Наталья Романова – Сын Дьявола (страница 1)

Наталья Романова

Сын Дьявола

Глава

Глава 1

Ночь была тихой, почти неестественно спокойной для города. Ава проснулась от ощущения чужого присутствия. Не звука, не движения — именно присутствия. Кто-то был в её комнате. Сидел на подоконнике, лениво перебирая кисточку старого фикуса, и смотрел на неё.

«Не кричи, — подумала она с неожиданной ясностью. — Если закричишь — испортишь момент».

И не закричала.

— Ты кто? — спросила она севшим со сна голосом, нашаривая под подушкой авторучку. Не оружие, конечно, но в горло воткнуть можно.

— Кай, — ответил силуэт.

Ночник отбрасывал света ровно настолько, чтобы она разглядела его лицо. И Ава поняла, что да. Красив. До хруста в зубах. Такая красота не бывает человеческой — слишком правильные скулы, слишком темные глаза, слишком ленивая улыбка, которая знает себе цену.

— А я Ава, — сказала она, садясь в кровати. Волосы растрепаны, футболка старая, на щеке след от подушки. — И ты через окно, значит, пришёл. По пожарной лестнице, герой.

Кай усмехнулся. Ему явно нравилось, что она не визжит.

— Можно и так сказать.

— Или снизошёл по вертикали из более тёплого местечка, — Ава зевнула, прикрывая рот ладонью. — Не в службу, а в дружбу, Кай. Я спать хочу. Вали.

Кай спрыгнул с подоконника и сделал шаг к ней. Ещё один. Совсем близко. От него пахло серой и почему-то старыми книгами.

— А если я не уйду?

Ава посмотрела на него снизу вверх. Ни страха. Ни трепета. Только лёгкое любопытство и раздражение спящего человека.

— Тогда я расскажу маме, что в моей комнате ночью парень. Она зайдёт с молитвой и святой водой. Тебе понравится? Говорят, на вашу братию это действует как ледяной душ.

Кай замер. А потом рассмеялся — тихо, гортанно, так, что у Авы внутри что-то ёкнуло. Но виду она не подала.

— Ты забавная, — сказал он, наклоняясь к её уху. — Мне нравится.

— Очень жаль, — Ава легла обратно, повернулась на бок и натянула одеяло до подбородка. — Попытка была эпичной, но провальной. Дверь с той стороны.

Кай не ушёл. Встал у изножья кровати, скрестив руки на груди, и смотрел. В темноте блестели его зрачки — слишком вертикальные для человека.

— Обычно девушки пищат, падают в обморок или сами предлагают мне душу, — сказал он задумчиво.

— А я необычная, — буркнула Ава в подушку. — Спокойной ночи, сын дьявола.

— Откуда ты

— С такой-то красотой и таким чувством собственной важности? — она приоткрыла один глаз. — Да тут и гадать не надо. А теперь, Кай, честное слово, если ты сейчас же не испаришься, я встану и лично начну читать «Отче наш». С выражением.

Кай отступил на шаг. Потом на второй. Его улыбка стала другой — не самоуверенной, а почти заинтересованной. По-настоящему.

— Я вернусь, — сказал он перед тем, как раствориться в тени.

— Я буду ждать с ведром святой воды, — ответила Ава.

И когда воздух снова стал обычным, она выдохнула, схватила второй край подушки и прижала к лицу, чтобы никто не услышал её сбитого дыхания.

За окном, на пожарной лестнице, Кай стоял ещё с минуту, глядя на её силуэт сквозь тонкую занавеску.

«Забавно», — подумал он.

Впервые в своей бесконечной жизни он услышал слово «нет» не так, как всегда — не как вызов, который нужно подавить, а как загадку, которую хочется разгадать.

И Ава, сама того не желая, только что подписалась на самую опасную игру. Не потому что Кай был сыном дьявола. А потому что чем больше она его отшивала — тем интереснее ему становилось.

Глава 2

Он вернулся на следующую ночь. И через ночь. И ещё.

Первое время Ава делала вид, что это ужасно её раздражает.

— Ты как бездомный кот, — сказала она, когда Кай в очередной раз возник на подоконнике, стряхивая с плеча не то пепел, не то звёздную пыль. — Прикормишь один раз — всё, не отвяжешься.

— А ты меня прикормила? — прищурился он.

— Нет. Угощаю исключительно из вежливости. — Ава кинула ему пачку печенья.

Кай поймал пачку с ленивой грацией хищника. Развернул, надкусил, поморщился.

— Слишком сладко.

— Как и твои комплименты, — парировала Ава, наматывая волосы на палец.

Они болтали. О странных вещах: о том, что в аду тоже идёт снег, только чёрный и тёплый; о том, что Кай терпеть не может скрипок (слишком похожи на человеческие крики, прошептал он загадочно, и Ава засмеялась); о том, что у Авы завтра экзамен по терверу, а она не выучила ни билета.

— Хочешь, я сделаю так, чтобы преподаватель заболел? — предложил Кай с абсолютно серьёзным лицом.

— Хочу, чтобы ты сделал так и выучил за меня. Справишься?

Кай задумался. Достал из воздуха старую, потёртую книгу в кожаном переплёте, пролистал несколько страниц, нахмурился и захлопнул.

— Теория вероятностей, — сказал он с отвращением. — Там всё строится на случайности. А у нас с этим строго. В аду не любят, когда что-то происходит само собой. Поэтому — нет. Но я могу наслать на декана экзему.

— Идиот, — ласково сказала Ава и пихнула его подушкой.

Он поймал вторую и удержал. Их разделяли десять сантиметров одеяла и тысяча лет какой-то другой, нечеловеческой истории. Ава смотрела в его глаза — там горели не угли, нет. Там горело любопытство. Весомое, опасное, живое.

Она первая отвела взгляд.

— Ладно, красавчик. Вали. Завтра вставать рано.

— А ты не боишься, что однажды я не уйду? — спросил он тихо.

Тогда Ава впервые за всё это время не выпалила быстрого ответа. Помолчала, потом сказала серьёзно:

— Боюсь не того, что ты не уйдёшь. Боюсь, что перестану хотеть, чтобы ты уходил.

Кай замер. Лицо его на секунду потеряло всю насмешливость, став почти уязвимым — таким, каким его никогда не видел никто.

— Это — начал он хрипло.

— Спокойной ночи, Кай, — оборвала Ава и натянула одеяло на голову.

Сердце колотилось где-то в горле. Он ушёл. В этот раз — не сразу, долго стоял за окном, глядя на её сжавшийся комок под одеялом. А потом исчез, оставив на стекле след от пальца — теплый и чуть светящийся.

И Ава, дура, не стёрла его. Смотрела на этот знак до самого утра, пока солнце не съело его окончательно.

На четвёртую ночь она не сказала ему «вали». Сказала «здравствуй».

И Кай улыбнулся так, что в комнате потеплело на несколько градусов.

— Ава, — сказал он, садясь на край её кровати (позволил себе впервые). — Я хочу тебя кое о чём спросить.

— Валяй, — она поджала губы, но не отодвинулась.

— Чего ты боишься больше всего? Назови три вещи.

Ава задумалась. Не потому, что боялась — а потому, что вопрос оказался трудным.