Наталья Ракшина – ДВЭЙН (страница 16)

Дополнительную ясность внесла госпожа Ингрен, высунувшаяся из окна в своих покоях:

— Дил! Если эти, как их…собаки … будут мешать мне спать по ночам, я скормлю их своей волчице. Ты понял?!

— Да, госпожа. — Поклонились и воин, и незнакомый дроу. — Они будут у караулки, сюда лай не долетит. А шум они поднимут только в том случае, если будет какая-то тревога, кто-то захочет выйти ночью или наоборот, пробраться внутрь…

Старшая жрица что-то проворчала и захлопнула окно. Оставаясь незамеченным, юноша внимательно слушал разговор двух мужчин. Собак называли «салюки», их действительно доставили с материка. Затея госпожи Мораг Эльдендааль, которая решила вывести охранную службу при храмах Ллос на новый уровень надежности.

Прим. авт.: автор напоминает, что действие книги происходит в тот же временной промежуток, что и повести «Иней» — в незапамятные времена, за несколько тысяч лет до нашей эры. Автор вернул в Ирландию вымершие и выбитые виды животных, в том числе хищников. Почему бы не завести туда салюки — это древнейшая порода собак, борзая, чей генотип максимально схож с генотипом волка. Их уже разводили в Египте шесть тысяч лет назад, первое же упоминание в сохранившихся документах — около восьми тысяч лет, а в Европу они попали уже с крестоносцами. Уникальная характеристика бега, зафиксированная в книге рекордов Гиннеса — почти 70 км/час.

— Сторожа они так себе! — прокомментировал незнакомый дроу. — Больше охотники, чтобы загонять дичь. Нрав когда как — по настроению, глаз да глаз за ними, а то избалуются. Никого не порвут, но пошуметь могут. Злятся тоже легко, как и отходят. След же берут мгновенно, обучены! Бежать могут часами, от них не уйдет ни зверь, ни эльф, ни человек…

Вэйлин невольно вздрогнул. Берут след?.. Бегут быстро и долго?.. Как от них оторваться в случае необходимости?! Придется продумывать и этот немаловажный момент для успешного бегства! Он не представлял, как уйти от собак вдвоем с Меви, а сбежать без нее было уже выше сил. Он не оставит девушку — ни при каких обстоятельствах!

Воины Дила под руководством незнакомого дроу учились общаться и работать с собаками несколько дней. Угадайте, кто послужил учебной мишенью для поисков?.. Далеко ходить не надо, для этой цели вполне сгодится раб.

— Ну, парень, если ты захочешь дать деру, — с хохотом оттаскивал Дил собак, — эти пустолайки дадут просраться, от них не сбежишь…

Вэйлин был в отчаянии. Грубоватую шутку воина он принял с каменным выражением лица, от души надеясь, что наружу не вырвутся непослушные чувства, а они были — самые разные. Неужели Дил о чем-то догадывается, про намерения Вэйлина известно?! Но как, откуда? Внешне юноша-дроу все так же продолжал играть в недотепу-механика, которого не слушаются собственные руки, ни единым намеком не показывая уровня мастерства… Придется продумать такой маршрут бегства, который в самом начале пройдет по болотам. Намеченные тропы у Вэйлина были, но не разведаны до конца. Или… или нужно последовать совету Хеда и принять покровительство каких-то Светлых лордов?.. Бегство с Меви отодвигало на неизвестный срок попытку мести Мораг, потому что в одиночку не удастся увести девушку в безопасное место, она не создана для скитаний по лесам.

Странных зверей — собак — юноша не боялся, но они теперь прекрасно узнали его запах! И… инстинктивно возненавидели по очень простой причине: он ухаживал за волчицей! К привычному запаху двуногого существа примешивался запах волка, естественного врага, от которого собак отделяло не кровное различие, а глубинная разница в самом духе, в природе их сути! Волчица приходила в неистовство всякий раз, когда слышала отдаленный собачий лай. Она металась в своем вольере с оскаленной мордой и сама искала взгляда Вэйлина, будто спрашивала:

— Ну? Ты меня не предал с этими?..

Вэйлин задумчиво теребил ее загривок, осознавая, каким грозным союзником может стать во время бегства лесной зверь, чувствующий в эльфе — не хозяина, нет! — но равного себе члена маленькой стаи.

А потом его отправили в Мит — отнести к кузнецу, в переплавку, старые наконечники стрел, из которых он привычно утащил парочку. Туда же послали и Меви — для того, чтобы выполнить поручение госпожи старшей жрицы. Ингрен всегда сама составляла свои косметические и лечебные снадобья, но некоторые ингредиенты, масла и воск она заказывала у торговцев в Мите. Проверяла тщательно на наличие ядов — и пускала в дело.

Они встретили друг друга: Вэйлин только шел к месту назначения, а Меви — возвращалась. Их пути сошлись между двух пологих холмов, там, где находилась вересковая пустошь в окаймлении низменных водно-болотных угодий. Говорят, самые красивые вересковые поля, заставляющие путника остолбенеть в восхищении, можно увидеть на западе Острова — там, где дышит солью и вгрызается в неприступные прибрежные скалы океан. Но в какой бы части Острова вы не бродили — розово-лиловые ароматные ковры встретят вас заманчивым видом и очаруют, даже не пытайтесь сопротивляться этому колдовству!.. Вечнозеленый кустарник радует глаз с конца июля по сентябрь, но год на год не приходится — ни там, где живут люди, практичные до мозга костей в стремлении извлекать из растений пользу, ни там, где облюбовали места эльфы, чувствительные к красоте природы. Время цветения вереска сдвигается.

Вот и этот год был такой же: ранняя весна сменилась столь же ранним летом, и сейчас, на излете июня, великолепие вересковых пустошей уже распахивало гостеприимные двери для любого гостя.

Сначала Вэйлин услышал пение и замер на месте: тонкий, но сильный девичий голос, по которому он немедленно узнал Меви, пел — с безукоризненным для эльфийского восприятия слухом! — о женихе. Длинные куплеты переливались с задумчивостью реки в жаркий полдень, выдавая извечные сомнения: а вдруг жених какой-то не такой?.. вдруг у него кривые ноги, скверный нрав, косые глаза или повышенная скупость?! И тут же с силой и страстью в дело вступал припев: НЕТ. Жених мой не таков! Все у него как надо, а если и не так… мне он мил ЛЮБЫМ, даже мертвым.

На миг Вэйлину стало завидно: кто этот неведомый жених, которому поет Меви, дитя рода человеческого? Неужто действительно мертв, и сейчас Темный эльф слышит отголоски боли, не предназначенной для его ушей? Надо бы уйти, но… Вэйлин высунулся из-за большого замшелого валуна — и увидел сидящую на траве девушку, плетущую венок. Быстро и ловко двигались маленькие пальчики, вплетающие в травяную гирлянду то, что попадалось под руку: синеватые метельчатые соцветия вероники, белые воронки вьюна. На девушке было не привычное светлое, а черное льняное платье, сейчас оттенившее золото волос и белизну кожи — Мораг велела ей защищать лицо от солнца специальным отваром, чтобы сохранить эту белизну и избежать морщин. А черное платье имело свои причины для надевания — оно было выдано Меви старшей служанкой… С момента жестокой порки прошло всего несколько дней, а темная заживляющая мазь имела свойство оставлять на ткани несмываемые пятна. Девушка останется в черном, пока пользуется ею.

Закончилась песня — с последним, замыкающим венок в кольцо движением.

— Выходи! — засмеялась Меви, вставая и отряхивая подол от травинок. — Я видела, как ты спускался с холма! Я ждала!

Пожалуй, ее зрение не уступало эльфийскому!

Юноша вышел из-за камня и подумал, что радостное выражение на личике Меви не очень-то соответствует грустной песне. Как будто чувствуя это, девушка махнула рукой:

— Когда поешь, быстрее плетется. У меня не было жениха, это просто песня.

Она прищурилась, водружая венок на свою золотистую головку:

— Хорошо? Красиво?

— Очень. — Честно признал дроу.

— Все получилось! — с легким ликованием в голосе снова рассмеялась девушка. — Поймать. Засада, ловушка на тебя! Я знаю, где ты ходишь, тут один короткий путь!

Она подобралась на шажок ближе, и Вэйлин не сразу понял, что сейчас будет.

— Теперь ты лови. — Прошептала Меви.

— Что?..

— Это. И меня тоже. — Коротко сказала она.

Венок полетел парню в лицо вместе с пригоршней отходов цветочного производства — травинок и цветочных головок, — и цели не достиг, ибо был схвачен еще в полете. Реакция эльфа куда быстрее человеческой. А белые ножки Меви уже удалялись, быстро-быстро мелькая из-под черного широкого подола. Над розовым ковром вереска летел этот черный подол и смех — не радостный девчачий, а женский призывный, заставляющий мужчину терять голову и с азартом охотника бросаться следом.

Венок укатился в траву. Вэйлин настиг девушку в пять прыжков, перехватывая на лету легкое и сильное тело, стискивая талию, прижимая к себе, как невиданную в подлунном мире драгоценность, запуская руку в растрепавшиеся золотистые волосы и поддерживая затылок, как держал бы ребенка или… любимую.

Не для убаюкивания. Для поцелуя.

По инерции движения короткой погони эти двое спелись в объятии — и перекатились по траве так, что Меви, подбоченившись, уселась на юноше сверху.

— Поймать! — с торжеством сказала она, глядя прямо в загадочные дымчатые глаза, не принадлежащие человеку.

А потом… она медленно, но решительно стянула через голову свое черное платье, оставшись обнаженной. Тонкой нижней рубашки под платьем не было, и юноша видел, что жесткая изнанка вышивки — семейного орнамента госпожи Ингрен, — оставила красноватые потертости на нежных грудях. Крепких, маленьких, с неожиданно крупными розовыми сосками.