Наталья Росин – Дом, в котором я тебя потеряла (страница 22)
Возникало ощущение, что мама всю жизнь кого-то боялась. Неужели, они с отцом настолько хорошо носили свои маски, что я даже не заметила неладное? Не верилось, что это происходило на самом деле. Я помнила счастливую семью, не считая той ссоры. Росла на примере полной безрассудной любви мужчины к женщине. И теперь оказывается, что это была просто маскировка.
Я не думаю, что он действительно хотел убить маму. Она всегда немного все преувеличивала. Скорее всего, он просто запер ее в пьяном бреду как воплощение собственной совести. Проспавшись, отпустил. Я вздохнула. Получается, что из-за меня все покатилось в бездну.
Один случай, одна ошибка и разрушенная семья. И одна мысль не давала мне покоя – кто из них не выдержал первым и решил просто уничтожить все в огне?
11 глава
Ночью я так и не смогла заснуть, ворочаясь с боку на бок. На этот раз вместе с призраками прошлого меня мучали вопросы. Множество вопросов, на которые я не знала ответов. Но должна узнать.
К тому моменту, когда мягкая дымка рассветного тумана заполнила воздух, я уже приняла очередное решение. Дневник мамы появился как некий знак, и я должна разобраться в произошедшем. Иначе вся эта история никогда меня не оставит.
Странно, что я вообще думала иначе. Две недели голову занимали только мысли о восстановлении дома. Я ошибочно думала, что стоит мне очутиться в нем, восстановить былой вид, и все мои воспоминания вернутся. Но ошибки прошлого так просто не исправить. Может, все мои сны пришли с того света. Знак, что я должна узнать подлинную историю. А в том, что официальная версия пожара разительно отличается от настоящей, я после дневника уже не сомневалась.
Я села на кровати. Достала из ящика мамин дневник, взяла ручку и занесла ее над оставшимся чистым разворотом. Некоторое время не знала с чего начать. Затем быстро записала вопрос: кто устроил пожар? И вновь замерла. Нет, стоит для начала понять, что я вообще знаю.
Я знаю, что все началось с несчастного случая. День, когда я чуть не утонула в возрасте пяти лет. В дневнике он сразу был отмечен, как день икс. После него я частично потеряла память, и в семье начались ссоры. Скорее всего, те жуткие воспоминания о том, как кто-то охотился за мной не что иное, как своеобразное отражение реальности. Я видела скандалы, чувствовала неладное и в моем воображении враждебная обстановка обрела физическое лицо.
Психолог подталкивала меня к этому выводу, но я так решительно все отрицала, что она перестала. А ведь в итоге была права. Я записала свои рассуждения на листе. Допустим, но что дальше? Я задумчиво похлопала ручкой по дневнику. В моих рассуждениях был явный пробел. Мотивация. Зачем маме или папе устраивать пожар?
Если виновен отец, то можно допустить, что он сделал это в нетрезвом виде. Возможно, пока я была в лагере, мама сообщила ему, что хочет развода, после чего он и сошел с ума. Такое могло быть – мама не раз упоминала в дневнике о желании уйти. Но если пожар устроила мама, то она не стала бы рисковать своей жизнью. По крайней мере, ради меня.
Может, что-то пошло не так? Она пыталась убить отца, так как боялась его до жути и знала, что он лишит её всего в случае развода. Но план рухнул, и мать погибла вместе с ним. Я записала обе версии, пытаясь игнорировать щемящую боль в груди. Всерьез рассуждать о виновности тех людей, которых я боготворила всю жизнь, сложно. Но ведь кто-то из них это сделал?
Хотя все же это мог быть несчастный случай. Я с облегчением записала и эту версию. Ведь все мои подозрения о поджоге спровоцировали обычные слухи и дневник матери. А это не настолько надежные источники. Вообще неплохо для начала посмотреть на материалы дела. Они же должны где-то храниться?
Недолго думая, я наклонилась вперед, подняв с пола сумку с ноутбуком. Всю неделю я им совершенно не пользовалась, полагаясь только на телефон. Затратив несколько минут на то, чтобы подключить модем, я залезла в Гугл. Ну конечно, все материалы дела находятся в Сортавале. Но ехать в город мне категорически не хотелось, оставляя дом без присмотра.
Некоторое время я еще пошарила по Интернету, выискивая любую информацию по несчастным случаям так быстро, насколько позволяла скорость. Но все эти крошечные заметки я уже просмотрела. Хотя одна из них оказалась полезной – значился номер отделения, который проводил расследование обстоятельств пожара.
Немного подумав, я нашла также номер телефона начальника отделения. Возможно, он подскажет мне, как найти следователя по нужному делу. Я взглянула на часы. Полседьмого. Звонить еще рано. Я успею навести кофе и умыться, чтобы говорить на трезвую голову.
Несмотря на бессонную ночь во мне фонтанировала энергия. Я быстро ополоснула лицо, навела кофе и вышла с чашкой на заднюю веранду. Воздух еще не разогрелся, и кожа покрылась мурашками от холода, но уходить не хотелось. Тишина прерывалась звуками просыпающегося леса. Вдали слышался звук колес проходящего мимо поезда. Запах кофе смешивался со свежим запахом сосен. Лучшие ароматы на Земле. И я испытывала невиданный ранее восторг, ощущая каждый раз этот аромат на своей коже.
Наслаждаясь умиротворенностью утра, я выпила кофе. После мне все же пришлось вернуться в дом. Ноги совсем окоченели. Но, несмотря на замершее тело, в голове теперь царила ясность. Я вернулась в комнату за телефоном.
Выслушав мой вопрос, меня направили на нужного следователя. Мне повезло, следователь Артем Рембоев еще не ушел на пенсию и находился на своем рабочем месте. Я сразу взяла дневник с записанными умозаключениями в руки, чтобы ничего не забыть во время разговор.
– Слушаю, вы интересовались тем пожаром пятнадцатилетней давности? – Возник неожиданно в телефоне грубый мужской голос.
– Да, извините, что отвлекаю. – Стушевалась тут же я. Сама причина обращения звучала из уст следователя совершенно глупо, и мне стало неловко. – Меня зовут Алиса Белозерская, я дочь погибших в том пожаре Анны и Виктора Белозерских.
– Да, помню.
– Дело в том, что я стала разбирать записи матери, и в них есть слова о том, что пожар мог возникнуть не просто так. Скажите, вы рассматривали версию поджога?
– Конечно же, рассматривали. В ходе проверки никаких доказательств этой версии не были обнаружены. Что вы там нашли? – Голос следователя звучал устало.
Я почувствовала себя окончательно свихнувшейся. Вообще, чего я ожидала? Что мы с ним посплетничаем о разных версиях случившегося за чашкой чай?
– Простите. – Вздохнула я, потерев глаза пальцами. – Наверное, вам все это кажется очень глупым. Но я вернулась в Карелию недели две назад и сразу же услышала от соседей версию с поджогом. Они напрямую говорят о вине отца. Я также нашла некоторые записи, которые указывает на его вину. Понимаю, что сейчас это уже неважно, но хотелось бы узнать вашу версию.
– Да, я могу вас понять. – Немного помолчав, ответил следователь. – На самом деле, мы в ходе расследования не раз слышали о том, что соседи говорят о Викторе. Но никаких улик не нашлось. Пожар случился в ходе несчастного случая, пренебрежения техникой безопасности. Камин был неисправен. Ваши родители находились рядом, вскрытие показало, что в их крови содержался алкоголь. Это так называемый “неосторожный” пожар. А что за записи вы нашли?
– Ничего серьезного, дневник матери. Она опасалась, что отец может ей навредить. – Ответила я и тут же решила прояснить момент, который не мог выйти из головы. – Я еще прочитала в одной заметке, что соседи слышали крики из дома после пожара. В доме находился кто-то еще?
– Я бы не особо доверял тому, что говорят соседи. – Скептически ответил следователь. – Кричать мог и просто свидетель. Дом находится на отшибе, над самим поселком, так что здесь ничего нельзя сказать точно.
– Вы очень хорошо запомнили все детали дела, просто удивительно. – Заметила я.
– Я просто знал Виктора и Веру с детства. – Голос Рембоева смягчился. – Мы дружили втроем. Так что, это дело со мной навсегда. Ужасная трагедия. Очень вам соболезную.
– Спасибо. – Ответила я, кивнув так, словно он мог увидеть. – И за разговор тоже. Вы мне очень помогли.
– Рад служить. Всего доброго.
Он отключился прежде, чем я смогла ответить. Что ж, если верить его словам, то дело действительно просто в неосторожности. Но одно Артем Рембоев в свое время учел – моя мать просто не переносила алкоголь во всех его видах. Могла ли она изменить своим принципам в ту роковую ночь? Или отчет о вскрытии просто сфабрикован?
Но я склонялась к другому выводу – следователь мог просто забыть детали дела или же специально сказал именно так, чтобы я не копалась дальше. Кому-то выгодно просто закрыть это дело. А я бередила давно зажившие раны.
Остаток дня прошел незаметно, съедаемый ремонтной суетой. И я вернулась к своему дилетантскому расследованию только к вечеру, когда рабочие разошлись. Я быстро приняла душ, чувствуя, как от усталости дрожат ноги. Замотавшись в полотенце, я двинулась в спальню, мечтая только об одном – рухнуть на кровать. Какое счастье, что завтра суббота и рабочие не придут. Я уже настолько устала от ремонта, что готова просто сидеть в тишине два дня.