Наталья Ракшина – Пыль всех дорог (страница 17)
— Я не представляю, как это сделать. То есть, никогда не приходилось. Никто ко мне с такой просьбой не обращался, понимаете?..
Студент задумался. В прошлом году он помог сокурснице найти потерянный перстенек, подарок родителей на совершеннолетие. Сделал он это довольно просто, даже не задумываясь, почему нужно поступать именно так: взял у девушки волос и позвал потерянную вещь. Перстень пропал недавно, и должен был еще сохранять отпечаток плоти той, что его носила.
Все получилось. Родительский подарок нашелся в щели в полу, прямо около ножки дивана. Может быть, попробовать нечто подобное с живыми людьми, а не с вещами?.. По волосам или капле крови?..
— Не знаю, Валентин Станиславович. Но попытаться можно, мне самому интересно.
— Хорошо. Завтра встретимся в лаборатории, не забудь пропуск. За тобой заедут в восемь утра.
Вообще же у Вити появилась одна идея. В общежитии, где он обитал в периоды пребывания в Перми, в соседней комнате жили две сестренки-близняшки. Попытаться, разве что, увидеть между ними какую-то связь?..
— А о чьем родстве идет речь?
Когда Ковалев сказал, о чьем, рот от удивления раскрыл не только Витя, но и Диген. Последний пришел в себя быстрее и тут же озвучил сомнения:
— Быстро нынче дети растут, хоть не поливай! — И тут же крутанулся на месте, взывая к Ковалеву и подбирая нужную цитату в духе вечера. — Засланный у тебя казачок, майор, да еще и кофе мой хает!
Полянский же только моргал от изумления. Ему сразу расхотелось ехать на сессию в Минск, да и мамина выпечка подождет! Красивая девушка из чужого мира, приключение!
Насчет «засланного казачка», конечно, не мешало бы удостовериться, но пока проверить предположение не представлялось возможным. Договорившись о завтрашней встрече в лаборатории Таипова, Валентин увел Тха-Сае. Как только за ними закрылась дверь, Диген плюхнулся в вертящееся кресло и с усмешкой отследил мечтательный взор Полянского, все еще направленный туда, где только что стояла желтоглазая гостья.
— Красивая… — протянул Витя.
— Клюв закатай, дятлообразный! — Осадил домофей студента. — Это девушка товарища начальника!
— Ты сам сказал, он уже старый!
— Ну, в душе-то он молод и юн, да и сам ничего, не в пример твоим тараканьим бицепсам.
Диген совершил в кресле несколько кругов, как на карусели, а затем вновь потянулся к кофе-машине, намереваясь сварить себе очередную дозу.
— Пропал майор! — Философски заключил он под жужжание мельницы для зерен. — Только если верно, что Мариен — мать этой цыпы, то… не просто пропал, так еще и попал на все сто. Это ж… его теща будет, получается?!
Ничего не подозревая о свежей шутке Дигена, Скворцова пыталась, что называется, собрать мысли в кучу. Куча, подогретая температурой редкой в июне месяце ОРВИ, собираться не хотела никак, а разрозненные обрывки информации не торопились выстраиваться в логическую цепочку.
Сае утверждала, что в ее версии будущего человек-тигр отправился в Озерный Дом вместе с белокурой чужеземкой и наемницей Аисой.
Велирин, с искалеченной за месяцы мучений психикой и наглухо заблокированной памятью, вроде бы, не сразу вспомнила подругу.
Попытка захвата Марины ее тезкой при помощи Псевдомагов провалилась: мало того, в стычке в домике Тавеля погиб и сам Мариен, чье сознание было спрятано в теле короля Ольгрена. Догадайтесь, кто отправил его к Приходящему?.. Скворцова вспомнила фразу Тха-Джара, оброненную им в вечер встречи в «Когте»:
— Будь у тебя мужчина, он вряд ли отпустил бы тебя одну.
Он остался жив, сдержал слово и не отпустил одну никуда. Для того, чтобы поставить точку в жизни зеркального тезки Марины, Джару даже не пришлось вынимать саблю из ножен. В облике тигра он разделался со всеми нападавшими, но одного из Псевдомагов оставил в живых, как источник информации.
Слушая сбивчивый рассказ Тха-Сае, Марина испытала короткое чувство мстительного удовлетворения. Сломанный нос, угрозу насилия, собственное отчаяние и ужас она помнила слишком хорошо…
Далее было несколько недель военных действий с сектой Псевдомагов, поначалу — с внушительными потерями, до тех пор, пока не была достигнута договоренность с пушенями. Они поделились своим огнестрельным оружием, и дело пошло на лад. К тому же, Дом-на-Холмах лишился короля, и жители, осознав, что у Псевдомагов нет теперь поддержки законного правителя, начали бунтовать. Тха-Сае не знала отдельных имен и подробностей, но в общих чертах было ясно, что подлинный Приор Общества Псевдомагов и вся верхушка были ликвидированы так же, как и в недавнем прошлом самой Скворцовой.
Теперь начиналась вовсе чудная история. Тая не знала, что сталось с Тавелем, отключили ли его от аппаратуры или нет.
— А Велирин? Она хоть что-то вспомнила?
— Я думаю, да — вы потом с ней общались письмами.
— Но какие-то письма сохранились?
Тая покачала головой.
— У меня ничего не сохранилось с той жизни. Я знаю, что ты их получала, знаю, что у правящей четы Озерного Дома родился второй сын, не более. В детстве ты постоянно грозила отдать меня замуж за наследника Озерного Дома и отправить восвояси, если я буду плохо себя вести. Иногда это казалось мне отличной мыслью — выйду замуж, и ты перестанешь учить меня жить.
Скворцова вздохнула с облегчением. Невыносимо было бы думать, что неведомая копия рыжеволосой королевы так и не вернулась к нормальной супружеской жизни после пережитого чудовищного насилия. Значит, вернулась…
— Знаешь, что, девочка? Если перестанет учить жить мать, то начнет свекровь. Так что не обольщайся на этот счет!
В воздухе отчетливо запахло конфликтом поколений, и майору вдруг малодушно захотелось устраниться от процесса объяснения. Но — нельзя. Ни по должности, ни по ситуации. Сам привел — и слушай теперь.
Ковалев уже в общих чертах знал, каким будет финал повествования, а потому подумывал, не поискать ли втихаря на кухне «Корвалол» или что-то подобное. С другой стороны, тесты на стрессоустойчивость эта сильная женщина прошла на «ура», еще перед первым переливанием крови Путешественника, так что вряд ли ее можно напугать рассказом о потенциально будущем, не имеющим к ней прямого отношения.
— Ты пробыла в Озерном Доме несколько месяцев.
— Для чего?
— Искала мага, чтобы помог вернуться домой. Ничего не вышло.
— А Аиса?
— Она так и осталась при тебе до конца. Как телохранитель.
Конечно, сообразила Марина, знакомство наемницы с Торосом так и не состоялось… Стоп!!!
— Что значит «до конца»?!
На кухне стало тихо. Женщины смотрели друг другу в глаза, как будто старались этими взглядами проникнуть на самое дно души.
— До конца. До самой смерти. Твоей и отца. И Аисы тоже.
Что должен чувствовать человек, которому объявили, что где-то там, в альтернативной версии будущего чужого мира, он мертв?..
А пока ничего. Просто ничего, потому что уже наступило запредельное торможение, предохраняющее психику от шока.
— Ты же говорила, мне там за «полтинник»?!
— Я врала. Тебя уже нет… в моем реальном настоящем — почти шесть лет…
Чай остыл, к печенью никто не притронулся, тяжелый разговор продолжался.
— Ты была беременна мной к моменту отъезда из Озерного Дома. Я знаю, что вы с отцом оба еще раз побывали в храме Картсам, чтобы чародей Даккальман помог разрушить формулу, удерживающую тебя в Лангато…
«Надо полагать, не помог», — с болью в сердце подумала Скворцова. Она с ужасом пыталась представить себе свое состояние и никак не могла.
— В Тхагале многое изменилось. Умер глава рода, Тха-Фараджа, и его наследница, моя тетка, от власти отреклась в пользу своего младшего двоюродного брата — сразу же, как только вы оба вернулись.
Все понятно. Так и стал Тха-Джар князем… Получается, белокурая чужестранка осталась с ним в качестве законной жены. Но ведь был же запасной вариант возвращения, — агент Кузнецов в роли двойника наместника! Почему она так и не обратилась к нему?! Должна быть веская причина.
— А род Энхгов? — Спросила Марина.
Черноволосая девушка помедлила с ответом.
— Они так и не добились власти. Правит родной брат Тха-Арсет, мой дядя.
Что-то Скворцова припоминала из разговора с Джаром, что человек-тигр отказывался признавать родство, потому что этот брат был плодом кровосмешения в семье Тхагов…
Город за окнами постепенно затихал, оставляя белую летнюю ночь только тем, кто никак не хотел засыпать.
— Я хочу знать, как это случилось.
— Я виновата. Только я. — Проговорила Тая, сдерживая всхлип.
.
Гостья нервничала, и Ковалев догадывался, почему. Приближался самый непростой и болезненный для нее момент рассказа.
Шло время, взрослела девочка по имени Тха-Сае. Девочка выросла имеющей на все свое собственное мнение. Неудивительно, ведь ее родители оба были сильными личностями! Слухи, ходящие в обществе о Путешественниках, всегда ее влекли, как запретный плод… Ковалев, кстати, для себя уже решил, что Путешественники — разновидность тоталитарной секты. А что это, как не тоталитарная секта? Закрытое сообщество, со строжайшими правилами, с карательными мерами по отношению к нарушителям. Плюс обязательные отчисления со своих доходов в пользу сообщества.
Интерес девочки к перемещениям между мирами был подогрет рассказами матери, в которых, конечно же, сквозила тоска и боль по оставленному на Земле другому ребенку. Интерес тесно сплелся с исподволь растущей детской ревностью. Как это?! «Я не единственная дочь, и где-то есть другая, и, каждый раз глядя на меня, мама вспоминает ее?! Мало того, я и не человек до конца, и не оборотень, так, середина на половину, ветвь вырождающегося вида…»