Наталья Рэгдолл – Семь печатей бездны (страница 3)

На соседней странице – набросок символа: перевёрнутый крест с каплей. Рядом заметка: «Он появляется там, где пролилась кровь невинных. Это не просто знак – это печать».

К полудню Истомин сидел в кабинете, заваленный папками. На столе – разложенные фотографии деда, вырезки из газет, обрывки писем. Он искал любую связь между «Аргусом», Воронцовым и символом.

Одна из заметок привлекла внимание:

«1879 год. В Петербурге зарегистрирован клуб „Аргус“. Учредители: граф В. Воронцов, барон К. Штерн, доктор М. Казаринов. Цели: изучение оккультных наук, сохранение древних знаний».

Далее – вырезка из церковного вестника:

«Осуждение „Аргуса“ священником И. Иноземцевым. Обвинение в поклонении тьме. Ответ клуба: „Мы лишь хранители знаний“. Иноземцев настаивал на закрытии общества, ссылаясь на „опасные эксперименты и связь с запретными текстами“. Дело было прекращено за отсутствием доказательств».

В другой папке – письмо без даты:

«Дорогой друг, я опасаюсь за судьбу наших исследований. „Аргус“ проявляет чрезмерный интерес к „Печати семи“. Они уверены, что ключ скрыт в старых текстах. Я же считаю, что печать должна оставаться запечатанной. Если они найдут способ её открыть…»

Письмо обрывалось на полуслове. Подпись отсутствовала, но почерк напоминал почерк деда.

Без четверти восемь Истомин стоял у той самой двери на Литейном, 78. Дверь была массивной, из тёмного дуба, с медным молотком в виде змеи. Он постучал. Звук разнёсся глухо, будто поглощённый стенами дома.

Через несколько секунд замок щёлкнул, дверь приоткрылась. В проёме – силуэт мужчины в длинном сюртуке. Лицо скрыто в тени, но голос низкий, с лёгким акцентом:

– Вы господин Истомин?

– Да.

– Войдите. И помните: здесь не говорят громко.

Внутри был полумрак. Коридор уводил вглубь здания, мимо дверей с витражными вставками. На стенах – портреты в позолоченных рамах, лица строгие, с пронзительными взглядами. Каждый портрет словно следил за ним.

– Граф Воронцов ждёт вас, – произнёс провожатый, указывая на дверь с резным вензелем: «VII». Буквы были выполнены из тёмного металла, вмонтированного в дерево.

Истомин глубоко вдохнул и толкнул дверь.

Комната напоминала кабинет алхимика. Полки с фолиантами, стеклянные колбы с разноцветными жидкостями, на стене – карта звёздного неба с непонятными пометками. В углу – старинный телескоп, направленный в окно.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти, с седыми висками и пронзительно‑голубыми глазами. Граф Валериан Воронцов. Его пальцы, унизанные перстнями с тёмными камнями, перебирали страницы книги.

– Добро пожаловать, Александр Дмитриевич, – он поднялся, жестом пригласил сесть. – Я знал вашего деда. И знаю, что вы ищете ответы.

– Откуда? – Истомин не скрывал настороженности.

– Потому что вы идёте по его следам. И потому что «Знак крови» не оставляет случайных людей.

Воронцов открыл ящик стола, достал небольшую шкатулку из чёрного дерева с инкрустацией в виде семи звёзд. Внутри – медальон с тем же символом: перевёрнутый крест и капля. Металл медальона был холодным на ощупь, а в центре капли мерцал крошечный алый камень.

– Это принадлежало вашему деду. Он передал его мне перед смертью. Сказал: «Когда придёт время, отдай тому, кто увидит тени».

Истомин почувствовал, как холодок пробежал по спине. Дед никогда не упоминал о медальоне.

– Что это значит?

– Это ключ, – Воронцов закрыл шкатулку. – Ключ к «Печати семи». Но чтобы её открыть, нужно пройти испытание. Готовы ли вы?

– Испытание? – переспросил Истомин. – Какое?

– Испытание, чтобы узнать, готовы ли вы открыть печать.

– А если я откажусь?

– Тогда Тень найдёт другой путь. Возможно, через кого‑то из ваших близких.

В комнате стало холоднее. Истомин почувствовал, как по спине пробежал неприятный озноб.

– Вы угрожаете?

– Предупреждаю. «Аргус» не вербует. Мы предлагаем выбор. Но выбор этот – между знанием и слепотою, между борьбой и гибелью.

Воронцов поднялся, подошёл к карте на стене. Его пальцы провели по линиям, соединяющим города.

– «Печать семи» – не просто артефакт. Это барьер. Он удерживает то, что не должно выйти наружу.

– И что же? – Истомин невольно подался вперёд.

– То, что ваши предки назвали Тенью. То, что питается страхом, кровью и сомнениями.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Где‑то вдали, за стенами дома, раздался глухой удар – будто закрылась невидимая дверь.

Воронцов вернулся к столу, достал из ящика лист пергамента, исписанный теми же сапфировыми чернилами, что и записка.

– Прежде чем продолжить, вы должны принять три правила.

Он развернул лист. На нём – три строки, выведенные витиеватым каллиграфическим почерком:

«Не говори о том, что увидишь, с теми, кто не носит знак».

«Не пытайся открыть Печать в одиночку».

«Если почувствуешь холод в груди – беги».

– Что значит «холод в груди»? – спросил Истомин.

– Это знак, что Тень уже коснулась вас. Если не уйти вовремя, она заберёт память, а потом – душу.

Истомин сжал медальон. Тот вдруг потеплел, словно отвечая на вопрос.

– Вы говорите так, будто это уже происходило.

– Происходило. С теми, кто считал себя сильнее Печати.

Воронцов поднялся, подошёл к окну. За стеклом – дождь усилился, превращая улицу в размытое полотно.

– Испытание начнётся сегодня. Вы должны пройти через «Зеркальный коридор».

– Где он?

– Здесь. В этом доме.

Он открыл шкаф, достал старинный фонарь с матовым стеклом.

– Возьмите. Свет будет гаснуть, когда Тень приблизится. Если фонарь погаснет полностью – бегите.

Истомин взял фонарь. Металл был шершавым, с выгравированными символами. Один из них – тот же перевёрнутый крест.

– А вы? Вы не пойдёте со мной?

– Я не могу. Моё место – здесь. Я лишь проводник.

Они спустились по винтовой лестнице в подвал. Ступени были скользкими от влаги, а воздух – густым, с привкусом плесени и ржавчины.

Коридор впереди утопал в темноте. Лишь редкие факелы на стенах бросали дрожащие блики, превращая тени в живых существ.

– Держите фонарь высоко, – предупредил Воронцов. – И не оборачивайтесь.

Истомин шагнул вперёд.

С каждым шагом свет фонаря становился слабее. Стены коридора покрывали фрески – те же семь фигур, что и в записках деда. Но здесь они двигались. Медленно, почти незаметно, меняли позы, перекладывали предметы из рук в руки.

Меч. Чаша. Зеркало. Книга. Ключ. Кольцо. Свиток.