Наталья Осояну – Румынские мифы. От вырколаков и фараонок до Мумы Пэдурий и Дракулы (страница 26)
У кэлушаров, согласно Памфиле, двенадцать танцев и двадцать одна танцевальная фигура. Три танца предназначены для женщин, «заболевших от тоски», называются они сбэтута, сэрита и чокана. Они могут исполняться и для исцеления мужчины или ребенка, но немного меняются роли отдельных кэлушаров — двое из них должны стоять у головы и ног больного, — и добавляются действия, не предусмотренные первым сценарием. Есть также танцы урсул («медведь») и чоара («ворона»), остальные не имеют особых названий.
Кэлушары. Фотография Костики Акцинте
По поводу происхождения кэлушаров и кэлуша существуют разные мнения. Наличие похожих феноменов в Португалии (pauliteiros de Miranda) и Великобритании (Morrice Dance) подтолкнуло некоторых авторов искать общие корни этих танцевальных традиций в римском наследии всех трех стран. В то же время в коммунистической Румынии продвигалась идея о том, что кэлуш — обычай дакских (фракийских) времен, связанный с почитанием некоего божества с лошадиной головой. У обеих теорий нет достаточного документального подтверждения, и происхождение кэлуша остается туманным.
Самоотверженная деятельность братства кэлушаров на протяжении долгого времени означала, что из-за близости к потустороннему миру их не допускали к причастию на протяжении трех лет после ритуальных танцев. Но в конце концов церковь с ними смирилась, а к настоящему времени сакральный танец кэлуш уже давно исполняется на сцене — в частности, еще в советское время это был один из номеров известного молдавского танцевального ансамбля «Жок».
Глава 6. Монстры и прочие небывалые существа в румынских мифах и сказках
Балаур
Балаур наряду со своим вечным противником Фэт-Фрумосом — один из самых популярных персонажей румынских сказок, и почти наверняка человек, который в детстве прочитал хоть одну, запомнил именно его, поскольку мы вообще склонны хорошо помнить драконов. Кажется, что с этим существом все ясно без всяких объяснений, но на самом деле балаур не так прост.
С одной стороны, в сказках он действительно чаще всего выглядит как дракон: колоссальных размеров рептилия, иногда с семью головами, обитающая нередко у воды и терроризирующая окрестные села и даже города, которые вынуждены жертвовать балауру юношей и девушек, чтобы не умереть от жажды. Таков расклад, при котором какой-нибудь герой — упомянутый Фэт-Фрумос в одной из своих ипостасей — его убивает. В этом контексте известный румынский этнолог и фольклорист Тудор Памфиле отмечает сходство балаура с древнегреческой ламией[29]. Стоит уточнить (поскольку образ ламии популяризирован в основном как схожий с ведьмой), что речь идет о «чудовище огромной величины, которое одни называли Ламией, а другие — Сибаридой», обитавшем в пещере на горе Корфида. Каждый день оно воровало людей и скот, вследствие чего местные жители приноровились подкармливать его человеческими жертвами. Очередной должен был стать Алкионей, сын Диома и Меганиры, но герой Еврибат, сын Евфема из рода Аксия, его спас, сбросив Ламию-Сибариду со скалы, вследствие чего она превратилась в родник[30]. И да, с балаурами в некоторых сказках тоже так бывает!
Ламия в книге 1658 года «История четырехногих зверей и змеев»
Тудор Памфиле также систематизировал балауров по местам обитания: водные, сухопутные и воздушные. При этом второй и третий виды рептилий все равно тянет к воде: сухопутные балауры обитают в темных, сырых оврагах, а воздушные связаны с грозами. Они еще называются «алэ» или «халэ» (ală, hală — архаичный румынский синоним как для «монстра» или просто «сверхъестественного существа», так и для «вихря, урагана»; возможно, это слово с точки зрения этимологии восходит к греческому χαλάζι — «град»). Говорят, халэ рождаются из людей очень злых и с нечистой совестью, которые ложатся спать во время грозы и видят дурные сны. Душа спящего превращается в халэ и улетает в небо, где находит вторую такую же, и они начинают драться, разрушая все подряд. Они выдергивают с корнем деревья, разносят постройки, хватают живое и неживое, чтобы забросить куда-нибудь подальше; они управляют громом и молнией, вызывают град. Тот факт, что халэ напрямую связаны с грозами, порождает красивое следствие: радуга — это не что иное, как
Уничтожение Левиафана. Гюстав Доре. 1865
Балаур в представлении Генри Джастиса Форда. Иллюстрация к «Фиолетовой книге сказок» Эндрю Лэнга
Вспомнив соломонаров из предыдущей главы, уточним: они летают не просто на балаурах, а именно на халэ. Говорят, один такой соломонар выманил из глубокого озера змея, оседлал его и улетел в далекий Иерусалим. В румынской исторической области Хацег (Țara Hațegului) верили, что только благодаря соломонарам не идет град всякий раз, как небо покрывается тучами, ведь эти тучи и есть балауры.
Таким образом, балаур — или Лаур-Балаур, как его называют в некоторых сказках, — не просто ползучий гад с крыльями, несколькими головами и неумеренным аппетитом, а существо довольно многоликое, явно состоящее в родстве с Ёрмунгандом, Уроборосом, а может, даже Левиафаном.
Змей
Змей — довольно популярный персонаж румынских сказок, которого часто путают с балауром и збурэтором, и время от времени исследователи фольклора даже не удостаивают его отдельной статьи в словаре.
Румынский змей (в сказках он чаще всего присутствует в единственном экземпляре и потому обзаводится заглавной буквой, но это все же имя нарицательное) — человекоподобное существо, всегда наделенное неимоверной физической силой и нередко великанского роста, вовлеченное в конфликт с Фэт-Фрумосом или каким-нибудь другим героем. Время от времени змей может принимать облик огненного вихря. В двуногом облике у змея на челе может блистать невиданный самоцвет; еще у монстра есть хвост, а тело покрыто чешуей. Змеи владеют вещими конями и разными волшебными предметами, но сами предпочитают воевать с буздуганом (палицей) в руках, что, по мнению некоторых исследователей фольклора, указывает на их связь с духами плодородия. Обитают змеи в потустороннем мире, где в блистающих палатах держат в плену украденных девушек, за которыми и приходят, как правило, герои. Если у змея есть семья, то обычно она подразумевает маму, то есть змеоайку, что можно буквально перевести как «змеюка».
Змеоайка в представлении Генри Джастиса Форда. Иллюстрация к «Фиолетовой книге сказок» Эндрю Лэнга
В целом змеи — существа хтонические. Нетрудно заметить, что слово zmeu имеет славянское происхождение, и можно даже процитировать строки Николая Гумилева, которые вы наверняка тоже вспомнили:
Поверья о змеях, збурэторах и балаурах часто пересекаются: где-то считают, что обычный ползучий гад, не видевший человека семь лет (или дольше, вплоть до ста), сперва теряет хвост, потом превращается в балаура или змея. Рассказывают также, что осенью в так называемый Змеиный день змеи сплетаются в тугие клубки и покрываются пеной, из которой рождается волшебный камень. Та змея, которая его проглотит перед тем, как уйти в спячку, станет волшебным змеем (отметим, что по-румынски здесь было бы два разных слова — șarpe и zmeu).
Любопытный факт: в сказке «Иляна Сынзяна» героиня в целом повторяет путь итальянской принцессы Фантагиро, только вот испытывать ее с целью выяснить, какого пола этот славный воин, будет змеоайка, а потенциальным женихом — змей. Но ничего у них не выйдет.
Маястра
Маястра — румынский эквивалент жар-птицы или феникса. В сказках маястра выступает в роли посланницы зын, царицы птиц, обитающей в потустороннем мире, чьи пределы она редко покидает. Она отличается поразительной красотой и излучает небесное, божественное сияние, а от ее пения к людям возвращается молодость. Кроме того, маястра может предсказывать будущее и чувствовать истинные душевные порывы смертных.
Принимая во внимание роль маястры как повелительницы птиц, можно сравнить ее не только со славянской жар-птицей или архетипическим фениксом, но и с симургом, царем всех пернатых из иранской мифологии, известным в том числе благодаря философской поэме суфийского мистика Аттара «Логика птиц». Как и симург, маястра — вещая птица, символизирующая благодать и справедливость, воздающая герою по заслугам.
Птица Симург, иллюстрация к поэме «Шахнаме»
Кстати, серия скульптур «Птица в пространстве» Константина Брынкушь (Бранкузи) во многом опирается именно на образ маястры, одновременно птицы и зыны, хотя в более поздних — и более абстрактных — версиях скульптор пытался передать уже не облик волшебного существа, но ощущение полета.
Пажура
Если заглянуть в «Румыно-русский словарь», то слово pajură в нем переводится как «беркут», то есть самая крупная разновидность орла. Но этнолог Ромулус Вулкэнеску считал, что реальный беркут и мифическая пажура друг с другом не связаны и даже тот факт, что у пажуры могут быть две головы, как у геральдического орла, тоже всего лишь совпадение[31]. Исследовательница фольклора Елена Никулицэ-Воронка также утверждает, что пажура «еще больше, чем орел», тем самым подчеркивая, что это разные птицы.