Наталья Резанова – Журнал Млечный Путь № 2 (28), 2019 (страница 23)

Хайду это так понравилось, что он не только помиловал Абтакула, но и сделал его эмиром баурчи.

- И где же эта почтенная матушка? - спросила Хутулун, оглядывая юрту.

Хоточин пожала плечами.

- Не знаю. Я, по правде, ни разу не видела ее.

Чем дольше раздумывала Хутулун, тем меньше ей верилось в услышанное. Нет, какая-то доля правды здесь была.

Конечно же, враги хана не раз пытались его убить, всегда безуспешно. Так что нет ничего удивительного в том, что очередное покушение провалилось. Но если Абтакул приехал издалека, отчего в самый подходящий миг тут появилась его матушка? И если уж хан помиловал обоих, куда она подевалась? Хан, наградив Абтакула, так же должен был поступить и с матерью, сделав ее прислужницей Деренчин или какой-нибудь другой из своих жен. Но никто из женщин ханской семьи ее не видел, хотя эту историю слышали все. И был у истории какой-то неприятный привкус, как у прокисшего молока.

Она сказала об этом отцу, когда он наконец решил поговорить с ней. До того он совещался с Дувой и некоторыми другими нойонами, и, сидя у входа в юрту, Хутулун уловила полузнакомое слова "Мазендаран". Нет, это название. Это вроде во владениях наследников Хулагу. Тот был братом Хубилая, завоевал собственный обширный удел, но власть Хубилая над собой признавал. Сейчас улусом Хулагу владеет его внук. Неужто хан задумал поход против него? Раньше такого не было.

Пока она раздумывала, приближенные ушли, и Хутулун смогла рассказать отцу о своих сомнениях.

Он расхохотался.

- Ты проницательна, дитя. Конечно же, я сам сочинил эту историю и сделал так, чтоб она разошлась повсюду.

- Зачем?

- Затем, что людям нравятся истории о благородстве и самопожертвовании. И никто не задает лишних вопросов, для чего этот Абтакул сюда явился и что он тут делает.

- А если об этом спрошу я?

- Понятно же, он прибыл, чтобы убить меня. Но не из кровной мести. Его подослал Байан Чипсанг.

- И что же? - Хутулун хмурится. - Сдается мне, он вовсе и не пытался тебя убить, а рассказал о своем задании.

- Так и есть, дитя, так и есть.

- Но для чего ему предавать своего хозяина? Или это ловушка?

- Это долгая история, и я не так прост, чтоб попадать в ловушки Байана. Оставим это. Я позвал тебя, чтобы поговорить об игрищах.

Хутулун вся внимание.

- К нам прибывает очень важный гость. Прибывает тайно, под чужим именем. Для того чтобы сразиться с тобой.

Что ж, она угадала, все дело в вызове.

- У него есть сотня коней, чтоб поставить на кон?

-Он ставит тысячу.

Хутулун посмотрела на отца с недоверием. Никто еще не делал таких ставок.

- Какой же тайный гость пригонит табун в тысячу голов? Это все равно что объявить о себе на весь улус.

- Конечно же, он не пригонит табун. Он ставит стоимость коней в золоте.

Тогда другое дело. Неудивительно, что отцу важен этот надом. Любому монголу кони милее золота. Но Хайду правит огромными землями и множеством людей, и золото ему необходимо.

- Так вот, - медленно произносит Хайду, - мне нужно, чтобы ты проиграла.

От недоумения она не могла произнести ни слова. Ладно, стоимости тысячи коней... но отец всегда так гордился, что она никогда не терпела поражений!

Хайду, вероятно, угадал ее мысли.

-Ай-Ярук...

Это было другое ее имя, то, которым назвала ее мать. "Светлая Луна". В последнее время монгольское имя почти вытеснило тюркское из обращения

- Я помню, что поклялся ни к чему тебя не принуждать. Я и не принуждаю. Я прошу тебя это сделать.

Просьба отца - тяжелее приказа хана, который надо исполнять без размышлений. Хутулун все еще в недоумении, когда прибывает обещанный знатный противник. И вид его заставляет еще сильнее озадачиться. О, гость безусловно знатен. Свита его невелика, но все, чем они владеют оружие, кони, одежда - выдает большое богатство. А главное - все они опытные воины. Это видно с первого взгляда. Не все они монголы - большинство явно родом из южных земель - арабы? Персы? Хутулун не очень их различает. Определенно, свита, достойная князя. Но сам князь или кто он такой... это же мальчик! Ну ладно, подросток, едва достигший юношеских лет. В любом случае, он много моложе Хутулун, и ростом ей по плечо. И отец хочет, чтоб она проиграла этому заморышу? В своем ли он уме? Нет, у нее нет оснований сомневаться в мудрости хана, но все же сразу поймут, что поединок не настоящий.

Для чего мальчишка так сильно понадобился хану? Настолько, что он просит любимую дочь потерять лицо перед всем улусом?

Знатного гостя принимают со всем почетом и снова устраивают пир. Но Хутулун не зовут. Вообще никого из женщин ханской семьи не зовут. Хоточин наболтала - это потому, что там, откуда родом гость, на пирах бывают только рабыни, развлекающие мужчин. Знатным женщинам там находиться не подобает.

Размышляя об этом, она прошла на поле, где проводились состязания. Завтра там буду развеваться знамена, поставят шатры для борцов, устроят возвышение для судей. Все это было так знакомо с детский лет, когда она стала выходить в круг в самом начале надома, когда состязаются самые слабые борцы, что она могла представить все без всякого труда. Впрочем, все здесь были если не участниками, то зрителями. И если нужно проиграть, как хочет отец, все поймут, что их обманули.

- Я бы не был так уверен, - внезапно произносит мужской голос, и она понимает, что последние слова сказала вслух.

За ее спиной стоит Абтакул. Эмир баурчи. Убийца и предатель. Он подошел совсем неслышно. Что ж, у нее за поясом кинжал, да и голыми руками она может свернуть ему шею. Но Хутулун не знает, на что способен он.

- Что ты здесь делаешь? - она старается, чтоб ее голос звучал спокойно.

- Хан назначил меня твоим засуулом, госпожа.

Засуул - секундант борца. Значит, Абтакул кое-что в этом смыслит.

- Тогда поясни, что ты имел в виду.

- У этого юноши есть боевой опыт, и его учили разным видам боевых искусств. Возможно, лучше, чем тебя.

- Ты его знаешь?

- Его самого я раньше не видел, но видел кое-кого из его спутников.

- Значит, тебе известно, кто он такой?

- А тебе не сказали?

- Сказали, что это тайна.

- Я думаю, ты все равно скоро узнаешь. Это наместник Мазендарана.

Значит, не набег, думает она. Значит, союз. Ей известны замыслы отца. В окружении Хайду они всем известны. Он сколачивает коалицию из тех чингизидов, что недовольны неизмеримой властью, которую в обитаемом мире захватили потомки Джучи - Хубилая в Юань, Менгу, а потом Тогрул в Золотой Орде. У Покорителя Вселенной было много сыновей, и вовсе не Джучи, а Угэдея, деда Хайду, назвал он своим преемником. Хайду умело играл на чувствах недовольных, и Хубилай в своем дворце в Даду не мог чувствовать себя в безопасности. Союз с князем из улуса Хулагу внесет раскол в их владения и нанесет новый удар по Хубилаю.

Не зря, не зря отец ей ничего не сказал. Очевидно хотел, чтоб она дошла до решения своим умом. Стоит ли подобный союз того, чтоб она сломила свою гордость и проиграла? Хайду не мог заставить ее сделать это, он предоставил Хутулун решать самой.

Но Абтакул уверяет, что мальчишка - хороший боец. Вдруг да случится невероятное, и он сумеет ее победить? Такого раньше не случалось, но... кто знает? По крайней мере, если она решится исполнить просьбу отца, поражение вполне может выглядеть убедительным.

- Посмотрим, - произносит она, неизвестно к кому обращаясь.

У других народов, например, у ханьцев, боевые искусства основаны на ловкости и гибкости. У монголов в борьбе побеждают только силой. Вот почему, хотя в степях немало женщин - воинов, умело обращавшихся с луком и саблей, никогда не было женщин, который отличились бы в борьбе, и тем более побеждали. И когда такая появилась, это сочли чудом, и молва о ней разошлась по всем окрестным царствам.

Никаких чудес здесь нет, но это правда - Хутулун родилась сильной, очень сильной. А упражняясь с детства, научилась должным образом использовать силу.

Изначально игрища устраивали в честь духов - покровителей племен, и до сих пор они сохраняли в себе нечто от священнодействия. И участвующие в бох барилах в каком-то смысле были служителями духов. Они должны были блюсти аскезу и не делить ложе с женщинами, дабы не расходовать силы попусту. Хутулун не знала, имеет ли это смысл или является глупым суеверием. Она проводила большую часть жизни среди мужчин, но никогда не хотела ни с кем из них спать. Возможно, потому что занималась борьбой. Ничем другим, кроме как попыткой сломать ребра или позвоночник, приподнять и швырнуть об землю, объятия мужчин не были.

В нынешнем надоме, кроме Хутулун и ее противника, в круг должны были выходить и другие борцы. Многих из них она знала. По обычаю для отдыха борцов были приготовлены два шатра.

Боролись в куртках на голое тело, коротких штанах и сапогах, волосы скрывали под шапками. Она была одета так же, и никто в этом шатре на нее не глазел. Для них она была борцом, не женщиной, она к этому привыкла.

Тот, из Мазендарана, вряд ли вел бы себя так, раз уж у них даже на пиры свободных женщин не пускают. Но его не было в этом шатре. Сомнительно, чтоб он нарушил обычай и вышел в круг в своем роскошном халате, но, видно, такому почетному гостю предоставили честь переодеваться в отдельном шатре. При мысли об этом она фыркает, и ловит осуждающий взгляд Абтакула. На нем такая же шапка, как на ней, и безрукавка поверх халата, как положено засуулу.