Наталья Ракшина – Гостья Озерного Дома (страница 10)

В старом сундуке нашлись и другие «игрушки» — два арбалета, кинжал тонкой работы, три шпаги попроще, тяжелые, из добротной стали, не станзовые, без всяких украшений, а также ножны к ним. Марина выбрала подходящие, красивые и легкие ножны. Видимо, кожа ножен была обработана специальными составами, иначе острейший клинок вмиг бы их разрезал.

Теперь можно было поинтересоваться техникой фехтования.

— Как, — поразился Тавель. — Вы владеете не только пером, но и шпагой?

— В некоторой степени. — Скромно потупилась девушка. — У нас это спорт, очень увлекательный. В обычной жизни вы не увидите на улице человека со шпагой у бедра.

— Удивительно! Ведь подобное занятие не слишком прилично и дозволяется девушкам из самых знатных семей, пока те не выйдут замуж… Обычно же дамы носят стилет в веере или в складках пояса. Простолюдинки, бывает, тоже — прячут в одежде. Никому не зазорно себя защищать, как он считает нужным.

— Наши правила приличий сильно отличаются от ваших. Если честно, я занялась фехтованием, чтобы самоутвердиться, в детстве я была самой страшненькой в классе, училась с четверки на тройку, вот и отвел меня папа в секцию… а потом уже это стало частью образа жизни. Мне нравится.

— Кабы не мои больные суставы, я бы показал парочку секретов из времен молодости… Однако где-то был трактат по фехтованию. Непременно сыщу!

Манускрипт достаточно быстро нашелся среди сорочьей коллекции рукописных текстов. Порыжевшие тонкие страницы хранили подробные сведения, рисунки и описания техники боя, которую Марина сочла близкой к типичной западноевропейской (с явным преобладанием итальянского влияния), века так шестнадцатого — семнадцатого, разве что «обогащенной» некими вариациями, похожими на восточные. Подобную технику изучали и развивали в ее клубе. В давние времена, чтоб вы знали, не существовало и половины красивых приемов, придуманных уже в двадцатом веке для кинематографа. В кино, конечно, необходима зрелищная хореография боя, но в настоящей схватке вы вряд ли увидели бы молниеносные хищные выпады и нарочитое парирование ударов — это просто смешно и неразумно, как лишняя затрата мышечной силы. Хотите получить более — менее верное представление — посмотрите не «Трех мушкетеров», (особенно — в американских экранизациях, Боже вас упаси и сохрани от этого бездарного ужаса), а «Капитана Алатристе». И, скорее всего, сейчас, в роли тайного соглядатая, которую придется на себя примерить земной гостье, подобные навыки просто не пригодятся.

Как выяснилось несколько позже, Марина ошиблась, и ошиблась жестоко.

Утро выдалось солнечным и теплым. После ночного дождя земля и травы благоухали, возбуждая желание вновь и вновь вдыхать терпкий влажный запах леса. Легкий ветерок теребил листву, сбивая затаившиеся капли; вздувшиеся ручейки с нежным шепотом струились по камням. К этим бесхитростным звукам примешивалось птичье пение и… лошадиное ржание.

Его высочество находился в приподнятом настроении. Он сдержал-таки слово и прибыл верхом на жеребце пепельно-жемчужной масти с черной, коротко стриженой гривой и иссиня — черным же роскошным хвостом. Точеными копытами конь нетерпеливо переступал во влажном мху. Зеленые и серые тона костюма седока великолепно гармонировали с мастью коня. Ловко спрыгнув наземь, принц приветственно кивнул старику и девушке.

— Что ж, ллид Мариен, — произнес он, похлопывая коня по мощной шее рукой, затянутой в тонкую светло-серую перчатку, — пора вам свести знакомство кое с кем… Зовут его Утренний Призрак. Лучший жеребец в моей конюшне и во всем Озерном Доме. Не бойтесь.

— Ваше высочество, да я уже одного имени боюсь! Я же предупреждала! — Не спешила подойти Марина.

Конь фыркнул, что прозвучало почти как смех. Принц усмехнулся, но совсем не добро. Его губы привычно сжались в жесткую линию, выдавая раздражение.

Видя такое дело, Тавель предпочел вмешаться.

— Благоволите послушать меня, ллид. Нет ничего зазорного в том, что вы опасаетесь сесть на лошадь! Для всех нас страхи естественны, я вот в детстве боялся жуков. Смею вас уверить, Утренний Призрак в самом деле лучший и очень воспитанный. К тому же, рядом опытный наездник… Впрочем, я предвидел такой оборот, и успел приготовиться! Выпейте вот это…

Он протянул девушке пузырек с прозрачной жидкостью. Марина подозрительно уставилась на предмет.

— Это наркотик?

Тавель обиженно потер нос.

— Надеюсь, вы шутить изволите! Экстракт безвреден! Обычное успокоительное средство.

Принц, хранивший зловещее молчание, фыркнул примерно так же, как его конь минутой ранее.

— Раз уж вас притащили сюда сквозь время и пространство, то отнюдь не для того, чтобы вот так отравить!

Подчиняясь уговорам и стыдясь своей слабости, Марина выпила горьковатое содержимое пузырька. Через пару секунд сердце, суматошно стучавшее от страха, успокоилось, равно как и дыхание. В голове стало легко, и волнение уже не давало о себе знать. Утренний Призрак потянулся к ней бархатистой мордой, легонько толкнул в щеку, и прикосновение вовсе не было неприятным. Расслабившись, Марина погладила шею животного, чувствуя тепло и мощь мускулов под лоснящейся ухоженной шкурой. Запах лошади не казался противным — животное было чистым, каждый сантиметр. To ли настой Тавеля сделал свое дело, то ли девушка сама некогда внушила себе глупую боязнь, но старое чувство страха не давало о себе знать.

Марина деловито повернулась к его высочеству:

— Так как на него забраться?..

Из принца мог бы получиться отличный инструктор верховой езды. Через час девушка уже взбиралась в седло без его помощи, но, увы, совсем не так элегантно. Она ощущала себя неловкой, как мешок. Конь показал себя образцом вежливости и терпения, стоя смирно и не выказывая ни малейшего возмущения. Он слушался каждого жеста, прикосновения колен или рук, так что наезднице даже не пришлось пользоваться поводьями. Она все же осталась довольна своими маленькими успехами, принц, вроде бы, тоже перестал хмуриться, а Тавель даже и не сомневался, что урок пройдет гладко.

Когда Марина наконец неловко сползла с седла, потирая поясницу, молодой человек сухо поздравил ее.

— Вы видите, что напрасно опасались? Думаю, теперь вы каждый день сможете уделять верховой езде хотя бы час — два… Завтра я приведу лошадь, чтобы вы тренировались. К тому же, необходимо изучить местность, вы должны хорошо знать окрестности и находить дорогу туда и обратно. Надо поучиться правильно падать тоже, хотя с Призраком такой казус исключен. Вас он не сбросит, разве что сами сверзитесь по глупости.

Увидев, что солнце стоит высоко в небе, указывая на полдень, принц быстро попрощался. Легко, в отличие от своей ученицы, вскочив в седло, он лениво махнул рукой и умчался прочь на своем великолепном скакуне. Было видно, как мелкие дождевые озерца разлетаются из-под копыт Утреннего Призрака зеркальной крошкой. Марина со вздохом посмотрела вслед: ей бы так лететь вскачь!

— Ллид Мариен!!! — Возмущенно заговорил Тавель. — Как вы могли подумать, что я предложу вам выпить дурного зелья?!

На успокоение старика ушло едва ли не больше времени, чем на возню с лошадью. А с чердака дома доносились приглушенные ругательства Дигена. Судя по хлестким раздраженным комментариям, он безнадежно застрял уже на пятом уровне «Тетриса».

ГЛАВА 4.

Визит во дворец

Итак, прошло еще три недели. Волосы Марины с помощью каких-то эликсиров, предложенных магом, существенно удлинились, закрыв уши, но до длины волос принца ей оставалось довольно много. Тезка же никак не хотел расстаться и с малой толикой своей ухоженной шевелюры, а потому тянул время как мог. Впрочем, у него могли быть и другие причины, кроме длины волос — и куда более веские, неведомые девушке и старику. За эти казавшиеся бесконечными недели Марина вызубрила все, что от нее требовалось: историю Озерного Дома, привычки и окружение принца, правила этикета, расположение комнат во дворце, короткую дорогу к домику Тавеля и особенности местности, где этот домик находился.

А «особенности» были потрясающе красивы: островки хвойного и смешанного леса, пронизанные солнцем, цветущие опушки и, конечно, вода. Этот край в полной мере мог называться озерным, ибо озер в нем насчитывалось великое множество, а также поражало обилие мелких речушек и ручьев. Крупные и средние озера имели официальные названия, а уж маленькие никто не учитывал и даже не наносил на карту. Водоемы жили своей обычной жизнью: по словам Дигена: они разливались по весне, мелели летом, зарастали осокой и, умирая, превращались в болотца, которые давали приют лягушкам, тучам кровососущей комариной братии и всякой лесной живности. Но даже болота несли на себе отпечаток красоты — коварной, впрочем! Их поверхность, затянутая изумрудной ряской и усыпанная звездочками неведомых цветов, казалась издали роскошным травяным ковром.

Марина терпеть не могла комаров, кожа бурно реагировала на их укусы, вздуваясь красными волдырями. Тавель и тут помог — оказалось, существует заклинание — репеллент, именуемое «антигнус». Достаточно «заговорить» любой небольшой предмет, и держать его на теле или одежде постоянно при выходе на улицу. Все навязчивые насекомые — комары, слепни, мокрецы и так далее, — будут от вас шарахаться, как от фумигатора. Антигнус сохранял активность три — четыре месяца, и пользовался популярностью в теплое время года у людей с чувствительной кожей. На формуле антигнуса маги неплохо зарабатывали летом. Он «заговорил» булавку для Скворцовой, и проблема укусов была решена.