Наталья Резанова – Журнал Млечный Путь № 2 (28), 2019 (страница 8)

- А в таком случае, опять возникает интерес к романтической привязанности господина Ковальски, - высказала я свое предположение, и комиссар не стал возражать

- Надеюсь, не так уж сложно будет разыскать предполагаемую невесту или кандидатку на эту роль, - заметил, друг покойного. - Не так часто в окружении Саймона появлялись девицы на выданье, к тому же красотка должна была быть чудо как хороша, чтобы сбить с привычного ритма такого закостенелого холостяка.

- У него было особое отношение к браку? - спросил Эрик.

- Трудно сказать, - Селинг задумался, - я только сейчас пришел к тому, о чем хочу немного порассуждать. Женщинам, похоже, Саймон не доверял. Я не знаю, была ли причина для такого отношения, - он опять задумался, - впрочем, возможно я ошибаюсь, нет у меня аргументов, так, на уровне ощущений.

- Давайте не будем еще больше все запутывать, - Эрик посмотрел на меня, и я кивнула в знак согласия, хотя скорее чувствовала, чем понимала, в чем именно ему нужна была моя поддержка.

- Вы правы, комиссар, - согласился Робин Селинг, - но я хочу обратить ваше внимание на то, что, ни тогда, ни теперь у меня не возникло сомнений в серьезности намерений Саймона. А была ли эта серьезность связана с сердечной привязанностью, внезапно возникшей у старого холостяка? Я не смог бы это утверждать, хотя история вполне банальная, если не знать старину Ковальски так, как знал его я.

- Вы хотите сказать, что о романтической влюбленности не могло быть и речи? - уточнила я.

- И не только. Все забавы Саймона имели очень серьезные основания, как правило. И я почти на сто процентов уверен, что в данном случае у кого-то были серьезные проблемы, потому букмекера и заставили замолчать навсегда.

- Шантаж? - вдруг предположил комиссар.

- Если это был и шантаж, - Робин задумался, затем решительно продолжил, - Саймону не деньги нужны были. Он, конечно, отдавал им должное, но я уверен, что здесь была другая, более искусная игра.

- Ваш друг, похоже, любил забавы такого рода, - я не спросила, а предположила.

- Да, пожалуй, вы правы, - согласился со мной господин Селинг.

- Иногда это бывает небезопасно, - назидательно произнес Катлер.

Реплика комиссара не требовала ответа. Все понимали, что это могло быть мотивом, но какая из авантюр игрока оказалась роковой? В этот момент моя интуиция опять вернула меня квопросу о драгоценностях, о кольце, в первую очередь. Мы могли бы и не узнать о нем, если бы не случайный разговор Ковальски с другом. Ведь других свидетелей существования этой дорогой безделушки не было. Но тогда...

- Господин Селинг, я хочу попросить вас вспомнить, не было ли в вашей жизни, уже после того, как вы увидели описанное вами колье, странных происшествий?

- Странных, говорите? - похоже, я навела нашего свидетеля на какие-то воспоминания. - Не уверен, что это именно то, что вы имели в виду, задавая свой вопрос, но были парочка происшествий, показавшихся мне необычными, по крайней мере.

- Расскажите о них, - попросил комиссар.

- Постараюсь вспомнить все детали, поскольку понимаю, что именно они и важны.

Какое-то время понадобилось, чтобы Селинг настроился на свои воспоминания.

- Уже с полгода ходят слухи, что Ковальски собирается продать клуб. Бизнес крепкий, с постоянным доходом. В желающих купить его недостатка не было, а сейчас и цена подскочит, уверен. Но я изначально сомневался в серьезности планов Саймона.

- Вы спрашивали его об этом? - поинтересовался Эрик.

- Ну, прямо не спрашивал, но пытался понять, он ведь все равно не сказал бы всей правды, таким уж он был человеком.

- Что еще было? Вы ведь не все еще рассказали? - вернул свидетеля к фактам комиссар.

- Да. Был еще один разговор, о котором я постоянно вспоминаю. Как я уже не раз отмечал, господин Ковальски не был ни с кем откровенным, и со мной тоже. Но однажды он заглянул ко мне довольно поздним вечером. Он был уже прилично... Не то, чтобы пьян, но чувствовалось, что приложился он к спиртному весьма основательно. Он и с собой принес бутылку коньяка. Я не привык закусывать так поздно, а уж, тем более, пить крепкие напитки. Это я к тому, что пришлось заказать сандвичи из ночного бара.Пока их доставили, пока я скромно оформил нашу ночную трапезу, Саймон молчал. Так же молча, он раскупорил коньяк и плеснул по паре глотков в два бокала. Мы выпили. Я его не торопил. Хотя это было нелегко, любопытство и даже некоторое волнение будоражило мои мысли и чувства. И наконец он заговорил. Знаете, старые холостяки иногда женятся в преклонном возрасте на молодых девицах, чаще всего совершая роковую ошибку, хотя думают, что используют некий шанс. Когда Саймон показал мне ожерелье и спросил, достойно ли оно его невесты, я решил, что он, по меньшей мере, серьезно увлекся. Однако, когда он пустился в рассуждения, я понял, что поспешил с выводами. Это трудно объяснить тем, кто не был знаком с покойным. Саймону следовало стать полицейским. Истинное наслаждение он испытывал тогда, когда получалось кого-нибудь разоблачить, поймать на обмане или хитрости. Нет, он вовсе не был поборником высокой нравственности, он не ставил своей задачей победить зло или очистить мир от скверны. Ему было приятно осознавать свою власть над людьми, тайнами которых удалось завладеть. Иногда он попадал впросак, предполагая существование хитрого умысла там, где его вовсе не было.С годами он ошибался все реже. Нет, он не занимался шантажом. По крайней мере, я не знаю ни одного такого случая. Шантажом с целью получения материальной выгоды, я хотел сказать. Но, возможно, вы согласитесь, что существует такое понятие, как шантаж моральный? По крайней мере, если я скажу, что именно это и было некое извращенное хобби моего друга, вы ведь меня поймете?

- Пожалуй, - согласился комиссар. - Однако, что вы имеете в виду в этом конкретном случае?

- Саймона вполне можно было считать человеком удачливым и даже везучим, но так, наверное, было не всегда. Сдается мне, была у него тайна, о которой он не мог или не хотел, не только говорить, но и вспоминать.

- То, что вы сейчас сказали, понятное дело, вполне вероятно, но это, скорее, подталкивает к мысли, что он сам мог быть жертвой шантажа? - справедливо, на мой взгляд, заметил Эрик.

- Я, как раз об этом и хотел сказать, несколько лет назад его кто-то пытался шантажировать, Саймон тогда выкрутился, может, было что-то не слишком серьезное, но он понял,каким опасным оружием может быть информация. Потому и отказался, в свое время, от активного участия в турнирах в качестве судьи, а затем и от работы на спортивном телеканале в качестве комментатора. Он не хотел слишком зависеть от своей репутации.

- Значит, у него были какие-то опасения, была тайна, которая могла бы, как минимум, доставить ему неприятности. - воскликнула я, но опять же, это не объясняет мотив! Почему убили Ковальски?

- Постойте, Мэриэл, - прервал меня Эрик, - мы не дали договорить господину Селингу.Я начинаю понимать, куда он клонит, но прошу вас, продолжайте - обратился он к Робину.

- Спасибо, - отреагировал на эту реплику комиссара наш собеседник.

Тем не менее, на какие-то несколько мгновений мы все словно зависли. А потом Робин продолжил свои рассуждения.

- Я всего лишь хотел сказать, что, побывав на месте жертвы шантажа, он задумал какой-то эксперимент.

- Психологический, видимо?- уточнила я.

- Что-то вроде того, - подтвердил Робин. - и мне кажется, он даже планировал нечто серьезное. Насколько вообще это можно было от него ожидать. Серьезное - для него самого, для его собственной жизни. Похоже, он не исключал для себя...

- Не собирался ли он жениться? - почему-то выпалила я.

- Да, вы угадали, и он об этом заявил, по крайней мере, мне. Но было ли это его главной целью? Хотя я понимаю, как это может выглядеть со стороны, но Саймон всегда был циничен. Просто здесь его несколько занесло, я бы сказал. Впрочем, в момент нашей беседы я расценил его бахвальство, как нечто теоретическое.

- По-моему, это слишком серьезный шаг в его возрасте, - неодобрительно заметил Эрик.

- Это серьезно в любом возрасте, - со вздохом произнес Селинг.

- Таким образом, все сказанное свидетельствует о том, что в его жизни была молодая женщина, и еще о том, что он ей не доверял. Может, он собирался вступить с ней в схватку? Не только в брак? Брак и вовсе мог быть лишь легендой, помогавшей Ковальски скрывать суть своих истинных намерений. Возможно, он недооценил ее как противника, - подвела я итог собственным рассуждениям.

- Вы подозреваете, что именно эта женщина могла его убить? - спросил Эрик.

- Для того, чтобы говорить о подозрениях, надо знать больше. Но в качестве версии это стоит рассмотреть, - заметила я.

- И это будет еще одна версия, неподкрепленная фактами, - проворчал комиссар.

Неожиданно возразил Робин:

- Мне почему-то кажется, что если вы найдете потенциальную невесту Саймона, ей будет нетрудно вас, да и меня тоже, чем-нибудь удивить, но захочет ли она поделиться с нами информацией?

- И где же нам ее искать? - несколько раздраженно поинтересовалась я.

- Есть ли кто-то, кто мог бы нам помочь именно в поисках этой дамы, - вернул наш разговор в деловое русло Эрик.

- Говорили вы с адвокатом Саймона? - спросил Робин. - Если даже говорили, то, мне кажется, стоит это сделать еще раз.