с нами?

– Да. – С готовностью кивнула Алиса. – Можно?

– Можно. – Подтвердила сзади мама.

Они втроем, друг за дружкой, поднялись наверх. Выключился свет, дом затих. Алиса уютно расположилась между родителями, чувствуя себя невероятно защищенной. Она с удовольствием закрыла глаза и задремала.

– Удивительно, что она ничего себе не сломала. – Услышала Алиса сквозь сон шепот мамы. – Надо что-то с этим делать.

В ее голосе слышались панические нотки. Алиса усердно сопела, стараясь, чтобы они не поняли, что она не спит.

– Тсс. – Шикнул папа. – Успокойся, Ань. Мы справимся.

– Ты дверь закрыл? – Спросила мама после небольшой паузы, которая ей потребовалась, чтобы успокоиться. – А таблетки…?

– Да, все закрыл и все хорошо.

И они еще долго лежали все втроем молча и без сна. Алиса уже не чувствовала себя защищенной. Кислый привкус тайны, который преследовал ее все эти годы, снова появился во рту. Тайна, которую они все привыкли защищать.

5 глава

24 июня 2019 года

Я резко очнулась от своего тревожного сна и села на кровати. Наполненный людьми и шумом вагон плацкарта затих. Мой сосед издавал бодрый и жизнерадостный храп. Закутавшись в кардиган, я смотрела в окно, хмурясь и пытаясь вспомнить увиденный сон. Помнилось только ощущение какой-то опасности. А может этот сон – предостережение? Меня вновь охватил страх. Не сделала ли я самую главную ошибку в жизни? Что ждало меня там – на Родине, которая давно уже стала чужой?

Постепенно степи стали сменяться бесконечными лесами. Поезд наполнили совсем другие запахи. Из задумчивости меня вывели давно забытые ароматы хвои, нагретых солнцем трав и земли. Дикие, буреломные леса становились все гуще и словно обступали летящий вперед поезд, чтобы в итоге его поймать.

Я словно попала совсем в другую жизнь. Мимо пролетали деревья, одинокие домики и крошечные селения, заброшенные станции, заросшие сорняками. Я чувствовала налет заброшенности, вглядываясь во все эти детали. Некоторые места выглядели так, словно давно уже не чувствовали присутствие человека. Но странно, это скорее наполняло меня восторгом, чем страхом и одиночеством. Одиноко только от осознания того, что осталось за спиной. Но впереди ждала полная свобода.

Ослепительное небо с плавающими по нему клубящимися кудрявыми облаками. Я давно не видела такого удивительного голубого цвета с оттенком кобальта. Яркий, ослепляюще яркий цвет неба русского севера. Я отвела взгляд на свои руки, фокусируя взгляд на линиях ладоней и убеждаясь, что это не сон.

«Кто родился в Карелии, тот никогда не забудет этого неба», – всплыл в голове спокойный голос с хрипотцой. Я не помню, кому он принадлежал, но фраза точно отражала то, что со мной происходило. Я забыла многое, но только не это небо. И каждая клеточка моего тела чувствовала, что все вокруг родное. Вот только моя голова противилась этому ощущению. Это просто небо.

Спустя какой-то час впереди показались небольшие двухэтажные домики, и я чуть приподнялась, пытаясь разглядеть приближающийся город.

– Ну вот, приехали. – Довольно хохотнул сосед, с кряхтением поднимаясь.

Вместе с матерью они одновременно засобирались на выход.

Что ж, славно. Похоже, Алиса, ты исполнила свою мечту. Ты почти дома. Моя голова закружилась, когда я резко встала, чтобы достать рюкзак. Прижав руку ко лбу, я тупо рассматривала желтую ромашку на простыне. Никаких эмоций. Скорее бы просто лечь и заснуть.

Вагон остановился, и я села, ожидая, пока основная часть немногочисленных попутчиков пройдет мимо. Из окна виднелось одно здание железнодорожного вокзала – небольшое, в скандинавском стиле. Над входом синяя вывеска сообщала, что мы находимся в Сортавале.

Когда большая часть вагона опустела, я нашла в себе силы встать. Карелия встретила меня недружелюбно – порывом холодного, совсем не майского ветра. Я ойкнула и сжалась от холода в легкой кофточке. Могла бы одеться и теплее. А теперь мне предстояло простоять в очереди за своим чемоданом, прежде чем я могла утеплиться. Вот тебе и родные края.

Я успела окоченеть окончательно, прежде чем получила багаж. Стремясь отогреться, я решительно двинулась к зданию вокзала, волоча чемодан по вымощенной камнем станции. И вместе с тем в нерешительности мяла телефон в руке, не зная, звонить ли Вере сейчас. Никто не знал о моем приезде, и встретить меня некому. Теперь я стояла в зале ожидании, по которому бродили хмурые мужчины, выкрикивая названия близлежащих поселков. И совсем не знала, что делать дальше. Мне хотелось просто сесть на лавке, обнять чемодан и заснуть.

Я тряхнула головой. Главное, не дать себе впасть в уныние. Доеду до снятого дома, и там можно будет погрузиться в пучину страдания. А пока что надо купить билет до поселка, где находилась вся моя прошлая жизнь. Я решила не звонить Вере, пока не доберусь до него.

Слава Богу, получилось быстро найти жилье. Большая удача, учитывая, что родной поселок явно не фонтанировал жизнью. Что подтверждала и общая информация на скудном сайте местной администрации. Две тысячи жителей, и с каждым годом их становилось все меньше. Похоже, я вообще первая, кто решил сюда вернуться.

Я вышла с вокзала, вновь поежившись от холода. Возле вокзала стояло несколько машин, согласных довести меня куда угодно за сто рублей. До автовокзала я добралась за считанные минуты. Высадившись, я поняла, что не против вообще остаться в самой Сортавале. Прекрасный городок. Пропитан духом старины и настоящего севера. Аккуратные домики с деревянными перекладинами и вымощенные камнем узкие улицы. Тишина и безграничность. Временами налетал холодный ветер, неся с собой запахи сосен и вод Ладожского озера. Наверное, когда шел снег, Сортавала выглядела как одна из картинок в детских книгах.

Но меня ждал дом. Я попробовала это слово на вкус. Дом. Все же наша с Тимом квартира была для меня просто временным жилищем. Настоящий дом – это тот, что остался в моей памяти из детства. Вряд ли я могла объяснить это чувство. Чувство, что это место существует только для тебя. И все красоты Сортавалы не могли его заменить. Впервые за все время поездки у меня внутри появилось трепетное предвкушение радостной встречи. Я еду домой.

В автобусе я расположилась у окна. И как только мы выехали за пределы Сортавалы, пожалела, что поездка до моего поселка занимала всего час. Слишком пьянила безграничная красота природы за окном. Последние домики скрылись за деревьями, и наш потрепанный бесконечными поездками автобус бодро продирался сквозь густые многолетние леса. Телефон в моих руках чуть подпрыгивал. А я все смотрела на имя Тимура на экране.

Так, хватит. Вообще-то я собиралась позвонить тете. Лучше она узнает о приезде от меня, чем от соседей. Я вздохнула и нажала на значок вызова.

– Алиса? – Вполне дружелюбно, но с удивлением спросила Вера. – Ты так и не отправила свой адрес.

Видимо, для нее вопрос был решен.

– Да, потому что я сама приехала.

– Что?

– Да, неожиданно, но я сейчас нахожусь в Карелии. – Ответила я, резко почувствовав навалившуюся усталость. – Только выехали с Сортавалы.

– Но зачем?

– Давай я расскажу о своих планах при встрече? Когда тебе удобнее будет встретиться?

Тетя Вера испустила долгий и тяжелый вздох, давая понять, что эта встреча не принесет ей ничего, кроме ненужных хлопот. И я, не выдержав, издала такой же.

– Ммм… Да хоть сейчас. Тебе есть, где остановиться? – Услышав мой ответный вздох, тетя снова попыталась говорить дружелюбно. – Если что, то можешь расположиться у нас. Денис съехал, комнату освободил.

– Мне есть, где остановиться. Спасибо.

– Ну, тогда, как распакуешься, так приезжай. Мы с Динкой всегда дома теперь.

– Хорошо.

Отключившись, я горько усмехнулась. Теперь от радостного предвкушения не осталось и следа. Я со вздохом вновь провела пальцем по имени Тимура на экране. Как же мне одиноко. Словно во всем мире больше не осталось человека, которому не все равно на меня. Я поежилась от холода. Автобус плохо прогревался, и мне надувало в бок.

Вспомнился отъезд из Карелии. Я жалась всем телом к бабушке, надеясь, что она сможет дать мне частичку того тепла, что осталось позади. Она пахла, как мама. Землей, теплом и мягким запахом цветов. Но я все равно чувствовала себя брошенной и одинокой. Мне было девять, и я толком не знала эту пожилую женщину рядом с собой. У нее были мамины рыжие волосы, только с сединой, ее характерная усмешка правой стороной губ, и больше ничего общего.

Вспомнилось, как долго я привыкала к холодной кровати в пустой комнате дома у бабушки с дедушкой. Они по-своему любили меня и постепенно мы привыкли друг к другу, но поначалу я ощущала себя только сиротой. Холод и абсолютное одиночество. Ничего и никого знакомого рядом. Пришкольный психолог, к которому я должна была ходить регулярно из-за опасений бабушки о моем психическом здоровье, постоянно твердил, что если я сирота, то это еще не означает, что я одинока. И каждый раз это звучало, как насмешка.