Наталья Рахматулина – Знак судьбы (страница 9)

– Ну спроси у….

– Сама догадалась. Не знает такого языка поисковая система.

– Зацепочка расцепилась.

– Очень смешно. – Карина вышла из беседы.

***

2024 год.

– И вот, представляешь. А это моя соседка. С виду такая приличная бабулька. Мы с ней общаемся. Да все с ней общаются. А тут оказывается… – Люсечка, помощник эксперта, была таким же новичком в группе, как и Карина, поэтому, чтобы как-то более комфортно влиться в него, Люсечка прямо хваткой вцепилась в Карину, которую направили на стажировку в Следственный Комитет после возвращения в родной город. – …Она оказалась потомственной ведьмой. А никто и не замечал.

– А кто сказал-то это про нее? – Карина делала вид, что с таким интересом слушает новую приятельницу, мысленно «улетая» в свои проблемы. Полгода назад она заметила за собой одну странность. И странность эта находилась в ее носе, вернее в запахах.

Ковидом она проболела еще два года назад. Болела тяжело, пневмония на пятьдесят процентов поразила легкие. Лежала в больнице на аппарате. Выкарабкалась. А вот запахи не ощущала еще целый месяц. Потом они стали возвращаться, но как-то странно. Как будто мозг быстро подбирал из своего архива реакцию на внешний раздражитель, запах.

Через пару недель после выписки из больницы обоняние вроде как все вернулось, но иногда она чувствовала, что как ниоткуда появляются запахи, которые никак не могли появиться в том месте, где она их ощутила. В итоге она определила три их вида. Запах попкорна. Такой запах часто бывает в кинотеатрах, где и продают сие продукт. Запах яблочного уксуса. И запах гниющей зелени. Бывает такой. Купил вроде пучок лука в супермаркете, в прозрачном таком пакетике, хорошо упакованный. С виду такой свеженький, а дома разворачиваешь, а внизу, что спрятано под ценником, пожухлый в своем соке. Или как пахнет компостная яма, когда туда только-только свалена куча собранной с грядок травы-сорняка.

О чем подсказывали эти запахи, а они точно подсказывали, Карина пока еще не установила. Хотя об одном уже начала догадываться.

Задача ее группы в основном состояла в поиске лиц, готовящих диверсии. Запах уксуса яблочного появился, когда они захватили одного диверсанта. Он прятался в толпе, и Карина точно указала на него, поддавшись этому ощущению. И запах ее не обманул.

Что означали другие два запаха, она тогда еще не определила.

– Ты меня слушаешь? – Люсичка заметила, что Карина думает совсем не о том, что она ей так подробно рассказывает.

– Прости, немного отвлеклась. У тебя такие приятные духи, мне показались они знакомыми, вот я и задумалась.

– Да, духи. Это мне мой подарил. Дорогущие! Но это новинка, ты никак не могла их…

– Немного похожи на «Персив» Эйвон.

– Если только немного похожи. – Люсичку легко можно было направить в другое русло беседы. Но это никак не касалось ее работы. В работе она отключалась, думая только о ней. Поэтому показывала себя хоть и молодым, но довольно хорошим специалистом.

– А ты знаешь эти духи?

– Да, были у меня. Мне нравится этот запах. Ты будешь мой рассказ слушать дальше, а то скоро доедем, и я не успею.

– Да, извини. И в чем там дело было?

– Так вот. У этой моей знакомой. – Карина не стала уточнять, у какой знакомой. – Лена ее зовут. Есть тетушка. Так вот эта тетушка и есть наша соседка.

– И что с тетушкой?

– Ты спрашивала, откуда я про нее узнала. Так вот я и рассказываю, от этой знакомой.

– Понятно. А что ты узнала?

– Ну, ты всё пропустила. Эта наша соседка, баба Нина, оказывается, ведьма. Да мы и подумать не могли. Приятный человек. – Карина в этот раз молчала. – Оказывается, еще в детстве от нее детей все прятали. Как чего скажет, обязательно к ребенку гадость прилипнет. А потом, когда она училась в классе пятом или шестом, у нее дом сгорел, в деревне они жили. Так вот, она дара речи лишилась, в обморок упала. И всё. Глазить малышей перестала. Педагогом всю жизнь работала.

Так мне эта Лена и говорит, что она, баба Нина, значит, всем говорила, что ничему не верит такому, или только так себя позиционировала, а на самом деле у нее продолжалось то, что в детстве с ней было.

Вроде не гадости говорит, есть такие, на жизнь через черные очки смотрят, всё критикуют, всё ругают. Нет. Она просто говорила, что думала, и ни с кем, ни с чем не считалась. Прямолинейная была. С трудом себя в некоторых моментах заставляла промолчать. Хотя других постоянно учила молчать. Фраза еще у нее была любимая: «Промолчи, за умного сойдешь». Вот даже фраза тоже, вроде, звучит как-то обыденно, но, если задуматься, – ужасно неприятная. Значит, что за дурака тебя считают.

Подруги у нее всегда были. С ними она тоже подобными фразочками общалась. Те как-то терпели. Это и понятно, зависимость от такого отношения порождает страх. И кажется, что если ответишь на такое хамство или просто порвешь с таким человеком отношения, он обязательно еще больше гадостей наделает тебе.

Так вот Ленка мне и говорит, что те, кто с ней были рядом, то они или в психушку попадали, или умирали от каких-то болячек быстро.

Была только одна женщина. Долго около нее держалась. Так у нее муж ненавидел бабу Нину и каждый раз, когда женщина приходила домой после нее, отчитывал жену. И такие гадости в адрес бабы Нины посылал. Оказывается, таким образом он «очищал» жену.

– И кто тебе это сказал?

– Так эта знакомая моя. Она у экстрасенса была.

– А, у экстрасенса. Тогда да.

– Не веришь?

– Почему? У меня тоже есть немало историй подобных. Мы по психологии проходили подобных людей. В народе их вампирами называют. Наверняка и с этой женщиной что-то случилось, как только мужа не стало.

– Да. Им-то уже всем под восемьдесят. А мужу ее девяносто было, когда он умер. Вот после того, как она погостила в очередной раз у бабы Нины, слегла и больше не встает.

– А баба Нина цветет и пахнет.

– Ну, я бы не сказала.

– Тогда чахнуть начала. Причем вот как раз после того, как слегла эта женщина.

– Ну вот тебе неинтересно что-то рассказывать. Ты всё знаешь.

– Люся, не всё. Так что рассказывай.

***

2034 год.

– Тетя Глаша, я только на выходные. С понедельника занят буду. Обещал Ленке помочь с квартирой.

После смерти деда с бабкой дом в деревне остался сестре матери Петра, Глашке. Она так и не вышла замуж, и детей у нее не было. Жила с родителями. Помогала сестре растить Ленку с Петром – племянников своих. Поэтому, когда к ней кто-то из родных приезжал, была неимоверно рада. А приезжали к ней почти каждый выходной. То Петька, то Ленка с сыном, а то и сестра.

– Она продавать квартиру собралась?

– Да. И правильно решила.

– Да, самое верное решение. Одни неприятности там были для нее. Да еще…

– Да не я его грохнул. Полиция всё доказала. Видишь, на свободе.

– Я, сынок, до последнего и не верила. Не мог ты.

– Немного Ленке квартиру в порядок приведу, чтобы покупателям показывать было не стыдно.

– Это хорошо. И тут я еще со своим забором.

– Да брось ты. Сейчас поправим. Работы-то на час максимум. Штакетник-то новый. Только ж пару лет назад поставили.

– Тут каждую весну так. Вода с огорода стекает в канавку, и заодно и забор в некоторых местах захватывает.

– К следующему году немного подкоплю, дом начнем обновлять. Побольше сделаем. Этажа в три. Террасу увеличим.

– Ну и планы у тебя, Петенька.

– А как без них?

Солнце к полудню уже припекало. Петр снял футболку, надел резиновые сапоги поверх джинс и приступил к работе.

Его спортивный торс с накаченными мускулами, золотые кудри и большие раскосые голубые глаза прямо зачаровывали мимо проходящих молодых женщин.

– Петьк, ты надолго или опять погостить денек?

– На выходные. А что?

– Может…

– Ой, Люб, отстань. Не пойду я с тобой больше по этим клубам деревенским. Прошлого раза хватит. Вышла бы замуж давно, с детьми бы сейчас сидела. Не до клубов бы было.

– А я, может, тебя только жду.