Наталья Рахматулина – Знак судьбы (страница 10)

– Это ты зря.

– Люб, отстань от парня. Иди, куда шла. – отогнала Глаша соседкину дочку.

– Странный ты, Петьк. К тебе красавица сама клеится, а ты не реагируешь.

– Красавица?

– Ну конечно, вам, городским, других красавиц подавай. А у нас что есть, извиняйте.

– Тогда чего работать мешаешь?

– Ну и пойду. – Любка демонстративно повернулась, сделала гримасу и ретировалась.

– Как ребенок. Бабе тридцатник скоро, всё девочку из себя строит. – проворчала тетя Глаша, вовремя подошедшая к Петьке.

– Она и есть ребенок. Остановилась в возрасте подростка и взрослеть боится.

– Ты завтра в город?

– Да, к вечеру собирался. А с утра машину свою посмотрю.

– Ты тогда воды из колодца подними. А то опять через край наберется.

– Конечно.

Вечером Глаша накрыла стол на террасе. Напекла пирогов, да таких ароматных и вкусных, что запах от них стоял по всей округе. Она любила Петьку и всегда баловала его. А чем она могла его побаловать еще, как не вкуснятинкой, которую готовила сама? Хотя готовить Глаша с детства не любила. Этим в их доме всегда занималась мать. Но вот что ни говори, а вкусно покушать она обожала.

Когда работала, еще в близлежащем от их деревни поселке, то позволяла себе с девчонками и в кафе там разные сходить. А когда ушла на пенсию, такие мероприятия ушли в историю ее жизни. Не столько денег жалко, нет. Глаша занялась хозяйством. Купила курочек, индюшек, кроликов. И всё! Некогда стало.

– Я там еще салатика к картошечке с шашлыками настругала. Как ты любишь. Кушай, кушай. – Она чмокнула Петьку в затылок, собрала опустевшие тарелки и понесла в дом.

– Петь, ты что ль? – В калитке стояла баба Зина.

– О, баба Зина. Жива еще! Сколько ж тебе стукнуло-то? Проходи, сейчас тетка чай принесет.

– Ой, сынок, столько не живут. От чаю не откажусь. А так-то я до тебя пришла. – сказала баба Зина, присаживаясь на лавку к столу, рядом с Петькой. От нее пахло свежей мятой, лицо было чуть загорелым, с морщинками, но не глубокими, как у бабулек, которым давно уже перевалило за восемьдесят.

– Зина! – удивилась Глаша, неся электрический прозрачный чайник. – Я к тебе хотела идти после ужина. Думаю, давно тебя не видно.

– Так как давно? Дня три назад виделись.

– Три дня? Всего лишь?

– Если что, ты знаешь, у меня телефон есть. Тебе первой позвоню.

– Так если что, кто ж тогда позвонит по твоему телефону.

– Ладно, не каркай. Я ж по делу, дай скажу, а то забуду. Петь, у меня там лесенка у крыльца совсем развалилась, может посмотришь завтра с утрица?

– Посмотрю. Без проблем.

– А давай ты у меня переночуешь? Я тебе комнату на крыше подготовлю.

– На сене? Как в детстве?

– Ну да.

– А давай, баба Зин.

Баба Зина тоже была какой-то родственницей Петькиной семьи. Вроде как его деда сестра двоюродная. В деревне раньше все близкие родственники и жили. Брат, сват. Семьи разрослись, и уже не каждый знал, кто кому кем приходится. Да и молодежь вся в город поуехала, оставив стариков одних в их полуразвалившихся домах.

Петька в детстве любил с Витькой на чердаке бабы Зининого дома играть. Часто там и ночевали пацаны, рассказывая на сон грядущий страшные истории друг другу.

Витька – друг Петькин, сын тети Шуры, младшей сестры бабы Зины. Она ее лет на пятнадцать старше. Вот поэтому баба Зина – баба, а тетя Шура – тетя.

Витька ушел на фронт в 22-ом, да так больше и не вернулся. Тетка Шура искала его, обошла все конторы, но никаких известий не было.

– Ты не грусти, – Петька обнял тетку.

– Да, брось ты. Мы с Барсиком вдвоем. Нам не скучно. Сейчас посмотрим что-нибудь, и баиньки. Да, Барсик?

Барсик как понимал, мяукнул в ответ.

***

За день до этого.

Съехав с основной трассы, Гришка гнал на своем Ниссане по проселочной дороге, что прямиком вела в Авдотьино, но на деревне не заканчивалась.

Дорога эта асфальта не знала, как была проложена бетонными плитами, так и осталась уже почти сто лет. Поэтому ее так и называли в народе – бетонка.

Ниссан подпрыгивал на каждой плите, что заставляло Гришку только ругаться. Машину-то было жалко, недешевая.

На следующей недели в деревню должна будет заехать бригада. Начнут валить лес возле нее. Гришка понимал, что крику народного будет не мало. Тем более, ставя такие задачи перед собой, администрация района, в лице мэра Виктора Петровича и его, Гришки, как заместителя, даже и не думала решать это с этим самым народом.

По документам планировалось строить базу отдыха, но на самом деле задачи были совсем иные.

Более десяти лет назад, в этом лесу было зарыто настоящее богатство, то есть все деньги, золото с камнями, и оружие, что было прихватизированно во время военных действий, проходивших на этой земле. Вот это все и было спрятано в бункере, но вход в него так тщательно был скрыт, что впоследствии найти его стало невозможно. Даже ориентир был потерян. Такое ощущение, что кто-то специально так закрутил все дорожки, что вычеркнулось из памяти все, что их сопровождало.

Задание-то Гришка свое знал – проведать обстановку в деревне, найти съемное жилье для бригады, а главное – это узнать, где живет эта ведьма, найти которую было личным приказом Витька. Именно приказом, а не просьбой.

Хоть Гришка и не верил во всю эту мистику, и, как ему казалось, никогда не верил и сам Витек, что-то всё-таки эта самая ведьма в его жизни подкорректировала. Да так, что Витька был не только в гневе, на его лице четко светилось выражение безысходности, тупика, что очень пугало Гришку. Кто-кто, а Витька всегда знал, где выход в любой ситуации, и тем самым был опорой для всех, кто его окружал.

Еще, что просто бесило Гришку, это его ссора с девушкой. Эльвирка младше его чуть ли не на двадцать лет. Совсем еще девчонка. И зачем он ей такой, начинающий лысеть мужчинка? Но Эльвирка была просто одержима желанием выйти за Гришку замуж, и нарожать ему кучу маленьких Гришечек.

А сам-то Гришечка жениться никак не хотел. Не входило это в его планы, прям-таки по умолчанию. Не видел он себя в роли мужа, тем более отца множества маленьких Гришечек.

По жизни его ему хватило мамочки. Вот есть люди, которые имеют огромное желание, чтобы близкие жили ради их собственного комфорта. То есть все делали, что ожидала от них родительница, стараясь ей угодить. Можно сказать, были рабами культа личности. Мама Гришечки имела желание, чтобы ее близкие и родные жили в угоду ее творчества. А творчество ее было ориентировано на их жизни. То есть следовали по прописанному ею пути. Отчитывались за каждый день, и зубрили сценарий дня завтрашнего. И все это жестко контролировалось режиссёром в мамином лице. Поэтому мама звонила не реже, чем донимали звонки Эльвиры. Вот в таком состоянии Гришечка ехал в деревню, под названием Автодотьино.

Всю дорогу он усердно подбирал слова, которыми даст отпор своей назойливой даме сердца. Он даже был готов расстаться с ней навеки.

Разговаривая сам с собой, чередуя свои обоснования, которыми он просто в пух и прах разобьет все доводы Эльки, сплошным матом, Гришка проехал деревню мимо, направляясь в лес, что шел сразу за полем, которое в добрые времена было колхозным.

И только когда лес был позади, а впереди замаячила основная трасса, с которой он съехал на проселочную бетонку час назад, до Гришки дошло, что он все проехал мимо.

Громко и от души выругавшись отборным русским матом, Гришечка развернул авто в обратном направлении.

Только через полтора часа он доехал до деревни, до которой при скорости восемьдесят километров в час можно было доехать за двадцать пять минут.

Общественный транспорт давно уже перешел на беспилотное обслуживание, давно уже продавались и подобные авто, но закоренелые автолюбители все еще не торопились пользоваться именно таким транспортом. Поэтому у домов деревни стояли громадные (по меркам беспилотников) джипы, минивэны, пикапы, которые в себя вмещали не одного водителя.

Гришка быстро нашел тот домик молодой вдовы, о которой говорила Витьку ведьма.

Женщина от помощи администрации городского округа в ремонте своего дома, конечно, не отказалась. Но никак не могла припомнить, чтобы она кому-то жаловалась и тем более куда-то писала жалобы.

Получив от вдовы обещания в помощи расселения бригады строителей, Гришечка поинтересовался, не видела ли та ведьму, показав женщине фото. Но вдова не признала в фото никого, посоветовав Грише пройти в местное сельпо, рядом с которым в беседке всегда сидели старожилы их села.

– Нет, сынок. Это тебе к Зинке надо идти. Она у нас все про всех знает. Вон тот дом. В ворота постучись, как собака залает, жди, скоро откроет.

Подходя к дому бабы Зины, Гришка поймал себя на том, что ощущает какое-то странное чувство. Чувство тревоги, и чего-то такого, что гнало его от дома.

Баба Зина ждала его у калитки. Она как чувствовала, что к ней идет гость.

– Да, знаю ее. А зачем она тебе?

– Нужна.

– Опоздал ты, милок. Нюрка еще в двадцать втором погибла, вместе со своим котом и домом. Одна воронка на том месте осталась, после того как снаряд угодил в ее хату. Всей деревней тогда разгребали все. Она ж в удалении жила, в лесу.