Наталья Ракшина – Гостья Озерного Дома (страница 11)

В лесах бурно кипела птичья деятельность, по утрам взрывающая тишину разнообразными голосами. В вершинах огромных сосен сновали белки-летяги, перебирающиеся с дерева на дерево с ловкостью профессиональных планеристов. На земле тоже не было тихо: мелкие грызуны облюбовали лесную подстилку и норы под корнями деревьев. Принц, знавший толк в охоте, рассказал Марине, что в округе в изобилии водятся зайцы, лисы, еноты и кабаны. По слухам, в темнохвойных лесах на севере бродили странные звери, похожие на лошадей с рогами, но их мало кто видел — они были большой редкостью. Пряча улыбку, Марина подумала, что так, наверное, описывали внешний вид лосей или оленей.

Сама девушка уже неплохо ездила верхом, и такое занятие доставляло ей немалое удовольствие. Первое время ныли колени, поясница, стиралась кожа бедер, но эти явления быстро прошли. Она даже попробовала «правильно» падать — конечно, не во время скачки, а со стоящей лошади. Вроде получилось, и с минимальным количеством синяков. Вместо Утреннего Призрака его высочество предоставил гостье другого коня, с очень меткой и удачной кличкой: Равнодушный. Его флегматичная трусца ничем не могла быть нарушена. По сравнению с гнедой горой Равнодушного, Утренний Призрак казался невесомой летучей тенью. Мощный жеребец не реагировал ни на какие внешние раздражители, а пожелания ездока как будто угадывал шкурой. Единственное, что невозможно было сделать — заставить его перейти в галоп, но Марине этого и не требовалось. Неторопливые конные прогулки пришлись ей по душе, и чувствовала она себя очень комфортно, как будто на стуле сидела. Частенько принц составлял девушке компанию, показывая новые места.

Как-то утром они существенно удалились от домика мага, объехали стороной большой богатый хутор, Пушистое, и наткнулись на странную постройку. Здание (если это было здание), выстроенное из ослепительно белого камня и станза, напоминало очертаниями мельницу высотой с пятиэтажный дом. Огромное мельничное колесо, излучавшее едва видимый красноватый свет, было неподвижно, да это и не удивляло — ведь поблизости не наблюдалось никакой воды. Постройка не имела ни окон, ни дверей, по крайней мере, на первый взгляд. Венчал «мельницу» конусообразный шпиль, предназначенный как будто для телебашни. Разумеется, Марина не могла не спросить о назначении такого грандиозного сооружения.

— В народе его называют Злобной Мельницей. — Отвечал Мариен. — Да и не только в народе… Говорят, это построили демоны. Завести разговор о Мельнице — все равно, что помянуть Приходящего к ночи.

Принц сделал рукой пренебрежительный жест, как будто гусеницу сбросил с плеча.

— Проявления невежества, не более того. Люди стремятся опорочить то, чего не в силах понять.

Скворцова согласилась. Она не ощущала никакой угрозы, напротив: красота и гармоничные пропорции непонятного строения притягивали взгляд. Возможно, здание было наследием давно исчезнувшей цивилизации, той, что подарила этому миру станз…

— На вашем месте, ллид, — добавил принц, — я бы не стал распространяться о поездке сюда. Не все поймут. А ее величество, без сомнения, придет в ярость.

Марина кивнула. Уж конечно, не ей устанавливать порядки и ломать стереотипы.

— И еще, — добавил молодой человек, уже не в первый раз, — объезжайте как можно дальше ближайшие крестьянские фермы. Только той дорогой, которую я вам показал. Вот так, как сейчас мы сделали, это самое лучшее. Вас не должны видеть, кто попало.

Лето раскрылось полностью. Девушка не понимала, в чем задержка с планом его высочества, и потихоньку злилась. Даже если бы ее разбудили среди ночи, она без колебаний смогла бы ответить на любой вопрос: как зовут начальника дворцовой стражи, сколько бусин в четках первосвященника и какой поклон полагается любому придворному. Марина привыкла к тому, что сутки в этом мире несколько длиннее земных (почти на сорок минут), а солнце как будто чуть более тусклое. Она изучила географические особенности материка Лангато и его политическую карту, насчитывавшую около сотни не слишком крупных (кроме Восточной Империи) государств и просто «территорий», никому не принадлежавших по разным причинам. Она узнала, что на всем континенте существуют всего лишь четыре языка, невероятно схожие друг с другом. Она прекрасно ориентировалась в нюансах этикета и правилах поведения. Она устала от ожидания и невероятно хотела, чтоб неожиданное приключение поскорее закончилось.

Телефон, одолженный Дигену, через пару дней отключился по причине разрядки батареи, а заменить ее было нечем. Домоправителю мага грозила новая депрессия, однако гостья придумала ему другой способ убить скуку. На беду свою, и Тавеля, она научила Дигена составлять кроссворды. Идея не пропала даром. Первые сканворды и чайнворды вышли с кулинарным уклоном, но потом Диген вошел во вкус и взялся за бесчисленные тома библиотеки своего хозяина. Составленные ребусы приходилось решать именно магу, а вот Марина быстро сообразила, что можно увильнуть, сославшись на недостаток знаний. Тем не менее, интеллектуальная деятельность пошла домофею на пользу. Он стал гораздо меньше ворчать и даже как-то вечером показался Тавелю за ужином, чем поверг того в глубочайшее изумление.

И вот пришел день, которого Марина так ждала и боялась. Принц, хмуря брови, объявил, что завтра она поедет во дворец вместо него. Теперь он вкратце рассказал о происходящих там непонятных событиях.

— Полтора года назад был отравлен ректор Университета ее величества, математик Кориньи. Подозрение пало на Тавеля, с которым покойный коллега давно конфликтовал на почве управления учреждением, и которого профессорская верхушка единодушно хотела бы видеть на месте Кориньи. Несмотря на то, что репутация Тавеля среди коллег являлась образцом кристальной чистоты, государыня была вынуждена удалить его, лишив всех должностей при Университете. Статус лицензированного, да к тому же придворного, мага, ему оставили из уважения к прошлым заслугам. Скандал со временем поутих, однако история только начиналась. Один за другим от яда погибли несколько человек, на первый взгляд, никак не связанных между собою: двое слуг, фрейлина королевы, учитель танцев принцессы, затем граф Энрин, ближайший бедный родственник правящей династии, и некий малолетний паж. Безусловно, с Тавеля сняли все подозрения и обвинения, ибо он не показывался во дворце, и не с кем из погибших не водил плотного знакомства (разве что с фрейлиной). Было расследование, но поиски убийцы результата не дали. Официальные, — с нажимом выделил Мариен, — поиски. А внутреннее расследование показало, что отравитель — кто-то из своих. Как будто безумец орудовал, без всякой системы и причины… Но по моим наблюдениям, и не только по моим, выходит иначе. Есть тут некая связь, закономерность. Возможно, всего лишь следствие моей предвзятости.

— Кого же вы подозреваете, ваше высочество?

— Не могу сказать, чтобы не возбуждать и в вас предвзятых суждений. Вам надо всего лишь понаблюдать за поведением ближайшего окружения ее величества. Сделаете свои выводы, выводы стороннего лица, покрутитесь в этой среде… Вот ваша задача, не более того. Не пытайтесь геройствовать или форсировать события, ваше дело — молча наблюдать… И еще одно важное замечание — держитесь подальше от женщин…

Слова принца, как эхо, звучали в ушах Марины, когда она въезжала в ворота города верхом на Утреннем Призраке. С его высочеством они расстались около часа назад, обменявшись лошадьми у обочины мощеной дороги, которая вела непосредственно в Олму, столицу Озерного Дома и резиденцию королей. Куда собирался отправиться сам Мариен, осталось неизвестным; скромное обиталище мага никак не соответствовало его сиятельной персоне. Девушка догадывалась, что во всем этом деле есть третьи лица, посвященные в подробности и, надо полагать, помогающие принцу в осуществлении поисков. И сколько таких посвященных, чем они заняты?.. Она сама видела разве что нескольких портних, но маловероятно, что такие незначительные люди, как говорится, «в теме».

Сначала вдалеке показались окраины так называемого Хвоста, периферийной части города, по сути дела представлявшего собой гигантскую рыночную площадь, центр торговли, секс-индустрии и зрелищ. Юноше из знатного рода, — тем более, отпрыску королевской семьи! — не стоило появляться в Хвосте из соображения безопасности и приличий, да Марина и не горела желанием нарушить этот запрет. Правда, Диген сплетничал, что «золотая молодежь» порой предпочитает резвиться именно здесь, прикрыв физиономии масками и не опасаясь никаких последствий. Скворцова свернула к другим воротам, предназначенным для особой категории лиц.

Первый, или, как его часто называли, Главный, город был огорожен высокой зубчатой стеной, напоминавшей об осадах и кровавых битвах прошлого. У ворот, естественно, находился круглосуточный караул, хотя сами тяжелые створки запирались лишь в исключительных случаях, а вернее сказать — очень давно, во времена последнего конфликта с Горным Домом.

Сердце учащенно забилось, когда Марина увидела перед собой лиловые и черные цвета мундиров гарнизона Олмы. Она смотрела немигающими глазами в одну точку и чувствовала себя, мягко говоря, неуютно, ведь Тавель запретил ей прибегать к раствору иллюзатора до въезда во дворец. Впрочем, все прошло благополучно, сходство и так было ошеломляюще велико. Солдаты отсалютовали пиками, в то время как всадница была ни жива, ни мертва со страху и старалась даже не дышать. С ледяным видом она проследовала мимо поста, что не выходило за рамки этикета: с какой стати принцу отвечать на приветствия солдатни?.. Уф: теперь можно вздохнуть.