Наталья Росин – Дом, в котором я тебя потеряла (страница 16)

– Хорошо. Может, и подумаешь насчет приобретения всего дома. Там и Вера успокоится.

– Я уже предложила этот вариант, а там пусть она решает. – Ответила я, решив не врать бабушке. – Единственное, я не знаю, как попасть домой – ключа у меня нет.

Бабушка Женя некоторое время сидела молча. Ее чистый взгляд не выражал никаких эмоций при взгляде на меня, но что-то в самой его глубине вызывало расположение и доверие. Чувствовалось, что у бабушки есть своя точка зрения на все происходящее, независимо от мнения ее дочери, внучек и прочих. И это не могло не вызывать уважение.

– Я поговорю с Верой, она даст тебе дубликат. Вот мой телефон, вбей свой номер.

Я, кивнув, подчинилась приказу, который нисколько меня не покоробил. Бабушка, взяв обратно телефон, прищурилась, посмотрев на экран и одобрительно кивнула.

– Иди пока собирай сумку, я позвоню через час. – Спокойно продолжила бабушка, отпивая чай из чашки. – Поговорю с Верой, она тебя встретит, откроет дверь и даст сделать дубликат.

– Думаю, ей это все не понравится. – С опаской сказала я, отпивая вслед за ней из кружки.

– Ну это моя забота. – Взгляд бабушки стал каким-то рассеяным.

Я почувствовала прилив вины – наверняка разговоры уже утомили ее. Постаравшись как можно быстрее допить чай, я вновь попыталась помочь убрать поднос с чашками, но встретила такое же мягкое сопротивление.

Собираясь на выход, я обернулась и кивнула на стену с фотографиями. Бабушка проследила за моим взглядом. И неожиданно улыбнулась.

– Хочешь фотографию родителей? – Спросила она, читая мои мысли.

– Да, я хотела бы возродить генеалогическое дерево в старом доме. – Улыбнулась я в ответ.

– Ох, слава Богу, этого добра полно.

Спустя минут пятнадцать она снарядила меня пачкой старых, выцветших фотографий, перевязанных лентой из кружева. Я с нежностью взглянула на бабушку. Та выглядела на удивление довольной.

Отходя от этого удивительного дома, где за один час я обрела первую родственную душу в родном поселении, я обернулась, окинув его взглядом. И странно, но мне показалось, что плотная штора, закрывающая окно на мансарде, шевельнулась.

Коты. Я пожала плечами и быстро зашагала по пыльной песчаной дороге. Но что-то не давало мне покоя. И только вернувшись во временное жилище, я поняла, что за целый час не видела ни одного следа кошки в доме у бабушки.

8 глава

Я не переставала думать о словах бабушки, пока шла к дому. Могла ли она соврать? Но зачем? Я на мгновение остановилась, сдувая волосы с лица. Снова приходилось тащить проклятый чемодан, теперь еще и в гору.

Может, я все надумала? Я продолжила взбираться наверх. Кошки не обязаны бегать передо мной весь час. Они просто могут бояться людей. Ну да, так и есть, она же живет одна. Удовлетворившись таким ответом, я кивнула. Меньше всего мне хотелось думать о вновь обретенной бабушке, как об обманщице. Да и вообще, что я так зациклилась?

Спустя минут пятнадцать я стояла у собственного старого дома. После несмолкаемого шума бурлящей реки и звона птичьего перебоя сонная тишина вызывала невольный страх. Молчали хмурые сосны, образовывая высокую и непроходимую стену вокруг дома. Я оглянулась назад. Отсюда, с холма, были видны разноцветные крыши домов, тонкая голубая линия реки и бесконечные зеленые поля. Мой дом был словно оторван от этого разноцветного мира, погруженный в темно-зеленую, мшистую печаль.

Несмотря на пугающую тишину, я все же чувствовала, как сердце бьется от предвкушения. Целых пятнадцать лет я жила в ожидании момента, когда этот дом будет принадлежать мне.

Восторг несколько поутих, когда я обнаружила, что возле дома нет никого, хотя в смс-ке от бабушки гласило «Подходи к дому. Вера тебя ждет». Может, тетя уже внутри? Подойдя к калитке, я толкнула ее и та поддалась вперед с жутким скрипом.

Сердце бешено стучало после быстрой ходьбы. Проходя по заросшей травой дорожке к полуобгоревшему крыльцу, я отметила, что надо бы избавиться от сорняков и кучнырей вокруг дома. Садовые деревья уже сильно разрослись, и я с горечью заметила, что ветки абрикосов поломались от тяжести плодов.

Остановившись у веранды, я оценила масштаб разрушения уже вблизи. Полностью обгорели два деревянных столбика, держащие крышу, и она в любой момент просто могла рухнуть. И странно, что еще не рухнула. Я с опаской шла по рыхлым ступенькам к двери. В некоторых местах торчали обгоревшие половицы, да и в целом все крыльцо шаталось и скрипело от любого порыва ветра.

Дверь, которую я, нахмурившись, дернула за ручку, была совсем новой, металлической и надежной. К моему облегчению, она поддалась. Я прикрыла глаза перед тем, как войти внутрь. Столько лет эта мечта преследовала меня. Я засыпала и видела, как просто и буднично открываю дверь своего дома и все тревоги, все страхи, все тайны просто рассыпаются.

Открыв дверь, я осторожно вошла внутрь, оглядев холл и гостиную. Некоторое время я просто стояла, оглядывая все вокруг и не шевелилась. В доме царил полный разгром. Ободранные до штукатурки голые стены, поломанная мебель рухлядью свалена в углу, черный обгоревший потолок, старая деревянная лестница с прорехами вместо ступенек, вздыбленный линолеум.

Мое сердце с болью ухнуло, упав куда-то вниз. Слишком яркой была картинка из детства, ничуть не поблекшая с годами. Я почувствовала, как мои глаза повлажнели. Эта разруха словно была зеркалом, отражавшим мое внутреннее состояние.

– Ну вот как-то так здесь все. – Раздался сбоку голос тети Веры.

Я испуганно вздрогнула от неожиданности. И тут же облегченно выдохнула, увидев тетю, прислонившуюся к косяку арки, разделяющей прихожую и кухню. Я подошла к арке, минуя удивленно поднявшую брови Веру. Погладив гладкое дерево с облупившейся местами краской, я сказала в пустоту:

– Хорошо, хоть арка не пострадала. Просто чудо.

– Ну, поздравляю тебя. – Сухо ответила тетя Вера. – Наслаждайся чудом.

Почувствовав движение, я взглянула на тетю. Та протягивала мне ключ. Заветный, давно желанный ключ от двери этого дома.

– Спасибо. – Удивленно произнесла я, осторожно забирая ключ и сжимая его в ладони. – Ну что, ты согласна на продажу?

– Мне надо все обдумать. – Пожала плечами тетя, глядя мне прямо в глаза так холодно, что я вздрогнула. – Но пока что можешь здесь жить и заниматься тем, чем задумала.

Я только кивнула. Внутри закралось подозрение – тетя не могла так просто сдаться. Здесь чувствовалось второе дно. Вера, отнеся стакан обратно на кухню, прошла мимо, постаравшись меня не задеть, и двинулась к выходу. На полпути она обернулась.

– Знаешь, это запрещенный ход – втягивать в это дело бабушку. – Сказала Вера почти с яростью. – Ты с ней толком не знакома даже, и не тебе о ней заботиться, перенервничай она.

Я почувствовала легкое смятение от слов тети. Но сразу же подавила возникающее чувство стыда и просто улыбнулась ей. Эти слова можно обратить себе на пользу.

– Я могу и позаботиться. Оказалось, что у меня замечательная бабушка. И даже о котах могу позаботиться.

– Ну-ну, – задумчиво усмехнулась Вера. – Насчет кошек не знаю, но бабушка тоже с характером, не надо ее за дуру считать.

– И мысли не было. – Покачала головой я, мысленно вздохнув с облегчением. Ответ Веры прозвучал неопределенно, но все же насчет котов бабушка, скорее всего, не врала.

Вера ничего не ответила и ушла, оставив меня в полной тишине и пустоте родного дома. Я невольно обхватила себя руками, ощущая кожей все переплетения историй и жизней, которые увидели эти стены. Казалось, дом мог дышать, и он наблюдал за своей первой обитательницей за столько лет. Затаившись, стены оценивали меня, переглядываясь. Я почувствовала этот безжизненный взгляд, рассматривающий меня со всех сторон.

Как плохо, что у меня нет собаки, я бы не чувствовала себя так тоскливо и жутко. Встряхнув головой, я осторожно двинулась на кухню. Она не так сильно пострадала, но все же на потолке виднелись последствия пожара, а плитка на полу и стенах треснула.

Я с умилением смотрела на грязно-бежевые кружевные занавески, на заполоненный магнитами древний холодильник, покрытую пылью старую посуду. Некоторое время бродила по крошечной кухне, хватая то кружку, из которой пила мама, то любимую тарелку отца. Погладила пальцами потемневшую лакированную поверхность шкафчиков.

Повернувшись к гостиной, от которой уже ничего не осталось, я с грустью обнаружила, что любимая барная стойка отца тоже частично обгорела. Я вспомнила, как он возмущенно бурчал, увидев очередную мою наклейку на деревянной поверхности стойки и улыбнулась. Немного помешкав, я подошла к камину, рядом с которым и располагалась когда-то Стена славы. Сделав два шага назад, я оказалась на месте, где раньше стоял обеденный стол.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к себе. Здесь, в этой комнате, на этом самом месте сгорели мои родители. Я мысленно перематывала время назад, пытаясь вспомнить все до единой детали. Что могло вызвать этот пожар? Почему в одночасье кто-то или что-то решило, что их жизнь должна быть уничтожена? И что моя жизнь должна превратиться в ад?

Но внутри царила такая же тишина, что и снаружи. Казалось, что и дом вместе со мной затаил дыхание. Ни единого шелеста, ни одного воспоминания. Я перестала сдерживать слезы, и они просто текли без малейшего усилия.