Наталья Поль – Научи меня любить (страница 4)

В ответ он торжественно провозгласил:

– А сейчас, в честь нашей очаровательной именинницы, прозвучит волшебная песня в исполнении Мигеля!

Оказавшись в эпицентре внутреннего хаоса, я вновь окинул взглядом зал. Гости продолжали свои беззаботные разговоры, и мне казалось, что никто не услышит меня. "Что ж, сыграю и покончу с этим," – решил я, начиная играть.

И полилась моя лучшая песня. Та самая, что была посвящена моему дедушке. В зале внезапно воцарилась тишина, и все взгляды, словно притянутые магнитом, обратились к сцене. Теперь мы поменялись ролями. Я игнорировал их, всецело отдавшись музыке, погрузившись в песню. В тот миг мне казалось, что зал опустел, и в нем остались лишь двое – я и мой дедушка, который с трепетом ловит каждое слово, слетающее с моих уст.

– Браво! – раздался крик, и мираж тут же рассеялся, уступив место гнетущей реальности. Открыв глаза, я увидел оживленный зал, где в центре уже кружились в медленном танце несколько пар.

Вдруг мой взгляд зацепился за светловолосую девушку в черном платье, одиноко сидящую за тем самым столиком, где я заметил пижона, вызвавшего во мне бурю негодования. Сейчас он танцевал с той брюнеткой, продолжая бесстыдно флиртовать. Девушка за столиком то и дело с грустью смотрела на него. Я сразу понял – она безответно влюблена в этого ловеласа. Рассматривая незнакомку, я вдруг ощутил острое желание увидеть ее улыбку, чтобы кто-нибудь пригласил ее на танец и стер неподдельную грусть, таившуюся в ее глазах, голубых, как волны океана. Не знаю, почему я решил, что они голубые, ведь она сидела довольно далеко. Но мне почему-то казалось, что именно этот цвет ей к лицу.

Закончив играть, я улыбнулся внезапно возникшей идее.

– Спасибо! – хриплым баритоном произнес я. В ответ раздались аплодисменты и одобрительные возгласы. Мой взгляд по-прежнему был прикован к девушке. Как бы я ни старался, не мог отвести глаз. – А сейчас я хотел бы сыграть одну нежную композицию, что недавно пришла мне в голову. Эта песня посвящается всем одиноким дамам, которые сейчас грустят. Не грустите, прекрасные леди, жизнь одна, и нужно наслаждаться ею сполна! – Осмелев, зачем-то произнес я, надеясь увидеть улыбку на ее прекрасном лице. Она заметно отличалась от всех этих расфуфыренных гламурных дам, присутствующих на вечере. И больше всего меня удивило то, что она светилась чистой, неподдельной искренностью, без малейшего намека на высокомерие.

Я начал играть, не сводя глаз с незнакомки. Как только из моих уст полились слова, она заметно оживилась и, глядя прямо на сцену, вдруг улыбнулась мне. Этого было достаточно. В сердце что-то кольнуло. Мир вокруг замер, и в зале, да и во всей вселенной, остались только мы. Между нами словно возникла невидимая связь, и даже на расстоянии я чувствовал слабое биение ее сердца, бешено колотившегося в груди. Я бы так и смотрел в голубизну ее глаз, если бы нас не прервали, но ничто не вечно, и наш миг не исключение. Минута волшебства внезапно закончилась, и все кануло в Лету. Девушка отвернулась и наградила улыбкой того самого пижона, которого я возненавидел всем нутром. Потанцевав с брюнеткой, он неожиданно подошел к моей незнакомке, чтобы пригласить теперь ее на танец. Я до последнего надеялся, что она откажет, но она, конечно же, согласилась, чем низко пала в моих глазах.

"Расслабься, Мика, разве не этого ты хотел?" – пронеслось в голове, и от досады я сильнее обычного сжал гитарную струну, отчего раздался тяжелый, протяжный звук. Но, похоже, никто не заметил моей оплошности. Снова раздались аплодисменты и возгласы, а пара, не замечая прекращения песни, продолжала танцевать.

Мне стоило неимоверных усилий играть безразлично. В порыве гнева я исполнил еще несколько песен. К сожалению, все они были медленными, и парочка, отдавшись музыке, танцевала вплоть до самого финала. Моя злость теперь была обращена на ни в чем не повинную девушку. Похоже, она была безумно влюблена в своего кавалера, что теперь отчетливо читалось в ее прелестных глазах, и это меня взбесило. Я разочаровался в ней, ведь на миг подумал, что она не такая, как многие девицы высшего общества, но, видимо, ошибся. Впрочем, какая, в сущности, разница? Мне ли судить ее?

– Пустышка! – сказал я себе, закончив играть. Поклонившись гостям и сложив гитару в чехол, я спустился со сцены. Моя миссия была выполнена. Больше меня здесь ничего не держало. Оставалось только найти Игоря Николаевича, получить гонорар и дело с концом, чем я и занялся. Но у судьбы, должно быть, были другие планы на мой счет.

Начальника я обнаружил в вестибюле. Не обращая внимания на то, что о нем подумают, он мило беседовал с ярко накрашенной и вызывающе одетой рыжеволосой девицей, в голове у которой, как мне показалось, совершенно не было ума.

– О, Мика! – окликнул он меня. – Отлично выступил, молодец! – радостно улыбаясь, подмигнул мне Игорь. Девушка тоже заинтересованно окинула меня взглядом. – Ах да, позволь представить тебе мою спутницу. Это Рита, подруга нашей именинницы.

Девушка с нескрываемым интересом разглядывала меня. Ей, похоже, было все равно, с кем скоротать время.

– Рада познакомиться! Ты классно справился, и я, похоже, теперь одна из твоих фанаток, – произнесла она, пожимая мне руку.

– Спасибо! – бросил я, заостряя все свое внимание на Игоре Николаевиче. В данный момент мне не терпелось поскорее убраться отсюда, а остальное не имело значения.

– Я хотел бы поговорить с вами наедине, – сказал я ему. – Буду ждать в кабинете.

Извиняясь глазами, Игорь оторвал от себя девушку, которая снова, без всякого стеснения, прижалась к нему. Ее, похоже, нисколько не заботило то, что мой начальник в три раза старше ее.

– Иди, Мика, я сейчас подойду! – сказал Игорь, снова поворачиваясь к насупившейся Ритке. Не став ждать, когда он соизволит последовать за мной, я двинулся к кабинету. Что-то шепнув своей спутнице, Игорь вскоре последовал за мной.

– Милая девчушка, не правда ли? Но чересчур ветреная. Знаешь, а впрочем, неважно. Главное – красота, а остальное можно стерпеть, – хмыкнул Игорь, присаживаясь в кресло напротив меня. Еще бы мне не знать! Я прекрасно был осведомлен о похождениях Годунова Игоря Николаевича, что совершенно его не красило в моих глазах. Ведь начальник уже двадцать лет был женат и воспитывал троих детей, но был чересчур падок на красивых молоденьких женщин.

– Прости, Мика! Как только я увидел эту красавицу, то мгновенно забыл обо всем на свете, – сказал Игорь, открывая сейф, находившийся прямо под столом, за которым сидел. Достав оттуда конверт, он протянул его мне.

– Вот, держи! Честно, я его даже не вскрывал и не могу знать, сколько там, но, судя по выражению лица Обухова, день рождения удался на славу.

Я молча взял протянутый конверт и тут же положил его во внутренний карман куртки.

– Что, даже не посмотришь, что там? – проследив за мной взглядом, спросил Игорь Николаевич.

– Зачем? Для меня любые деньги будут во благо, вы же знаете, – ответил я, вставая. – А теперь, с вашего позволения, я пожалуй пойду. Спасибо за оказанное содействие и доброй ночи.

– Ладно, Бог с тобой! – Усмехнулся начальник. – Но завтра я тебя жду, как обычно, и да… – потирая переносицу, добавил он, – если надумаешь уходить, то заранее предупреди, хорошо?

– Обязательно, до скорого.

Покинув кабинет начальника и закинув гитару на плечо, я поспешил прочь из ресторана. Мне не терпелось вскрыть конверт и посмотреть, сколько мне насчитали за выступление, но я не хотел делать это перед Игорем Николаевичем. Хоть он и относился ко мне, как к сыну, и помог бы, если что, но мне было бы тяжело видеть на его лице сочувствие. Оставшись один на один со своими мыслями, я, наконец, усевшись в одиноко стоящее кресло в вестибюле, торопливо вскрыл конверт. Там оказалось всего пару тысяч рублей, что вызвало во мне негодование. А я ведь надеялся на чудо, но ему не суждено было случиться. Моя мечта так и останется мечтой из-за жадности Обухова, который, похоже, совсем не слушал и не обращал никакого внимания на неизвестного музыканта, который всего лишь хотел подарить чудесную музыку публике.

Двигаясь в сторону автобусной остановки и поглощенный неприятными мыслями, я не обращал ни на что внимания и, конечно, не сразу заметил девушку, одиноко сидящую на скамейке неподалеку от ресторана. Да я бы и прошел мимо, если бы не ее всхлипы. Остановившись, я прислушался и, понял, что она плачет. Я резко обернулся, встречаясь с голубыми, как волны океана, глазами той самой незнакомки, что никак не шла у меня из головы.

Глава 4

Мой день рождения, вопреки ожиданиям, превратился в кромешный ад. Стас, увлеченно воркуя с моей сестрой, будто забыл о моем существовании. Даже дерзкое платье, на которое я возлагала столько надежд, не спасало положения. Ритка, необходимая мне как воздух, бесследно испарилась. В итоге, к середине вечера, я оказалась в тягостном одиночестве. И вот, зазвучала медленная мелодия, и Стас, словно назло, пригласил Аллу на танец. Та, с хищной грацией, вцепилась в его руку и, начисто позабыв о моем празднике, поплыла в танце. Охваченная негодованием, я перевела взгляд на сцену и замерла, словно пораженная током, – меня пронзили зеленые глаза незнакомца. Зеленые – я почему-то знала это наверняка. Целую вечность, а может, и меньше, я бесцеремонно разглядывала его, а он, в свою очередь, с неподдельным интересом изучал меня.