Наталья Резанова – Журнал Млечный Путь № 2 (28), 2019 (страница 25)

Все они бессильны в степи.

Империя Юань - самый большой из пяти улусов, подвластных монголам. Но только один из пяти.

Вот почему Хайду, сколько бы городов он ни брал штурмом, не уподоблялся другим чингизидам, и, одержав победу, уходил обратно в степь. Взяв добычу и обязав чеканить свою монету. Откровенно признаться, победы он одерживал не всегда. Но в степях и поражение было не страшно. Всегда была возможность отойти, рассыпаться и вновь собраться.

Лазутчики доставили весть, которая не слишком порадовала Хайду. В помощь внуку Хубилай отправил одного из самых опытных и умелых полководцев - Тутугу. Тот хоть и уступал Байану, но все же был не чета мальчишке Каммале, успел изрядно попортить Хайду кровь. Зато другая весть скорее порадовала хана. Основные силы войска Каммалы составляли воины из Коре.

Это полуостровное государство долго и упорно сопротивлялось монголам, но в итоге все же подчинилось. Хубилай позволил тамошнему королю по-прежнему занимать престол, обойдясь с ним иначе, чем с правителями империи Сун. Он даже выдал за короля Коре свою дочь. Но Коре должно было платить дань, посылать женщин для дворца Юань и воинов для императорского войска. Дети короля и князей находились в Юань заложниками.

Похоже, Хубилай не слишком доверял коресцам. Их всегда отправляли служить далеко от границ их родины - это было нетрудно, учитывая насколько обширна была империя Юань. Не имея возможности бежать, коресцы из Юаньских войск не затевали мятежей, как они часто делали в своей стране. Да, не было оснований считать, что коресцы могут изменить Каммале. Но, будучи чужестранцами, они ничего не знали о здешних краях. И это давало Хайду значительное преимущество.

Он решил двинуть свой тумен через горный хребет Хангай. Это значительно сокращало путь и позволяло врезаться глубоко во владения Хубилая.

- Но даже если Каммала неопытен, у него тоже есть свои лазутчики. А переход такого большого войска через Хангай не останется незамеченным, - сказала Хутулун брату. - Каммала может перебросить свои войска навстречу отцу, и он сделает это быстрее, чем Хайду-хан пересечет Хангай.

Урус не нашелся с ответом, зато подал голос Абтакул.

- Полагаю, Хайду-хан именно на это и рассчитывает.

Хутулун хотелось сказать, что его мнения никто не спрашивает, но услышанное ее заинтриговало, и она спросила:

- Что ты имеешь в виду?

- Разумеется, Каммала кинется преградить путь Хайду-хану. Таким образом, он оторвется от сил Тутуги. Но это не единственная причина. Долина в предгорьях Хангая - самое подходящее место, чтобы загнать Каммалу в котел. У Хайду-хана, атакующего сверху, будет выгодная позиция, а мы нападем с флангов.

Хутулун нахмурилась.

- С чего ты взял, что Каммала оставит Тутугу позади?

- Тутуга - опытный полководец, возможно, лучший после Байан-Чипсанга. Он разгадает замысел Хайду-хана. Но Каммала ему не поверит, он слишком молод и горяч.

Ей не хотелось признавать правоту Абтакула, но все получилось именно так, как он сказал. Горько, конечно, что отец нынче делится своими замыслами с чужеземцем, а не с ней, но победа важней сожалений.

И победа была впереди. Войско Уруса, обойдя главную дорогу через перевал, ударило Каммалу с правого фланга, а путь к отступлению тому прикрывал Дува. Таким образом, Хайду беспрепятственно нанес главный удар.

Хайду не изучал китайские трактаты по стратегии, рассказывающие, какая позиция является наиболее выигрышной, он-то искусство войны постиг на практике.

Коресские воины, однако, сопротивлялись стойко, и Хайду приказал Урусу отвести своих людей назад, дабы внушить Каммале ложную надежду на то, что противник отступает - а потом ударить снова.

Ночью, на привале, вернувшись после обхода постов, Абтакул сказал ей.

- Будь здесь Байан-Чипсанг или Тутуга, они бы раскрыли и этот замысел хана, но коресцы не знают, что монголы имеют обычай так поступать.

- А ты откуда знаешь, что они разгадали бы, что нет? - мрачно спросила Хутулун. Потом сообразила, что ляпнула глупость. - Ах, да, тебя же Байан подослал к нам.

Он кивнул.

- Некоторое время я служил Байан-Чипсангу. А до этого роду Чжао, - поскольку она не уловила, о ком речь, пояснил: - Императорам Южной Сун. Хотя, по правде сказать, в последние десятилетия императоры там были слабы, болезненны и рано умирали. По-настоящему главой дома была великая вдовствующая императрица Се. Ей служили мои родители, а также и я.

Он замолчал, очевидно, ожидая следующего вопроса, не дождался и спросил сам:

- Ты знаешь, госпожа, как пала Южная Сун?

- Байан захватил ее, это все знают.

- Верно. В то время меня не было в Сун - старая императрица отослала меня с заданием, которое заняло несколько лет. Мой отец - он был ханьцем - уже умер, а мать находилась при Се-тантуантайхоу. Потом Байан осадил Линьан, стольный город Сун. Император был ребенком, правил канцлер. Он решил, что надо вывезти императора морем. Старая императрица согласилась с этим, но предпочла вместе с невесткой, вдовствующей императрицей Цюань, остаться в Линьане, чтобы задержать Байана и помочь своему внуку спастись. Когда флотилия Сун ушла далеко в море, она сдала столицу. Байан Чипсанг клятвенно заверил ее, что с ней, и с Цюань-туантайхоу будут при дворе Хубилая обращаться достойно, сообразно их статусу. Она же в ответ передала Байану государственную печать, и сообщила, что он может распоряжаться всем, чем она до того владела. Она не знала тогда, что монгольский флот разобьет сунский, и канцлер, чтобы не сдаваться в плен, бросится в море вместе с малолетним императором.

Против воли Хутулун слушала с увлечением. Все это было ей более или менее известно, но повествование затягивало не меньше, чем сказания о подвигах Гэсэра или Покорителя Вселенной.

- Когда я вернулся, то узнал, что отныне служу Байану. Так распорядилась старая императрица. И я стал служить Байану. Служба была той же, что и раньше. "Бай ань" по-ханьски означает "сто глаз", и Байана в Юань прозвали Стоглазым. Это подходящее прозвище, и не только из-за созвучия имен. Моя мать последовала за госпожой в Даду. Там Хубилай обошелся с обеими императрицами не как с почетными пленницами, а как с низкими простолюдинками, всячески оскорбляя их и унижая. Моя мать и еще один слуга сделали только то, что могли. Они повесились на воротах дворца.

На лице Хутулун отразилось недоумение, и Абтакул пояснил.

- У ханьцев это худшее оскорбление. Если б Хубилай и в самом деле был ханьским императором, то был бы опозорен перед всей страной и должен отречься. Но Хубилай, который во всем прочем копирует при своем дворе ханьские обычаи, сделал вид, что ничего такого не знает. Он велел отрезать головы мертвым слугам и поставить их в комнате, отведенной пленницам. Тут уж вступилась Чаби-хатун. Она испрашивала у Хубилая позволения отпустить пленниц, а нет - передать их под ее защиту. Первого Хубилай не дозволил, со вторым согласился. Под опекой Чаби-хатун пленницам жилось лучше, но Се-тантуантайхоу вскоре скончалась, а младшая из вдовствующих императриц обрила голову.

Хутулун обдумала услышанное. Ханьцы слыли народом, который больше всех в мире почитает родителей, Абтакул же вырос среди них - да и сам был наполовину ханьцем.

- Так ты поэтому предал Байана?

Он не ответил, но она сочла молчание за знак согласия.

- Но виноват во всем был Хубилай, а не Байан!

- Байан поклялся и не сдержал слова.

Она внезапно вспомнила, как отец поведал ей, что сам сочинил ложную историю о прошлом Абтакула. И поняла, что ложная история была основана на нестоящей. Абтакул приехал ради мести - но мстить он хотел Байану и Хубилаю, не Хайду. Хан поверил Абтакулу из-за его преданности матери - но мать того давно была мертва.

Но не стоило углубляться в размышления, назавтра их снова ожидало сражение.

Бой был жесток. Урус решил покончить с противником одним ударом, но и Каммала бросил в бой остававшийся у него резерв - не коресцев, но переданных ему в личную охрану воинов, прежде служивших Байану.

Авангардом предстояло командовать Хутулун. В монгольском войске было немало женщин, но основном они отвечали за обоз, и в бой вступали лишь в крайнем случае. А командовать дозволялось лишь дочерям ханов - таков был обычай со времен Покорителя Вселенной.

Хутулун с юных лет была во главе передового отряда, к этому все привыкли, только обычно она шла с туменом Хайду... ладно, неважно.

Облачаясь в доспехи, она подумала: сегодня она будет сражаться с людьми, среди которых раньше служил Абтакул. Может, он будет нынче ей полезен. А может, совсем наоборот.

И это тоже неважно.

Она приказала Абтакулу быть рядом - излишне, внезапно подумала она, ведь это уже приказал хан. И поскакала вперед.

Про нее говорили, что она бросается на врага, как ястреб на добычу. Но обычно она действовала в бою так же расчетливо, как в борцовском круге.

Однако сегодня было не до того. Она не успела еще истратить стрелы, когда пришлось драться.

Монголы не видят ничего достойного в том, что при поражении геройски полечь на поле битвы. Всегда лучше, если есть возможность - отступить, а потом собрать новые силы. Это и понятно. Если кто-то сдается в плен, в живых оставляют только знатных. Простых воинов убивают - зачем они нужны? В рабство берут лишь ремесленников.