Наталья Петрова – Туман.Путь домой. (страница 1)
Наталья Петрова
Туман.Путь домой.
ГЛАВА 1
- Лёшка, сюда, пасуй!
- Давай, обходи, обходи!
- Даня, к воротам, ты ж в защите!
- Бей верхний левый
- Эх, мазила!!!
Над деревней звонко разносились мальчишечьи голоса. Игра шла серьёзная. То одна, то другая команда вырывалась вперёд. Никто не хотел сдаваться, хотя солнце уже почти село за высокую сопку, и на улице быстро темнело. Посмотреть на футбольный матч собралось пол села. В основном, конечно, босоногая малышня и хихикающие девчонки, но не только. В стороне у колодца посмеивались в седые усы старики. Стайка женщин задорно покрикивали и подбадривали своих сыновей. На лавочке в кустах сирени сгрудились старшеклассники. Они делали вид, что игра мелких их не интересует. Но время от времени активно включались в процессе, то освистывая пропущенный мяч, то разражаясь громким смехом, когда игроки падали столкнувшись.
Даже пастух Серёженька, огромный с пудовыми кулаками тридцатилетний детина, с голубыми словно незабудки глазами трёхлетнего ребёнка, остановился посмотреть на матч, не забыв при этом звонко щёлкнуть кнутом по земле, подгоняя отставшую коровенку. Серёженька никогда не бил скотину. Обладая поистине богатырской силой, он был кроток как ягнёнок. А кнутом щёлкал лишь потому, что больно уж нравился ему этот пронзительный свист рассекаемого воздуха и смачный шлепок о землю. Его чистый, всегда немного удивлённый взгляд остановился на игроках. Вскоре он уже азартно притопывал на месте, словно бегал по полю вместе с ними. А его звучный бас перекрывал все остальные звуки.
Наконец, прозвучал финальный свисток. И победители, и побеждённые повалились в траву. Кто-то бросился к колодцу, черпая из ведра ледяную воду. Двое сцепились в жарком споре с судьёй, таким же лопоухим пацаном, с важным видом сжимающим в кулаке красный судейский свисток. Спорщики так сильно жестикулировали, так были увлечены спором, что не заметили Серёженьку, который терпеть не мог, когда кто-то ругался. Он подскочил к пацанам, подхватил их под мышки как пушинки и, весело гогоча, закружил их по полю. Те пищали и пытались вырваться, но, поняв бессмысленность своих попыток, смирились и перестали брыкаться. Серёженька аккуратно поставил спорщиков на землю и под смех остальных погрозил им пальцем.
- Ай-яй-яй! - сказал он им.
- Отстань уже! - буркнул один.
- Ладно, ладно, - примирительно улыбнулся другой.
А Серёженька погладил обоих по голове и, довольный собой, подхватил свой кнут и пошёл восвояси. Остальные тоже начали расходиться. Только старшаки в зарослях сирени остались на месте. Для них вечер только начинался.
Лёшка распрощался с пацанами и пошёл прочь от села. Он единственный жил не в деревне, а на горе. Его отец был лесником. Для семьи он построил дом на верхушке сопки среди молодых сосёночек. Лёшку первого из деревенских пацанов будило утром солнце. И ночь у него наступала чуть позже. Вот и сейчас, деревня уже вся была в тени, а тропинка, по которой поднимался мальчик, ещё была освещена заходящим солнцем. К дому лесника вела неплохая круговая дорога, по которой спокойно могла проехать легковушка отца. Но Лёшка решил сократить путь и поднимался по более крутой тропинке, которой они пользовались если шли пешком.
Вдруг внимание мальчика привлекли голоса немного впереди. Он прислушался. Визгливые нотки явно принадлежали близнецам, Гришке и Веньке, ходившим всегда вместе. А вот более низкий голос заставил Лёшку поморщиться. Демид. Лёшкин ровесник, сын хозяина единственного в деревне магазинчика. Такой же важный, знающий себе цену как отец. Он с детства посматривал на других пацанов свысока, иногда отпуская насмешливые замечания. Но не забывал и казаться щедрым, частенько угощал пацанов из своего окружения конфетами или жвачкой. Поэтому вокруг Демида сформировалась целая компания ребят, ждущих подачек. Словно свита вокруг короля. Демид и вёл себя как король, казня и милуя, отстраняя неугодных, временно лишая их подачек, щедро одаряя других за выполнение своих приказов. Мальчишка легко играл эмоциями других детей, иногда ради собственного развлечения стравливая их друг с другом или примиряя враждующие стороны.
Лёшке он напоминал толстенького паучка, сидящего в центре своей паутины и дёргающего за ниточки. А пауков Лёха не любил. Дружбы с Демидом и его прихвостнями не водил, предпочитая компанию своих проверенных друзей. Но сейчас встречи было не избежать. Голоса раздавались чуть выше по тропе. А свернуть не было никакой возможности. По бокам тропинки были целые заросли облепихи, усеянной острыми шипами. Поэтому вскоре он нос к носу столкнулся с Демидом и близнецами. Демид шёл впереди. Несмотря на лето, он был в рубашке и брюках, на пузе сверкала золотом бляха ремня. Братья спускались следом, они вдвоём тащили что-то в мешке, пыхтя от натуги.
- О, какие люди! - остановился Демид, - здравствуй, лесной человек. Куда путь держишь? В берлогу свою?
Гришка с Венькой с готовностью заржали.
- Пропусти, - процедил сквозь зубы Лёшка.
- А что это ты с уважаемыми людьми не здороваешься? Не уважаешь нас что ли? - издевательски продолжил Демид.
- Демид, идите куда шли. Я вас не трогаю, и вы отстаньте.
- А ты потрогай, мы не гордые.
В это время мешок в руках близнецов дёрнулся словно попытался вырваться. Гришка сердито пнул его ногой. Из мешка раздался скулёж.
- Кто там у вас?!
- Не твоё дело, Леший. Тут животное домашнее, не лесное, не твоя компетенция.
- И куда вы его тащите?
- В последний путь! - вдруг зло прищурился Демид.
- За что?!
- А чего он кусается? - подал голос Венька, - вон, тяпнуть меня хотел, хорошо зубов уже нет почти.
Мальчик зло пнул мешок.
- И на меня рычал, - поддакнул Гришка.
- В общем, я его приговорил, - с вызовом процедил Демид, - к смертной казни в нашем водопаде.
- Ага, только водопад высох, дождей давно не было. Там только одна струйка дохлая бежит, - шмыгнул носом Венька, - вот обратно и тащим его, тяжёлый зараза. А сам не идёт, упирается.
- Завтра другую казнь придумаем, - радостно подхватил Гришка.
- Вы что, совсем ку-ку?! Какая казнь?! Демид, ты больной? - Лёшка возмущённо сжал кулаки.
- Я здоровый, это Гуччи больной. Больной и старый. Отец сказал прибить его, он уже своё отработал, сторож из него уже никакой.
Лёшка вспомнил собаку, охранявшую склад за магазином. Большую, лохматую, с хриплым голосом, сидящую на цепи в любую погоду, в жару и мороз охраняющую хозяйское добро. Гуччи. Точно, пса звали Гуччи.
- Так нельзя, - тихо сказал он - он же всю жизнь на вас работал.
- Всё, отработал! - отрезал Демид, - А тебе что, жалко его? Так ты его купи у меня. Ну? Что можешь предложить за жизнь этого Кабысдоха? Да не скупись, он между прочим Гу-у-уччи, фирма-а-а.
Близнецы дружно заржали над шуткой главаря.
- Нет у меня ничего, - тихо сказал Лёшка.
- Ну, вот и иди куда шёл! Пошли пацаны, - скомандовал Демид.
Гришка и Венька волоком потащили мешок по камням. Из него раздался отчаянный лай и словно человеческий кашель.
- Стойте! У меня орехи есть. Кедровые. И яблоки. Только дома, но это недалеко.
- Вот, с этого и надо было начинать - довольно улыбнулся Демид, - веди в свою берлогу, Леший.
Через 10 минут мальчики входили во двор крепкого бревенчатого дома, окружённого лесом со всех сторон. На крыльцо выскочила Маруська, младшая сестрёнка Лешки, и с любопытством уставилась на пришедших.
- Марусь, принеси шишек пожалуйста, - попросил её Лёшка.
Он подвёл мальчиков к яблоне, увешанной небольшими, но ароматными плодами.
- Рвите.
Демид по-хозяйски осмотрел яблоньку, а потом, вдруг, пнул по стволу ногой. Яблоки посыпались в траву.
- Собирайте, - кратко приказал он близнецам.
Прибежала Маруська, нагруженная шишками. Они быстро перекочевали в яркий пакет. Гришка с Венькой набили себе за пазуху яблок. Нагруженные ребята пошли в сторону деревни, даже не обернувшись на сиротливо брошенный мешок со старым псом.
- Что это? - с любопытством подошла к нему девочка, - Ой, он шевелится! - она взвизгнула и вцепилась в руку брата.
- Там собака, Марусь, не бойся. Принеси лучше воды и поесть ему чего-нибудь.
Лёшка осторожно развязал мешок, оттуда выбрался светло-рыжий лохматый пёс с седой шерстью на морде и ушах. Лапы у него дрожали, на переднюю он не мог опереться, видимо, не особо с ним в мешке церемонились. Пёс жадно припал к воде, к похлёбке же даже не притронулся. Он тяжело положил голову на лапы и с тоской посмотрел в лес, в ту сторону, куда ушёл его хозяин.
- Теперь тут твой дом, Гуччи, ласково погладил его по холке Лёха, - не грусти, всё будет хорошо.
Пёс лишь тяжело вздохнул.
ГЛАВА 2
На улице уже совсем стемнело, когда вернулся отец. Молодая лайка Ласточка, вернувшаяся с ним, поначалу подняла лай и зарычала на старого пса. Но после строгого окрика умолкла, обнюхала старика и даже завиляла хвостом. А тот лежал абсолютно безучастно, только изредка покашливал и вздыхал.
Услышав от сына его историю, отец вздохнул и погладил Лёшку по голове. Вышедший на шум дед Иван, тоже ничего не сказал, лишь кивнул псу как старому знакомому. Они с Гуччи были удивительно похожи. Трясущиеся руки старика и дрожащие лапы пса, подслеповатые глаза и почти беззубый рот. Разным было лишь то, что дед Иван доживал свой век в доме с любимыми внуками, окружённый уважением и заботой. А старый Гуччи был никому не нужен. И пёс это понимал. Последние отблески дня потухали в его глазах, как и вера в людей.