Наталья Ракшина – Нулевой портал (страница 5)

— Я … ничего не надо, я пойду… извините…

Ей показалось, что черные угольки глаз маленькой женщины сверлят взглядом так, словно хотят прожечь дыру в Настином пуховике. Морозова покачнулась и, возможно, упала бы в обморок на ровном месте, если бы не подоспевший вовремя звонок смартфона, который потребовал внимания хозяйки из-под молнии сумочки.

Девушка отбежала от торгового ряда, на ходу вынимая гаджет трясущимися руками. Вот он, незнакомый номер. Но тот или не тот, цифры-то Настя специально не запоминала!

Тот номер. Голос той самой Елены.

— Анастасия Юрьевна? Доброго вам дня еще раз. Вам удобно разговаривать?

— Да. — Сквозь зубы процедила Настя.

— Я забыла предупредить: вы не сможете никому рассказать о нашем разговоре. Нейроблокада действует с первого моего звонка.

«Нейроблокада». Что за ересь такая?

— Я заметила. — Настя перевела дыхание и спросила: — Чего ваше агентство от меня хочет?

Голос Елены не потерял приятных интонаций:

— Не мое. Я всего лишь глава филиала, не более. От вас или не от вас, пока говорить рано. Разбираться будем на месте, если вы готовы. Дело в том, что нам спустили факс, и счет… уже с процентами. Канцелярщина, знаете, вечно все запаздывает, и у нас тоже.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, нет, что вы! — женщина, что назвалась Еленой, либо находилась в искреннем изумлении, либо умело его разыгрывала. — У нас работа такая, ничего личного и, простите за каламбур, ничего лишнего. Если у вас есть сегодня свободное время, можете прийти и поговорить. Не хотите гасить долг — не страшно, дело житейское. Распрощаемся, и вы все забудете в ту же секунду.

Краем глаза Настя увидела, что маленькая хантыйка что-то оживленно рассказывает своим спутникам, несколько раз махнув рукой в сторону несостоявшейся покупательницы клюквы. Теперь вся толпа хантов замерла и разглядывала девушку с неподдельным интересом.

— Так как, Анастасия Юрьевна? Вам удобно будет прийти в три часа дня? Если опасаетесь чего-то, можете взять с собой в попутчики кого угодно. Объяснить причину не получится, увы, уговорите под любым предлогом составить вам компанию.

— Хорошо. Я приеду. Называйте адрес…

Глава 3.

ОМВО «Жизненный долг»

Через полчаса Настя сидела дома у Гульназ. Выйдя замуж, подруга съехала с родительской квартиры, перебравшись к супругу в дом-«свечку» все на том же проспекте Ленина. От базарчика у Сбербанка Насте всего-то пришлось вернуться назад на одну остановку.

Сейчас ее подруга расположилась в глубоком кресле, вокруг которого на журнальном столике, табурете и низкой тумбочке был расставлен ночной кошмар диетолога: блюдца, тарелочки и салатницы, полные вкусностей. Слева — жареный арахис, квашеная капуста и булочки. Справа — аккуратно нарезанная селедочка, свежие огурцы и огурцы же соленые. По центру — шоколадные конфеты, вазочка с привезенным из Башкирии от родни медом, а также — большое блюдо с горкой того, что русские называют «беляш», а башкиры и татары — «перемяч». Судя по аппетитному запаху, перемячи с сытной и сочной мясной начинкой были только что вынуты из духовки.

Сама Гульназ, радостная и с сияющими глазами, органично смотрелась посреди всего этого великолепия, сложив руки на заметно округлившемся животике, поглаживая оный и периодически разговаривая с будущим наследником семьи Юлдашевых. Мальчик должен был появиться на свет в первых числах февраля.

Настя в который раз подивилась потрясающим резервам метаболизма организма подруги детства: есть та могла что угодно, когда угодно, неделями лежать на диване, но при этом — не поправиться ни на грамм. Еще и похудеть ухитрялась, так что джинсы болтались. Во второй половине беременности подругу одолели прихоти, заставляющие смешивать самые несовместимые продукты и получать от этого гастрономическое удовольствие.

Муж Гульназ привычно сокрушался:

— Не в коня корм! Родственники говорят, голодом морю жену, плохой и жадный муж, наверное.

Сетовать на жадность Айрата многочисленная родня, постепенно перебирающаяся в Сургут, никак не имела права. Вожделенная третья шубка была подарена супруге, торговые дела самого Айрата шли неплохо, так что он уже собирался открывать второй магазин, набирая персонал из собственных близких, дальних и умеренно дальних родственников. Жену, которая была младше на десять лет, он обожал, а после гордой демонстрации теста с теми самыми «двумя полосками» — так просто пылинки сдувал. Гульназ выходила в декрет и не планировала возвращаться на работу бухгалтером в коммерческую фирму до тех пор, пока не родит третьего наследника или наследницу.

— Чаю выпьешь? — спросила она у Насти.

— Только понюхаю! — ответила та, грозя пальцем. — Без фанатизма!

Она-то знала, чем чревато невинное предложение. В этой семье, как и во многих других башкирских семьях, обосновавшихся «на северах», фраза про чай означала полноценное приглашение на обед. К чаю с молоком тебе вынесут не только перемячи, мед и варенье! Готовь желудок для всего, что есть у хозяйки в холодильнике и вообще в закромах. А Гульназ с детства любит стоять у плиты, так что не уйдешь, не попробовав ее кыстыбый, начиненный пшенной кашей, или ватрушки с картошкой. Время суток особо значения не имеет, чай же можно пить всегда!

Вкусные запахи сделали свое дело — Настя почувствовала голод, так что выпечка пришлась кстати, несмотря на подспудное беспокойство и предстоящую встречу, на которую девушка дала согласие.

Она все-таки попыталась рассказать Гульназ, в чем дело, но безуспешно. Не смогла, как и в случае с отцом. Какую такую нейроблокаду ухитрились поставить в коротком телефонном разговоре коллекторы, оставалось только гадать. Когда захотела упомянуть о словах хантыйки, внезапно поняла, что препятствий для этого нет: фразы готовы были слететь с языка легко и без задержек. Про коллекторов, значит, нельзя, а про экву можно? Как-то не вязались ханты в малицах, раскладывающие на базарчике мороженые поленья щуки, и звонки из коллекторского агентства… Кто такая эква, или что? Проще в Интернете посмотреть, чем сейчас сообщать все это подруге. Расстраивать беременную совсем не вариант, но надо же хоть с кем-то посоветоваться! А насчет спутника для встречи?.. Сейчас, в рабочее время, к трем часам дня?..

Как и следовало ожидать, запись о повторном звонке Елены в памяти смартфона отсутствовала, и даже прилагая усилия, Настя никак не могла вспомнить номер.

Выбравшись из кресла и шустро, как шарик, перемещаясь по квартире и болтая без умолку, Гульназ все же заметила, что с гостьей явно что-то не так. Верная своей манере говорить то, что пришло на ум, она немедленно предположила, будто грустное выражение лица подруги — от нехватки личной жизни, и принялась загибать пальцы, подыскивая холостых представителей сильного пола среди друзей мужа:

— Марат… Очень даже ничего, ему тридцать лет, в «Нефтегазе» работает. Хоть маленький, да начальник. Усман… В строительной фирме, с отцом твоим споется вполне, на почве трудовых интересов. У твоего же строительная компания, вроде?.. Зиннур… Просто красавец, чем занимается, не знаю, но такой тебе дитя заделает быстро, и красивое. Нет, муж не должен быть смазливее жены, Зиннур отпадает.

Прим. авт.: Нефтегаз — бытовое сокращение названия «Сургутнефтегаз».

Какие бы мысли сейчас не одолевали Морозову, она покатилась от смеха, кое-как пристроив надкушенную ватрушку на край стола.

— Гулька… Хватит…

— Что «хватит»?! — всерьез изумилась та, наглаживая живот, подвязанный пуховой шалью. — Тебе двадцать семь стукнет в январе! Двадцать семь, вслушайся в эту зловещую цифру! Не хочешь за мусульманина — так парочка православных башкир завалялась в городе, отец их точно знает!

От души отсмеявшись, Настя задала интересующий ее вопрос:

— Арслан еще на учебе? Не знаешь, скоро освободится?

Так звали деверя, младшего брата мужа Гульназ. Учился он на пятом курсе педагогического университета, на факультете физической культуры и спорта. Мастер спорта по тайскому боксу, муай-тай, между прочим… Учебные достижения были куда скромнее, Арслана уже отчисляли за неуспеваемость и восстанавливали снова. Тем не мене, в грядущем году он должен был завершить обучение в свои двадцать пять лет и рассчитывал стать тренером.

— Тебе зачем? — удивилась Гульназ.

— Я хочу, чтобы он меня проводил кое-куда. Мало ли что.

К слову сказать, если Арслан поздно вечером возвращался с тренировки в кожаной куртке поверх спортивного костюма, надвинув на лоб черную спортивную шапочку, прохожие старались обходить его стороной. Высокий рост, сломанный нос, кустистые брови и привычка держать руки в карманах тоже советовали случайным прохожим обойти Арслана по дальней траектории. Особенно, если тот не брился с утра. Тогда еще и полиция останавливала, проверяя документы.

— Я не террорист! Я спортсмен! Я «кэвээнщик»! — возмущенно комментировал в последнем случае деверь Гульназ.

— Вот Маслякову и расскажешь! — не оставались в долгу сотрудники патрульно-постовой службы, если у Арслана не оказывалось при себе паспорта. — Там разберемся, шутник…

Юлдашева хищно прищурилась:

— Ну-ка, ну-ка, в чем дело?! Тебя кто-то обидел?!

— Нет, нет, — как можно миролюбивее сказала Настя, — но мне нужен кто-то… с грозной внешностью. На всякий случай. Не спрашивай, пожалуйста, просто скажи — сможет он меня проводить?