Наталья Осояну – Румынские мифы. От вырколаков и фараонок до Мумы Пэдурий и Дракулы (страница 21)
Когда Нэздрэван сбрасывает маскировку, выясняется, что он крылат — причем в некоторых сказках у него не два крыла, а четыре, семь или двенадцать, — питается углями, летает со скоростью ветра или мысли и может предсказывать будущее. Из одной ноздри выдувает холодный ветер, из другой — горячий. И разумеется, умеет говорить и давать мудрые советы, которые иной раз намного важнее прочих волшебных особенностей. Нэздрэван — умелый боец (недаром его опыт битв со змеями и прочими монстрами зачастую превосходит опыт Фэт-Фрумоса) и вполне способен сражаться самостоятельно, если хозяин ранен или убит.
Năzdrăvan в буквальном смысле означает ne zdravăn, «ненормальный», «не такой, как все». Фактически всех волшебных помощников героя любой румынской сказки можно назвать «нэздрэванами», пусть они и не слишком похожи друг на друга.
Крылатые кони. Этрусская терракотовая скульптура
В целом образ коня в румынских сказках, преданиях, песнях и так далее встречается очень часто. В мифологическом смысле у этого животного противоречивый статус. С одной стороны, конь считался проклятым (обреченным вечно испытывать голод), и версий проклятия было несколько: то ли в ту ночь, когда Богоматерь рожала младенца Христа, конь непочтительным образом продолжал поедать овес; то ли первым, кто его оседлал и тем самым лишил чистоты, была Ева; то ли дьявол вылепил его из земли, которую добыл со дна мира (и потому, если идет речь о том, что дьявол вселился в какое-нибудь домашнее животное, конь окажется первым в списке подозреваемых). С другой стороны, в румынском фольклоре лошади занимают очень важное и во многом почтительное место: они прислуживают святым, им посвящены песни, баллады, колядки, и мало какая сказка про Фэт-Фрумоса обойдется без верного говорящего скакуна. Возможно, почтение к лошадям уходит корнями в давние времена, предшествующие римскому завоеванию, и связано с уже упоминавшимся культом Фракийского всадника.
Овидиу Бырля делит остальных второстепенных персонажей на две группы, выделяя категорию «Необычные товарищи» (tovarășii năzdrăvani), в которой у каждого героя какое-то определенное качество усилено до нечеловеческих масштабов[23].
Флэмынзилэ, воплощение голода
Это существо великанского роста, иссохшее, словно копченая рыба, — кожа да кости. Глаза у него запавшие и сияют, как светлячки во тьме. Флэмынзилэ постоянно в поисках еды, он пожирает все, что увидит, — даже землю — и все равно стонет, дескать, умираю от голода. Он такой худющий, что всякая одежда с него падает, ребра можно без труда пересчитать, а желудок кажется прилипшим к хребту. Там, где прошел Флэмынзилэ, начинается голод.
В фантастической поэме Емилиана Букова «Андриеш» образ Флэмынзилэ совмещен с другим персонажем — слепым Окилэ, о котором расскажем чуть дальше, — но неимоверный голод великана передан безупречно.
Сетилэ, воплощение засухи
По сути, похож на предыдущее существо — они в каком-то смысле братья, — но выглядит иначе. Сетилэ — коротышка, похожий на бочонок, а живот у него словно бурдюк. Губы постоянно потрескавшиеся от жажды, язык вывален, словно у пса в разгар летней жары. Где увидит реку — выпивает, оставляя пересохшее русло с прыгающими рыбами. Он способен выпить море и, согласно одному из преданий, именно это и делает раз в семь лет (поскольку надо долго ждать, чтобы снова собралась вода).
Сетилэ и Флэмынзилэ — гроза любого края, ибо там, где эта пара побывает, остается лишь пустошь, и все живое стремится покинуть ее как можно скорее.
Емилиан Буков в «Андриеше» написал и про Сетилэ, только вот совместил его образ с сорбулом — уже упоминавшимся водяным из совсем других преданий. Получилось тем не менее зрелищно: