Наталья Плаксинова – Дао Весёлой Коровы (страница 2)
Это место было полной противоположностью её миру. Не стерильный порядок, а творческий хаос. Не запах лимонной вербены, а густой, сложный аромат пыли, старого дерева, воска и чего-то ещё, неуловимого, – запаха чужих историй.
Ася припарковала машину, сама не понимая, зачем. Она не собиралась ничего покупать. Ей просто захотелось спрятаться. Спрятаться в этом мире, где у каждой вещи была трещинка, царапина, отметина времени. В мире, где несовершенство было не ошибкой, а нормой.
Она толкнула тяжелую дверь, и над головой звякнул маленький колокольчик.
Внутри её встретил пожилой хозяин в растянутом свитере и очках на кончике носа. Он оторвался от какой-то книги, кивнул ей, как старой знакомой, и снова погрузился в чтение, не нарушая её уединения.
Ася медленно пошла между узкими проходами, заставленными стеллажами до самого потолка. Она прикасалась к вещам кончиками пальцев. Вот гладкий, холодный бок чугунного утюга, который помнил жар настоящих углей. Вот шершавая обложка книги со стёртыми золотыми буквами. Вот стопка тарелок с идиллическими пастушками, каждая со своей сеточкой тонких трещин-кракелюра. Здесь не было двух одинаковых предметов. Здесь не было «идеальности».
Она бродила так минут десять, чувствуя, как внутреннее напряжение понемногу отпускает. И вдруг, на верхней полке в самом дальнем углу, она увидела её.
Это была фарфоровая корова. Не изящная статуэтка, а нелепая, аляповатая фигурка сантиметров двадцати в высоту. Она была расписана грубыми, слишком яркими мазками. Огромные, наивные голубые глаза смотрели на мир с каким-то отчаянным восторгом. Рот был растянут в безумной, несгибаемой улыбке. А за ухом, как у пьяной селянки на ярмарке, был прилеплен дурацкий алый цветочек.
Ася замерла. Она смотрела на эту корову, и её губ коснулась лёгкая, почти незаметная усмешка. Это было не восхищение. Это было узнавание.
В этой дурацкой, разукрашенной фигурке, в её вечной, нарисованной готовности радоваться, она с беспощадной ясностью увидела карикатуру на саму себя. На свою роль «хорошей жены», «идеальной хозяйки», «позитивной женщины». На ту самую Асю, которая утром, стоя перед зеркалом, натягивала на лицо правильную улыбку. Которая кивала мужу и говорила «да, всё не зря», в то время как внутри выла ледяная пустота.
Эта корова была манифестом. Воплощением той фальши, которая её душила.
И в этот момент в ней родилось совершенно иррациональное, но ясное желание. Она должна её купить. Не потому, что она ей нравилась. А потому, что она была ей нужна. Как напоминание. Как укор. Как тайный сообщник.
– Сколько стоит… вот эта корова? – её собственный голос прозвучал с неожиданной хрипотцой.
Хозяин поднял глаза от книги.
– Эта? Да триста рублей. Её никто не берёт, слишком весёлая, – он усмехнулся в усы.
«Слишком весёлая». Лучше и не скажешь.
Ася протянула деньги, и старик, кряхтя, снял корову с полки. Он завернул её в шуршащую газету и протянул Асе. Свёрток был неожиданно тяжёлым. Будто ей вручили не фарфоровую безделушку, а физическое воплощение её собственной невысказанной тоски.
Она вышла из магазина, снова звякнув колокольчиком, и села в машину. Положила свёрток на пассажирское сиденье. Всю дорогу домой она чувствовала себя контрабандисткой. Она везла в свой стерильный, идеальный дом нечто чужеродное, нелепое, почти неприличное. И от этого по телу разливалось странное, грешное тепло.
Она въехала во двор. Андрей был на террасе, он тут же поднялся ей навстречу. В его глазах читалось беспокойство и облегчение одновременно.
– Ася! Ну наконец-то. Я уже начал волноваться. Нашла свою землю?
Ася молча покачала головой, крепче прижимая к себе газетный свёрток. Она прошла мимо него, не останавливаясь, и вошла в дом. Прямиком на кухню.
Её руки слегка дрожали. Она развернула газету, и на неё снова устремилась та же безумная улыбка.
Андрей вошёл следом.
– Ась, что это?..
Не отвечая, Ася взяла корову и решительным жестом поставила её на самое видное место на идеально чистой кварцевой столешнице. Там, где ей было совершенно не место.
– Вот, – сказала она тихо. – Купила.
Андрей растерянно смотрел то на аляповатую корову, то на жену. В его взгляде читалась целая гамма чувств: недоумение, потом – явное облегчение. «А, так вот в чём дело, – читалось в его глазах, – просто безделушка». А затем – снова недоумение.
– Корову? Зачем? – он попытался улыбнуться. – Она же… страшненькая.
– Она весёлая, – ровно ответила Ася.
В этот момент на кухню, привлечённый голосами, заглянул Лёва. Он был в своих вечных наушниках, сдвинутых на шею, и с телефоном в руке. Его взгляд скользнул по напряжённому лицу отца, по странно-отстранённому лицу матери и остановился на новом предмете интерьера.
Он на секунду замер. Оценил. Проанализировал. А потом, с абсолютно серьёзным лицом, произнёс:
– Так. Я пропустил собрание семейного совета, на котором мы решили завести священное животное?
Глава 3
Тишина, повисшая на кухне, была плотной и многослойной. В ней смешались растерянность Андрея, ехидное любопытство Лёвы и новое, тихое упрямство Аси. Она смотрела не на мужа и не на сына, а на свою нелепую покупку. Корова улыбалась в ответ своей нарисованной, глуповатой улыбкой.
Лёва, не дождавшись ответа, сдвинул наушники обратно на уши, но глаз с матери не сводил. Он был зрителем в первом ряду театра, в котором только что подняли занавес, и представление обещало быть интересным.
Первым не выдержал Андрей.
– Ася, ну серьёзно, может, уберём её куда-нибудь? В сад, например?
И тут Ася, к собственному удивлению, нашла в себе силы ответить не ему, а Лёве. Она повернулась к сыну, и в её глазах промелькнула знакомая ему ироничная искорка.
– Именно, – сказала она спокойно. – Священное животное. Будем приносить ей в жертву невымытую за собой посуду и разбросанные носки. Говорят, помогает.
Лёва хмыкнул и впервые за вечер улыбнулся. Он понял. Это была игра, и правила этой игры знала только его мать, но он был готов в неё сыграть. Он демонстративно поклонился корове и вышел из кухни. Андрей же остался стоять, окончательно сбитый с толку. Его мир, в котором всё было логично и объяснимо, только что пополнился чудящей женой и священной коровой. Он махнул рукой и вышел следом, бормоча что-то про футбол.
Ася осталась одна. Наедине со своим приобретением. Она медленно провела пальцем по глянцевому боку коровы. Фигурка была холодной и гладкой. Идеальной в своём несовершенстве. Ася не стала её убирать. Она просто вымыла посуду, привела кухню в её обычное, безупречное состояние и пошла наверх, стараясь больше не смотреть в сторону столешницы.
Ночью она долго не могла уснуть. Мысли ворочались в голове, как камни в мешке. Она поступила глупо. Импульсивно. Расстроила Андрея. Что дальше? Что она будет делать с этой дурацкой коровой? Что она будет делать с собой?
Часы в спальне показывали два ночи, когда она поняла, что не уснёт. Она снова тихо выскользнула из постели и спустилась вниз, на кухню, как будто её тянуло туда невидимой силой.
Включила только маленький ночник над столешницей. Его тёплый, тусклый свет выхватил из темноты одну-единственную сцену: фарфоровую корову, стоящую посреди её идеального кухонного алтаря.
Ася налила себе стакан воды, села за стол напротив и пристально посмотрела на неё. Это была их первая настоящая встреча. Один на один. Без свидетелей.
– Ну и чему ты лыбишься? – прошептала она в тишину. – Дура.
Корова, разумеется, не ответила. Она продолжала улыбаться своей вечной, невозмутимой улыбкой. Лунный свет из окна падал на её бок, и грубые мазки краски казались не такими уж и аляповатыми. Они казались… честными.
Ася отпила воды и снова посмотрела на корову. Её взгляд зацепился не за улыбку и не за дурацкий цветок. Он зацепился за её ноги. Четыре толстые, неуклюжие, но невероятно основательные ножки, на которых она крепко стояла на полированной поверхности. Она не балансировала на изящных пуантах, как балерина с соседней полки в лавке. Она просто стояла. Прочно. Уверенно. Незыблемо.
И тут в голове у Аси, вместо привычного роя суетливых мыслей, родилась одна, совершенно новая и простая идея.
Урок №1: Искусство стоять на месте.
Она, Ася, постоянно находилась в движении. Даже когда её тело было неподвижно, её ум носился с бешеной скоростью: планировал, анализировал, беспокоился, вспоминал, предсказывал. Она разучилась просто
Это казалось абсурдно простым. И одновременно – невыполнимо сложным.
«Хорошо, – мысленно сказала она корове. – Давай попробуем».
Она поставила стакан, выпрямила спину, сложила руки на коленях и закрыла глаза. Задача: пять минут. Пять минут полной неподвижности и тишины в голове.
Первые тридцать секунд прошли успешно. Она сосредоточилась на своём дыхании, как советовали в книгах. Вдох. Выдох. Вдох…
А на сорок пятой секунде её мозг взбунтовался.
«Так, завтра надо не забыть записаться к стоматологу. И оплатить счета. Андрей говорил, что у машины какой-то странный звук, нужно напомнить ему позвонить в сервис. А что приготовить на ужин? Курица надоела, может, рыбу? Но Лёва не очень любит рыбу. А если…»
Она резко открыла глаза. Провал. Полный провал. Её мозг был похож на неуправляемый компьютер, в котором одновременно открыто пятьдесят вкладок, и от этого вся система начинает невыносимо «тормозить».