Наталья Романова – Негасимое пламя (страница 151)

Зал стремительно наполнялся людьми. Яр и не представлял, что требуется так много служащих для обеспечения спокойствия московских одарённых. Прошествовал к первым рядам мрачный мужик с генеральскими погонами на широких плечах, решительным чеканным шагом прошла мимо внушительная дама, торопливо пронёсся на мягких лапах худощавый молодящийся щёголь. А Верховский-то сборищем побрезговал… И ладно начальник – ему, по крайней мере, есть к кому возвращаться после работы, – но и Щукин тоже не захотел идти. Сложно было представить Виктора Сергеевича внимающим фальшиво-радостным голосам здешних выступающих. Сперва что-то бессмысленное щебетала разодетая в пух и прах женщина, потом пред ясны очи публики вышел какой-то депутат Магсовета. Умело играя голосом, он принялся вещать о достижениях и планах; Липатов слушал – но ровно столько же внимания он уделил и пустым словам ведущей. Депутата сменил начальник финансов, какой-то нервный и насквозь усталый под деланно-счастливым оскалом. Следом кое-как выполз на сцену дряхлый руководитель научников, за ним ещё кто-то, и ещё, и ещё… Липатов слушал. Яр тоже пытался вникнуть во фразы, словно нарочно придуманные, чтобы проскальзывать мимо разума, не оставляя следов. Медленно нагревающийся воздух, запах пыльной обивки кресел, монотонные голоса – всё сливалось в сплошной гулкий тёмно-бордовый фон для застывшего профиля старшего офицера. Ровным счётом ничего не выражавшего.

Липатов избрал особый тип скрытности, понял Яр. Куда более изощрённый, чем показное хладнокровие самого́ молодого волхва. Все настолько привыкли к хаотическому, подчас взбалмошному, не всегда логичному поведению контролёра, что никакое его проявление не выглядело подозрительнее всех остальных. Сегодня он прилежно, впору зануде Чернову, внемлет речам власть имущих. Завтра изобьёт какого-нибудь нелегала до полусмерти. Послезавтра переведёт старушку через дорогу и отгонит досаждающего ей полтергейста. Все принимают это как данность. Но Липатов отнюдь не городской сумасшедший; он достаточно умён, чтобы закладывать выгоду в свои выходки…

Он знал про аварию.

Эта мысль не давала Яру покоя. Самозваный Супермен вывел его на чистую воду так стремительно, словно сам принимал живейшее участие в сооружении этой ловушки на дурака. Не вышло убить стажёра об собственную самонадеянность – попробовал уволить руками разгневанного Верховского. Не срослось с увольнением – хотя бы отлучил от общения с медиками… Слишком уж соблазнительно всё выстраивается в стройную последовательность. Если окажется, что с делами по двум лишённым разума пациентам Липатов никак не связан – значит, он не просто прячет запоротую работу, а замазан в чём-то неприглядном. Или – тоже не исключено – вовсе ни к чему не причастен, но старается загодя избавиться от чересчур въедливого коллеги. В любом случае цепочки умозаключений упрямо ведут к хранилищу вещдоков, о находках из которого Яр так недальновидно разглагольствовал на весь отдел.

Всё началось после них…

Липатов поднялся вместе со всеми, когда уважаемую публику пригласили в фойе на неформальное продолжение вечера. Стараясь не терять его в плотной толпе, устремившейся к фуршетным столам, Яр тоже поспешно вскочил из кресла и вклинился в людской поток. Его тут же оттёрли в сторону; даром что стриженый затылок рослого контролёра далеко виднелся над прилизанными макушками.

– Прошу прощения, – автоматически буркнул Яр куда-то вправо, отодвигая плечом очередного степенного щёголя.

– Вам есть за что просить прощения? – весело осведомился тот.

Яр мазнул взглядом по доброжелательному лицу, слегка тронутому лукавой улыбкой, и тут же позабыл о незнакомце. Липатов мелькал уже у самого выхода. Неужели он действительно явился ради бесплатной кормёжки – или получил-таки сигнал и теперь действует? Яр решительно вклинился между едва перебирающих ногами людей и нос к носу столкнулся с Черновым.

– Ты что тут делаешь? – прошипел младший офицер, злобно щурясь из-под очков.

– Многие знания – лишние скорби, – огрызнулся в ответ Яр. Он сделал попытку отодвинуть Константина с дороги, но не тут-то было.

– Пригласительные были только для сотрудников! – Чернов ловко сместился вместе с потоком, по-прежнему надёжно перегораживая путь к свободе. – Ты стажёр, тебе не положено!

– Где это написано?

– А тебе всё написать надо, – краем рта процедил Чернов. – Так не делается, понятно?

– Нажалуйся Верховскому, – так же тихо предложил Яр. Пока он объяснялся с настырным младшим офицером, Липатов окончательно скрылся в толпе. – Будь добр, денься куда-нибудь. Я спешу.

Это было ошибкой. Чернов, получив подсказку, намертво перегородил собой прогал в плотном потоке и принялся двигаться вперёд издевательски мелкими шажками. Яр едва не приказал младшему офицеру убраться.

– Прекрати, пожалуйста, – как можно спокойнее попросил он.

Чернов повернул к нему голову и наигранно изумлённо вскинул брови.

– О чём это ты?

И ведь возразить ему нечего! Яр прикрыл глаза, пытаясь обуздать разгоравшуюся злость. Пора признать: сегодня ничего не вышло. Не загонять же Липатова в угол, выпытывая, зачем он ходил на новогодний вечер! Надо как-то перехитрить хитреца…

– Молодые люди, присоединяйтесь! Пьём за новый год!

Константин мигом заулыбался и охотно принял предложение. Яр тоже механически взял протянутый кем-то бокал; он был слишком рад оказаться наконец в полном воздуха фойе вместо душной толчеи. Никто из стоявших кру́гом людей не был ему знаком. Какие-то управские служащие, молодые, явно не в высоких чинах. У праздников по обе стороны границы есть одна общая черта: они ненадолго стирают условности между людьми и дозволяют то, что в повседневной жизни кажется неуместным.

– С наступающим!

Стекло зазвенело о стекло. Мягкий верхний свет понемногу мерк: тем, кто спешил на выход, позволили найти дорогу, а остающимся милее был полумрак, почти сравнявшийся с заоконной снежной мглой. Яр ещё раз обвёл взглядом просторный зал, пытаясь различить среди публики фигуру Липатова. Не нашёл; контролёр либо затерялся в толпе, либо вовсе убрался прочь, побрезговав угощением. Поди найди теперь, и всё из-за недоумка Чернова…

– Я полагаю, будущий год будет успешным, – важно вещал Константин. Он снисходительно глядел сквозь очки на внимавших ему людей, словно представлял из себя невесть какую громадную величину. Легко строить из себя леший знает что, когда поблизости нет языкастого Дениса Григорьевича. – Все предпосылки к этому имеются, и если вы читали доклады экономистов…

– Ваш коллега всегда такой словоохотливый? – шепнула Яру на ухо стоявшая рядом девушка. Симпатичная: невысокая и светловолосая, с озорной улыбкой на ярких губах.

– Только когда выпьет, – так же тихо ответил Яр. – Но он тот ещё трезвенник.

Девушка серебристо хихикнула и обожгла его дразнящим взглядом.

– Дайте угадаю: вы из правопорядка?

– Нет, – Яр усмехнулся, включаясь в игру. – А вы – из коммуникаций?

Она потрясённо округлила глаза.

– Как вы догадались?

– Пальцем в небо, – почти не солгал Яр. Было в ней что-то такое, что выдвинуло это предположение на передний план. – Мы с Константином трудимся в отделе контроля.

Алые губки сложились в почтительно-изумлённый овал. Яр будто бы невзначай отступил от гудящего беседой круга. Ещё не определился, зачем именно. Шанс выяснить, зачем Липатов приходил на вечер, он упустил; оставаться нет никакого резона. Желает ли он уйти в одиночестве?..

– Ну вот, теперь я знаю имя вашего коллеги, – справившись с удивлением, девушка вновь обольстительно улыбнулась и тоже слегка отодвинулась от сборища. – А ваше?

– Яр… хм, простите… Ярослав, – почти естественно прокашлявлись, он глотнул приторно-сладкого вина. – Могу вернуть вопрос?

– Меня зовут Света, – густо обведённые чёрным глаза лукаво сверкнули, – но у журналиста всегда много имён. Про нас говорят, что мы непостоянны, как наши псевдонимы.

– Это удобно.

Света со значением вскинула строго очерченные брови. Умна. Может быть, ей даже не придётся ничего забывать.

– Под новый год возможны любые чудеса, правда?

– Я в чудеса не верю.

Они отступили ещё на полшага в расцвеченную бликами полутьму. Висящая в воздухе душная музыка поглощала звуки; чтобы слышать негромкие слова, приходилось держаться близко. Так, что чужое дыхание тепло касалось кожи.

– Как же так? Вы ведь маг, правда? Как в старину говорили, чародей…

– Не могу позволить себе полагаться на случайности.

Он не чувствовал за собой никакой вины. Было бы бесчестно внушать ей пустые надежды – но ей нужно ровно то же, что и ему. Не любовь. Если бы он способен был полюбить – он выбрал бы ту, которой не всё равно.

Целуя журналистку Светлану в каком-то тёмном закоулке, Яр вдруг явственно почувстовал на себе чужой взгляд. На миг в тёмном зеве коридора возникла высокая статная фигура – и почти сразу исчезла; шум шагов растворился в приглушённом тяжёлом ритме далёкой музыки. Яр мгновенно выбросил незнакомца из головы. Сегодня у всех праздничное настроение. Сегодня самое время для всяких потайных дел. Небрежным щелчком пальцев он окружил себя и девушку завесой тишины. Жаль, голос совести нельзя заглушить так же просто.

XLVIII. Откровенность за откровенность