Наталья Росин – Дом, в котором я тебя потеряла (страница 34)

До июня все было тихо. При отце с матерью Агата вела себя спокойно, исправно принимала таблетки и в день, когда Алису отправили в лагерь, ей вновь разрешили свободно перемещаться по дому. На этот раз она подготовилась к вылазке. Они вновь ужинали с родителями, и девочка сделала вид, что заснула. Когда Анна разбудила ее, чтобы отправить в спальню, Агата заплакала.

– Что случилось? – Спросил отец, нахмурившись.

– Можно я хотя бы одну ночь посплю с вами? – Спросила Агата, всхлипывая. – Я не могу там больше сидеть. Мне становится только хуже.

Родители, посовещавшись взглядами, согласились. Не без некоторой опаски. Они тоже боялись ее. Но Агате уже было все равно. Она хотела хорошенько осмотреть дом и понять, что делать дальше. Нельзя все испортить.

Ночью, когда все заснули, Агата бесшумно выскользнула из постели. Она вышла на балкон, вдохнув ночной запах леса. И скинула покрывало, закрывающее картину, над которой работала Анна. Увидев себя, Агата с улыбкой склонила голову. “Что ж, так и есть. Ты все разгадала”, – подумала девочка.

И заметила на тумбе рядом с мольбертом дневник. До своего заточения Агата видела, как мать что-то яростно пишет в нем. Девочка улыбнулась. Она знала, что мать обычно прячет дневник именно от нее. Алису и отца мало интересовали записи Анны.

Агата взяла в руки блокнот, ощущая шершавость кожаной обложки. Она зашла обратно в спальню и вышла в коридор, где под светом включенной лампы смогла прочитать вчерашнюю запись за двадцатое число. План матери по спасению из дома. Побег от нее и отца. Агата побледнела. Она почувствовала, как путаются мысли. Агата бросилась обратно на балкон и вернула дневник на свое место. Как раз за секунду до того, как ее вновь охватил зуд. Сжав голову обеими руками, Агата упала на пол, корчась от боли.

Проснувшиеся родители еще долго пытались успокоить девочку. Но пока мать не вколола ей успокоительное, пытка продолжалась. Наконец, вспотевшая и уставшая от крика, Агата погрузилась в страшный, беспокойный сон.

Она очнулась в своей комнате только к вечеру следующего дня. Моргнув, Агата еще долго смотрела на стену, которую закат окрасил в красный цвет. Она чувствовала себя полумертвой. И жутко усталой. Словно и не спала. Агата снова погружалась в сон, когда услышала дикие крики и шум.

Она села в постели, чувствуя нарастающее любопытство. Что же случилось на этот раз? Агата изогнула бровь, услышав, что кричит отец. Она зло усмехнулась. “Что ж, видимо мамочка посвятила в свои планы папочку. А тому это ой как не понравилось”, – подумала она с издевкой.

Ее глаза весело заблестели. Агата вскочила с кровати и рассмеялась, кружась по комнате. Затем почесала руки. Шею. Бедра. Вот оно. Скоро начнется.

Звуки скандала прекратились. Агата толкнула дверь от своей тюрьмы и та неожиданно поддалась. В буре скандала родители забыли ее закрыть. Агата вышла в коридор. Она слышала, как внизу о чем-то бормочет отец, звеня бутылкой. Затем зазвучал бархатный голос Фрэнка Синатры.

Послышался скрип ступенек. Наверх поднималась Анна. Ее лицо было мокрым от слез. Она увидела Агату и застыла. Затем в ее глазах сверкнула ярость.

– Что тебе нужно от меня? – Произнесла мать, сжав руки в кулаки. – Когда же вы все отстанете?

Губы Анны тряслись. Агата с интересом смотрела в глаза матери, в которых назревал ужас перед собственной дочерью. Анна опустилась на ступеньку назад. Агата приблизилась к ней вплотную. Зуд усиливался, и она холодно усмехнулась. Эта женщина была никем. Просто телом, когда-то исторгнувшим ее из себя. Она никогда ее не любила.

– Настоящие матери не бросают дочерей. – Прошептала Агата. – А ты просто ничтожество.

В глазах Анны мелькнуло понимание. Агата с силой толкнула ее в грудь. Не издав ни единого звука, Анна упав вниз на ступеньки. Послышался хруст. Агата спустилась вниз, остановившись возле распростёртого тела матери. Ее глаза распахнулись в ужасе, а вокруг головы растекалась лужа крови. Агата с интересом разглядывала тело. Она не могла отвести взгляда. И внутри нее набухало странное чувство. Смесь отвращения, боли и восторга.

Агата наконец отвела взгляд, оглядев прихожую. Она аккуратно обошла тело матери, стараясь не наступить в кровь. Зашла в гостиную. И сразу увидела стол, на котором стояла пустая бутылка вина и два грязных бокала. Анна подготовилась перед тем, как сообщить новость.

Отец сидел на корточках перед камином, ворочая в огне кочергой. Искры падали прямо на пол, прожигая паркет, но он не обращал на них внимание. И Агата поняла, что надо делать.

Музыка заглушала все звуки. Агата села за стол, безмолвно наблюдая за отцом. Повернувшись, он увидел ее и расплылся в улыбке, шатаясь от выпитого алкоголя. В его глазах не осталось ничего от отца, которого она знала. Агата хихикнула. Они оба были безумны.

– Пришла, милая моя. Ну, посиди с папой. – Прошептал отец, погладив ее по голове.

Он подошел к кладовке и вернулся к столу с еще тремя бутылками вина. Отец подмигнул Агате, разливая вино по бокалам. И протянул ей один. Агата взяла бокал, чувствуя, как по всему телу разливается тяжесть. Она не стала пить, а просто водила пальцем по тонкой ножке. И выжидала.

Через пару часов отец заснул прямо за столом. Тогда Агата поднялась. Она знала, как это делают в книгах и фильмах. В гараже рядом с внедорожником отца Агата нашла канистру с бензином.

Разлив его по всей гостиной, она раскочегарила огонь до побелевших углей. Затем огляделась в поисках нужной вещи. Содрав с кресла покрывало, кинула его в огонь, оставив другой конец на ковре под столом. Покрывало мгновенно схватилось пламенем. Агата отошла в сторону, глядя как огонь пляшет по ковру, подбираясь к телу отца.

Она развернулась и убежала обратно в комнату. И застыла, слушая, как он кричит внизу. Все внутри билось от осознания своего поступка. Но Агата не жалела о случившемся. Она просто уничтожила логово истинного зла и того, кто его создал.

– Мне так жаль. – Сказала Агата, но я ей не верила.

В ее глазах сияло удовлетворение и ощущение собственной исключительности. Она гордилась сделанным и искала в моих глазах подтверждение своей гордости. А я пролистывала события, которые могли бы случиться со мной.

Праздники вместе с родителями, мама учит меня готовить, отец обнимает перед отъездом в университет, вот они оба с подозрением рассматривают Тимура при знакомстве, а он смущается и сжимает мою руку, мама обнимает меня в моменты грусти и одиночества, аккуратно убирает пряди с моего лица. Но эту счастливую и невероятную жизнь, стер монстр, что стоял передо мной.

Агата резко толкнула меня прямо в воду. Я вскинула руки, защищаясь, но она уже шла дальше с камнем в руках. Захлебываясь, я встала на четвереньки и бросилась за ней. Агата уже полностью погрузилась под воду. Нет, все не должно закончиться так. Меня опередил Тимур, несколькими сильными гребками добравшись до места, где пропала Агата.

Он вытащил ее из воды. Крича от бессильной ярости, Агата била Тимура по спине, пока он не кинул ее на берег. Скорчившись в траве, она рыдала, сжигаемая собственной ненавистью ко всему.

Я молча смотрела на нее. Не существовало больше моей сестры. Она умерла двадцать лет назад. В тот самый год, когда ей исполнилось шесть лет. И вместо нее все эти годы жило только безумие.

Эпилог

– Ты точно все решила? – Спросил меня Тимур, с сомнением глядя на дом.

Я с улыбкой кивнула, поправив волосы, аккуратно сложенные в хвост. На мне было светлое, бирюзового оттенка платье, которое мы вместе с Дианой выбрали во время поездки в Сортавалу, посещая Агату в психиатрической лечебнице. Я в первую очередь проверяла, хорошо ли она защищена. Говорить с нами Агата отказалась.

Тете Вере удалось избежать наказания. Ее адвокат провернул дело так, что Агату признали мертвой из-за халатности полицейских. Нельзя сказать, что меня это особо порадовало, но этой старой мошеннице предстояла новая роль – роль бабушки, и, увидев тетю с моим племянником на руках, я смирилась с решением суда. Как и с тем, что тетя так и не продала мне половину дома.

– Ну смотри, если потом будешь хныкать, то я предупреждал. – Сказал Тимур, заходя в дом.

Он встретил нас теплом и уютом. Запахом краски и дерева. Новой жизни. Я залюбовалась тем, как ложился медовый свет заката на новую паркетную доску. Тимур навел кофе. Хотелось насладиться карельским закатом в последний раз.

Мы устроились на веранде лицом к поселку. С другой стороны небо перекрывали бескрайние сосны. Я сжала руку Тимура, чувствуя его тепло. Отпила кофе из чашки. Как же это просто – сидеть вот так без забот и с осознанием того, что все решено так, как надо. Я все сделала правильно.

Но все же где-то внутри чувствовалась печаль. Я знала, что первое время будет больно, но с каждым годом боль превратится в теплую грусть и ностальгию. Так всегда происходит, когда заканчивается очередной отрезок жизни. И когда прощаешься с прошлым.

Послышался шум подъезжающей машины. Такси поднялось к самому дому и затормозило у подъездной дорожки. Тимур высвободил руку и поднялся, чтобы вынести из дома собранные чемоданы. Я отнесла чашки на кухню, оглядела гостиную.

Кремовые обои, бежевые занавески на окнах, новый камин и уютный диван для вечерних посиделок. Все осталось прежним, но вместе с тем изменилось навсегда. Нет, тот дом, любимый и настоящий, исчез. Нет больше старенького кресла, ободранного кошкой, в котором я ютилась по вечерам, не стоят горшки с любимыми цветами мамы, не гремит посуда на кухне после вкусного ужина.