Наталья Романова – Негасимое пламя (страница 177)
– Навёл ты шороху, Ярослав Владимирович, – незнакомец взял со стола стакан, придирчиво оглядел и до половины наполнил водой. – Или как привычнее? Яр, Ладмиров сын, волхв Зарецкий?
Он наконец обернулся. Светлые глаза лукаво щурились. Следовало бы испугаться или хотя бы удивиться… На то и расчёт. Яр слаб, а он силён. В его распоряжении – имя, и он знает, как им пользоваться. У него в руках то, что нужно Яру… Леший бы его побрал.
По-прежнему не говоря ни слова, Яр заставил стакан выскользнуть из холёных пальцев и не без труда поймал его свободной рукой. На кожу и на рыхлое одеяло упали брызги тёплой воды.
– Упрямец, – укоризненно сказал гость. Он молча пронаблюдал, как Яр, с трудом выпрямившись, жадно глотает солоноватую воду, а затем мановением руки передвинул к койке стул и уселся рядом, так, чтобы беспрепятственно смотреть в глаза собеседнику. Сверху вниз. – Восстановим справедливость. Моё имя – Кирилл. Кирилл Александрович, если тебе так удобнее, – он располагающе улыбнулся. – Я близко знал твою наставницу. Жаль, что с тобой мы знакомимся в таких обстоятельствах…
– Что вам нужно? – перебил Яр. Голос слушался с трудом. Хотелось ещё воды, но просить он ни за что бы не стал. Об этом ли престарелом красавце говорил Прохор? Вряд ли в Москве много волхвов по имени Кирилл Александрович, но никак не выходит представить, чтобы наставница уважала этого человека. Слишком много в нём холодного лукавства.
– Мне? Мне уже давно ничего не нужно, – гость утомлённо вздохнул. – К твоему сведению, я приглядываю за здешними волхвами. И за тобой в том числе, пока ты здесь. Так что нынешнее утро выдалось… беспокойным.
– Прошу прощения, – буркнул Яр без малейшего раскаяния.
Кирилл Александрович осуждающе покачал головой.
– Твоё счастье, что медики списали все странности на действие зелья, – созерцательно заметил он. Прозрачно намекал на своё участие. – Скажи на милость, зачем ты вообще в это влез? Неужели Лида не учила тебя осторожности?
Яр бездумно стряхнул с груди надоевшие датчики. Избавился от иголки. Ранка мгновенно затянулась, повинуясь едва заметному усилию воли.
– Вы ведь волхв, Кирилл Александрович, – нагло напомнил Яр. – Значит, должны меня понимать.
Гость мягко рассмеялся.
– Кто не был молод, тот не был глуп, – он слегка наклонился вперёд и понизил голос, будто намеревался доверить Яру драгоценную тайну: – Не обязательно следовать духу клятвы. Никто не принуждает тебя лезть на рожон ради абстрактных человеческих жизней.
– А вы хорошо умеете клятвы обходить, да? – Яр указал взглядом на ярко-алый значок, пламенеющий на серой ткани пиджака. – Или у вас тут не запрещено принимать мирскую власть?
Кирилл Александрович наигранно вскинул брови.
– У меня нет никакой власти. Я наёмный работник, – с честным до наивности видом сообщил он и тут же переменил тему: – Скажи на милость, как так вышло? Почему я посреди ночи случайно узнаю, что ты в больнице, и всё утро то чищу память врачам, то вместо них слежу здесь за кардиограммой? Ради чего ты поставил под угрозу свою жизнь и нашу тайну?
Отповедь не тронула в душе ни одной струны – ни гнева, ни стыда. «Случайно», «посреди ночи»… А ведь для всех посторонних Яр в больнице уже почти неделю. Качественно Кирилл Александрович приглядывает за подопечными. Или персонально за учеником Лидии Свешниковой?
– Вас послушать, так мне надо уехать подальше в глушь и до конца дней своих развлекать лесовиков телекинезом, – Яр насмешливо хмыкнул и выпрямился, опершись плечами на спинку кровати. С Кириллом Александровичем выгоднее дружить, чем ссориться, но, леший побери, как странно слышать от волхва подобные упрёки! – Я пытаюсь делать то, ради чего приносил клятвы. Защищать людей.
– От чего?
– От людей же, – Яр не без злорадства проследил, как напускная сердитость на лице Кирилла Александровича сменяется мрачной задумчивостью. – Я ведь не первый, на ком эту отраву испытывали.
– Отраву, – полувопросительно повторил гость.
– Да. Вы же не думали, что это меня нежить так?
– В твоём случае нежить сложно заподозрить, – рассеянно согласился Кирилл Александрович. – О какой отраве речь?
– А вы вряд ли поймёте, – нахально заявил Яр. – У вас некромантия запрещена.
Как будто неведение означает избавление. Лидия Николаевна часто повторяла, что самое верное оружие против страха – знание. Говорила ли она то же самое этому своему близкому знакомцу?
– Значит, мне очень повезло с твоей осведомлённостью, – Кирилл Александрович многозначительно усмехнулся. Следи, мол, за языком, я тебя в два счёта отправлю если не в могилу, то за решётку. – Я слышал, что кто-то пытается воспроизвести легендарную мёртвую воду, но, насколько хватает моих познаний, она действует совсем не так.
– Эффект другой, а принцип тот же, – пояснил Яр. С самим «дурманом» всё понятно; эта информация либо не повредит делу, либо… либо прекрасно известна Кириллу Александровичу. – Когда чары наводят на обычный состав для мёртвой воды, он становится просто энергетическим носителем, как батарейка. Достаточно напоить пациента, чтобы ускорить естественную регенерацию, – он намеренно говорил, будто по учебнику, принятыми здесь сухими и длинными словами. Лицо Кирилла Александровича оставалось непроницаемым, но Яр готов был поклясться, что прямо сейчас местный великий волхв торопливо перестраивает своё представление о собеседнике. – В «дурман» чары добавляют, чтобы усилить и ускорить действие его основного компонента. Без них эффект, я думаю, такой же, но очень растянутый во времени. А эта штука ломает волю почти мгновенно, – Яр безотчётно провёл ладонью по лицу, будто снимая паутину. – Внешне очень похоже на то, что делает высшая нежить или… или мы. Но это хуже.
– Почему?
– Потому что внушение – враждебно. Люди его чувствуют как что-то чужеродное. Его можно сбросить, – Яр замолк на пару мгновений, подбирая слова. – А тут… Всё добровольно. Туда очень хочется, в эти фантазии. Я видел здесь у вас людей, которые ради такого состояния убивать готовы… Теперь, наверное, даже могу понять, почему.
Он невесело усмехнулся. Теперь он и мечтания Наумова мог понять: сам ведь видел, как Драган притупляет чужую боль повелением забыть о страшном. Но Драган-то пользовался даром, мастерство владения которым волхвы оттачивали столетиями… На людях оттачивали, больше-то не на ком…
– Почему вы не выйдете из тени? – тихо спросил Яр, в упор глядя на собеседника. – Всё это было бы не нужно, если бы люди знали о нас.
Кирилл Александрович тяжко вздохнул. Вышло вполне искренне; должно быть, его нередко донимали этим вопросом.
– Порой спокойствие дороже прогресса, а порядок, какой бы он ни был, предпочтительнее хаоса, – сказал он. Тоже, наверное, далеко не впервые. – Ты слишком молод, чтобы с этим согласиться. Попробуй поверить: если бы на тебе лежала ответственность за чужие жизни…
– Она лежит.
– И это прискорбно, – с нажимом произнёс Кирилл Александрович. – Ты оказался в самом неподходящем месте, какое только можно придумать, причём по собственной воле. Я поверить не мог, когда узнал. Лида говорила, что тебе не чуждо здравомыслие.
Ещё недавно это могло бы сработать. Упершись ладонями в грубоватую ткань простыни, Яр уселся наконец так, чтобы не смотреть на собеседника снизу вверх. Кирилл Александрович немедленно скользнул взглядом по тонкой бледной полоске старого шрама, хорошо заметной на смуглой коже. След от знакомства с новыми ильгодскими порядками впечатлил его: великий волхв позволил лицу помрачнеть и укоризненно покачал головой, будто давным-давно зажившая рана подтверждала его слова.
– Я не собираюсь уходить. По крайней мере, пока я нужен, – бросил Яр. – Извините за доставленные неудобства.
– Неудобства! – Кирилл Александрович горестно вскинул брови. Ещё чуть-чуть, и Яр поверил бы, что ему не всё равно. – Если бы речь шла о моих неудобствах! Яр, хотя бы ради памяти наставницы – не ищи приключений на свою голову. Я не буду просить тебя покинуть Москву, хотя в небольшом городке тебе было бы проще, но – найди себе другое занятие. Лида ведь прочила тебе карьеру учёного, правда? Дала образование, рассказала об основах теоретической магии… Я могу устроить тебе место в отделе исследований. Даже, может быть, закрою глаза на какие-то чересчур смелые публикации. Только, пожалуйста, не подвергай опасности свою жизнь. Нас слишком мало, чтобы не дорожить каждым.
Как-то это не вяжется с запретами. Что ж, здесь умеют их обходить… Может, и на родине умели, а Драган со своей принципиальностью был исключением из правил.
– Допустим, я последую совету, – в фальшивой задумчивости протянул Яр, внимательно наблюдая за собеседником. Тот не изменился в лице; не слишком-то хорошо у него получалось изображать заботливого дядюшку. – Вместо меня кто-то займётся вот этим всем? «Дурманом», живодёрами из «Технологий»?
Кирилл Александрович вновь снисходительно улыбнулся.
– В двадцать лет больно это слышать, но незаменимых нет, – нравоучительно изрёк он. Яр едва не рассмеялся гостю в лицо. Да за кого его принимают? – Я предпочёл бы видеть на твоём месте кого-нибудь другого.
– Как вы определяете, кого приберечь, а кого пустить в расход?
– Это же очевидно, – ничуть не уязвлённый, Кирилл Александрович даже не повысил тона. – Нельзя рисковать теми, кто станет полезнее в будущем.