Наталья Резанова – Млечный Путь № 4 2020 (страница 48)

В дополнение к этим общим свойствам стихий, в этом эссе, посвященном корням возникновения конфликта между реальными людьми, хотелось бы немного сузить спектр характерных метафор и сфокусироваться на особенностях их конкретных знаков зодиака - Стрельца у Бома и Тельца у Кришнамурти.

В "Селестиальных близнецах" было показано, что такие представители огненного Знака Стрельца как король Георг VI или поэт Поль Элюар были верны ключевым словам своего знака - "I perceive": я воспринимаю, я провижу я постигаю самую суть. В эссе "Белый - Блок: На рубеже двух эпох и трех стихий" я показывала, что наиболее близкий по смыслу перевод "I perceive" на русский можно найти в поэзии Блока, тоже рожденного в Стрельце. У него это выражается глаголом "я провижу". Сегодня этот глагол практически вышло из обихода, но само понятие сохраняется в форме существительного "провидец" или "провидение". Характерным для всех представителей Стрельца было то, что источником энергии и движущей силой их действий была тонкая энергия наблюдения или интуитивного восприятия (perception). Их словарный запас пестрил многочисленными наименованиями лучей, очей, зорь, солнечного света, звездного неба с его кометами и метеорами. И что особенно характерно, сам процесс наблюдения принимал в их понимании активную роль воздействия на наблюдаемые объекты или процессы. "Увидеть" означало с их точки зрения - вдохновить, изменить, повести за собой. Квинтэссенцию философии такого Огненного типа мировосприятия можно суммировать в трех афоризмах рожденных в Стрельце мыслителей:

"В желании выражается сущность человека" (Барух Спиноза);

"Тот, кто не видит недоступный очам яркий и наилучший свет, не воображает вообще" (Уильям Блейк);

"Мы оставляем в скобках весь реальный мир как таковой" (Хавьер Субири).

По сути своей такой подход типа Огня, ставящий во главу угла нечто эфемерное, радикально отличается от мировоззрения представителей Тельца, ключевыми словами которого стали "У меня есть" или "я обладаю". Мировосприятие таких людей опирается не на эфемерность видений или желаний, а на реальные вещи или факты, относящиеся к материальным телам, объектам и предметам во всем их многообразии. Как я подчеркивала ранее в эссе "Философии стихий или стихии философов", именно такого типа подход мы встречаем в философии Дэвида Юма, родившегося в Тельце и убежденного, что подлинной реальностью "обладают лишь единичные вещи". Как указывалось в "Селестиальных близнецах" на примере супругов Уолдорфа и Нэнси Астор, для Тельца особую ценность представляют их владения или накопления. Даже к знаниям или опыту им свойственно относится как к накопленному капиталу. В палитре метафор и образов представителей Тельца преобладают названия и характеристики всевозможных вещей (things), предметов и обстоятельств окружающего мира.

Квинтэссенцию философии такого Земного типа мировосприятия можно суммировать тремя афоризмами рожденных под знаком Тельца мыслителей:

"Дайте мне материю, и я покажу вам, как из нее должен образоваться мир" (Иммануил Кант);

"Если характер человека создается обстоятельствами, то надо, стало быть, сделать обстоятельства человечными" (Карл Маркс);

"Если вы всегда носили голубые очки, вы могли быть уверены в том, что увидите все голубым" (Бертран Рассел).

Ознакомившись с этим кратким вступлением, попытайтесь, хотя бы на секунду, представить себе, как может выглядеть диалог между двумя подобными типами жизненных кредо? Сложно? На самом деле, такая попытка была предпринята в 17 веке одним из признанных мастеров поэзии английского классицизма, Эндрю Марвеллом (1621 - 1678). Eго аллегория "Dialogue Between the Body and Soul", ставшая хрестоматийным стихотворением, раскрывает многоголосную картину внутреннего мира человека. В этом воображаемом диалоге "бесплотная" душа ассоциируется с Огнем, который своими желаниями, надеждами и "лихорадками" страстей "сжигает" тело "как недуг". Напротив, "плотское" тело ассоциируется со стихией Земли, с "кандалами", с "душной, сумрачной темницей", существующей "впотьмах" и "слепотой" своей губящей душу. Название этого стихотворения переводят на русский либо как "Спор между душой и телом", либо как "Разговор между Душой и Телом". Казалось бы, разница незначительная, но именно в ней кроются зачатки возможных проблем. В первом варианте названия подчеркивается противостояние и несовместимость возвышенности душевных порывов и устремлений с ограниченностью возможностей земного человеческого тела. Во втором варианте, так же, как и в английском оригинале, фокус переносится на значимость диалога, при котором каждому из внутренних голосов или стихий полагается уважительное отношение и отводится своя роль в системном многоуровневом существовании всего организма.

О том, какой из вариантов взаимоотношения между Землей (в виде формы) и Огнем (в виде энергии) больше подходит для диалогов между Кришнамурти и Бомом, можно судить по следующему отрывку:

Бом: Да, форма не имеет независимого существовании.

Кришнамурти: Наоборот. Существует только форма. И это - все.

Бом: ...существует также, энергия, вы говорите.

Кришнамурти: "лишь часть энергии. Таким образом, существует только это, только внешний облик".

В этом примере мы становимся свидетелями почти каббалистического обсуждения взаимосвязи сосудов и искр. Что важнее? Может ли искра существовать вне сосудов, и какова роль сосудов в придании пламени формы? Земля с Огнем ведут извечный разговор, но порой сосуды не выдерживают интенсивности попавшего в них света и разбиваются...

Понимание глубинных различий, а также знакомство с характерными образными палитрами стихий, поможет распознать много скрытых закономерностей и сделать чтение диалогов Бома-Кришнамурти более осознанным.

Когда на одном из диспутов Кришнамурти застал Бома врасплох неожиданным вопросом о причинах внутреннего конфликта человечества, тому самым подходящим ответом виделись "противоречивые желания". На что Кришнамурти односложно возразил: "Нет". В противовес Бому, Земной Учитель утверждал, что корни конфликтов зиждутся в "неспособности встретиться с фактом" или противоречием между двумя реалиями: той, что "есть" и той, что "должна быть".

С первых же встреч Бом последовательно придерживался взгляда, что "первопричина всего есть энергия". Поначалу могло показаться, что Кришнамурти как будто соглашался с ним, но потом непременно выяснялось, что Учитель требовал дальнейших разъяснений: "а что стоит за этой энергией? Что является ее источником?"

Пытаясь отстаивать главенство энергии, Бом отвечал: "Просто энергия. Энергия - это "то, что есть". В источнике нет необходимости. Это, пожалуй, и есть целостный подход".

И вновь, поначалу Кришнамурти как будто вежливо соглашался: "разумеется", и тут же опровергая Бома, продолжал поиск материального начала, кроющегося за любым проявлением энергии: "Все есть энергия. А что является ее источником?"

Для Кришнамурти было непреложным фактам, "что существует что-то за этой энергией". Для него также "существует что-то за пустотой". В ответ Бом продолжал вести линию Огня:

Бом: Что побуждает вас сказать так?

Кришнамурти: Просто факт, что это существует.

Но что поделать, если для Бома энергия и пустота - это были различные понятии? Кришнамурти предлагал оригинальное решение для нового определения пустоты:

Кришнамурти: Тогда это субстанция.... Субстанция - это материя, не так ли?

Бом: Не обязательно, но это нечто, имеющее качество субстанции.... мы можем видеть определенное качество, которое принадлежит субстанции вообще; если она имеет это качество, то мы можем воспользоваться словом "субстанция", толкуя его значение расширительно.

Это - один из наиболее важных ответов Бома. Наделяя пустоту "качествами" субстанции, тип Огня относился к эфемерным абстрактным свойствам, а не к материальным объектам! С точки зрения Бома, за любым "нечто" всегда есть возможность существования чего-то первопричинного. Иначе было у Кришнамурти: для него за любым качеством или "причиной" всегда должно было стоять нечто еще большее, а именно "беспричинный" "ground".

Кришнамурти: Если у вас есть причина, то у вас есть земля (ground).

Бом: У вас другая земля. You have another ground.

В этом центральном моменте важно привести оригинальный английский текст с точным термином ground, так как для Кришнамурти это слово стало одним из фундаментальных понятий его учения и мировосприятия. С одной стороны, по смыслу оно в диалогах с Бомом ближе всего к русскому слову "основание", "фундамент", "первооснова". С другой стороны, оно в буквальном смысле означает земные понятия "почвы", "грунта", "земли".

На английском языке слово ground позволяет различные трактовки в рамках каждой из четырех стихий. Например, когда задают распространенный вопрос "on what grounds?", имеют в виду "на каких основаниях?" На уровне Воздуха этот вопрос требует логического пояснения чего-либо; на уровне Огня, он требует прояснения мотивации; на уровне Воды - морального оправдания; а на уровне Земли - фактических подтверждений реальности конкретных утверждений или требований. Символично, что переводчик предпочел подчеркнуть только Земную стихию (стихию Кришнамурти), трактуя слово ground как земля". В какой-то мере такая интерпретация ближе сохраняет обобщенный смысл Земного типа, так как "земля" или "земли" включает в себя такие понятия как "глина" или редкоземельные элементы в химии. С другой стороны, при этом ответ Бома "You have another ground", в переводе "у вас другая земля" несколько умаляет глубину и многоплановость. В оригинале этот ответ позволяет трактовку очередного "прозрения" Бома, осознающего, что они с Учителям смотрят на мир через призмы разных первооснов, разных стихий. Действительно, в последующем русском тексте используется другое прочтение слова ground, а именно "первооснова". Такая интерпретация позволяет осознать, что, действительно, у Бома и Кришнамурти были различные доминирующие первоосновы, или другими словами, иные "стихии".