Наталья Осояну – Дети Великого Шторма (страница 284)
Ненадолго в мире осталась только агония.
– Тс-с, тише. – Рука, гладившая волосы Эсме, была тяжелой и сильной, но ее прикосновения – легки. Кристобаль держал ее на коленях как ребенка, позволяя выплакать все слезы. – Все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем и обязательно выберемся отсюда.
Она шмыгнула носом:
– Врешь. Мы там, откуда нет выхода. Это…
– …Белый Фрегат, корабль самогó Великого Шторма, знаю, – перебил Кристобаль. – Мы все равно выберемся. Пройти столько дорог, принести столько жертв – и сдохнуть в брюхе какого-то дряхлого фрегата? Нет уж, благодарю покорно.
Некоторое время они молчали.
– Шестнадцать, – внезапно проговорил Кристобаль. Эсме подняла голову и посмотрела на него: осунувшееся лицо феникса казалось высеченным из серого камня, единственный глаз смотрел куда-то вперед – в пустоту. – Почему я так уверен, что их было шестнадцать?
– Шестнадцать небесных птиц, – вспомнила Эсме. – Наверное, ты все же ошибся. Если они обозначали кланы, их было пятнадцать.
– Да, наверное, – пробормотал он, а потом моргнул и взглянул на нее. – Ну что, давай продолжим путь? Сдается мне, наверху нас ждет окончание этой истории. Только вот не знаю, как и кто ее расскажет.
Они поднялись и вместе подошли к двери. Эсме вдруг стало очень страшно – эта каюта, маленькая и пустая, была относительно безопасным приютом, а вот в коридоре наверняка таилось что-то очень страшное. У них не было иного оружия, кроме первопламени, а она знала, чем может закончиться его призыв.
– Другого выхода нет, – сказала она вслух.
Кристобаль обнял ее за плечи левой рукой, а над его правой ладонью заплясал маленький огонек. Они вышли наружу. В коридоре было тихо, но феникс, вероятно, вспомнил, что Эсме слышала, как кто-то прошел мимо, и немного постоял, прислушиваясь. Ничего не шевелилось, даже воздух, и дышать было тяжело. Наконец Кристобаль пошел вперед, чуть прихрамывая и вглядываясь в простиравшийся перед ними полумрак.
– Скажи мне, что на самом деле там произошло, – попросила Эсме.
– Там?
– В Облачном городе, – уточнила она. – Сорок лет назад.
Он вздохнул и, немного помолчав, начал рассказывать:
– Мы провели там неделю. Отец занимался делами – Бастиана с нами на самом деле не было, – а я то гулял по городу в сопровождении слуг, то скучал дома. В пути было интереснее, чем в Облачном городе, и мне не терпелось отправиться домой. Раньше я никогда не проводил так много времени в одиночестве – в столице у Марко Фейры не было настоящих друзей, поэтому никто не приходил к нам в гости, и дом, сначала показавшийся мне роскошным дворцом, к концу недели выглядел тем, чем и был, – довольно-таки запущенным небольшим особняком в не самой благополучной части города… И вот как-то раз я совсем одурел от скуки и решил сбежать. Я ничего не боялся, потому что уже неплохо изучил близлежащие кварталы и улицу, по которой можно было легко попасть в самый центр столицы со всеми его диковинами. Я подговорил одного из мальчиков-слуг – моего возраста и примерно моего роста – посидеть у окна в моей комнате, изображая меня за книжкой, и в случае необходимости отвечая через дверь на вопросы старших. Я не знал, чем обернется моя… выходка.
– И чем же она обернулась?
– Выполняя приказ Аматейна, его люди сначала пришли к нам домой и схватили этого слугу, приняв за меня. Его оглушили и набросили на голову мешок, а потом потащили к моему отцу. Он увидел мальчика в моей одежде и позволил себя обезвредить. Он подумал, что этот мальчик – я.
Эсме охнула.
– Да, вот так все и вышло.
– Но что же случилось с тобой?
– Я бродил по городу, пока не устал, и решил вернуться домой. Еще за три квартала я увидел дым от пожара и бросился туда, но меня схватил какой-то человек, и я потерял сознание. Скорее всего, он уколол меня каким-то парализующим ядом. Я пришел в себя в доме, принадлежащем Рейнену Корвиссу… Меня там держали какое-то время, потом отправили в Сарму, к Крейну. Продолжение ты знаешь.
Эсме с сомнением покачала головой. Нет, конечно, – продолжения она толком не знала. Вся его жизнь представала перед ней россыпью разноцветных осколков, по которым невозможно определить, чем они являлись до того, как разбиться.
– Впрочем, еще кое-что, – вдруг прибавил Кристобаль безжизненным голосом. – Пока я был у Рейнена, моих родных начали убивать. Отца и брата казнили, но позже… Началось все со смерти дяди Алэно – наверное, самого умного и самого безобидного из всей моей немногочисленной родни. Он любил книги. Вы бы друг другу понравились. Не знаю, как он умер, но в тот самый момент, когда это случилось, я загорелся. В буквальном смысле – я лежал в кровати без сна и внезапно увидел,
Он тяжело вздохнул.
– Через три дня Марко Фейру казнили – на главной площади Облачного города, на глазах у тридцати тысяч человек, как изменника. Я не знал. Я вообще не понимал, что происходит, и Рейнен почти ничего мне не говорил, просто просил подождать, пока все не образуется. Вот я и дождался… В тот момент, когда он умер, снова пришел огонь – да, огонь приходил каждый раз, когда кто-то из них умирал, но теперь он сжигал меня изнутри, и с этим уже никто не мог справиться. Ощущения были такими же, как когда я горел на самом деле. Даже хуже. От этой боли я не мог потерять сознание.
А вот казнь брата я видел. Я сбежал-таки от Рейнена – к тому моменту меня уже сложно было удержать, не обезвредив как положено. Я забрался на колокольню Эльгиного дома и оттуда глядел, как его вывели на помост, как огласили приговор, как заставили встать на колени. Он был…
Кристобаль остановился, отпустил ее и, подняв руку, ощупал кончиками пальцев дыру на месте левого глаза. Эсме внезапно поняла, в каком виде Бастиан Фейра предстал перед теми, кто пришел посмотреть на его казнь, и ее замутило. Лицо Кристобаля сделалось белым как у призрака.
За его спиной на миг проступили огненные крылья, но тотчас же пропали.
– Идем, – тихо сказал он и снова взял ее за руку.
Они нашли лестницу и поднялись по ней на три уровня вверх. Палубы отделялись от лестничного колодца массивными дверьми, и не было слышно, есть ли там кто-нибудь живой. Эсме шагала по ступенькам, едва успевая за Кристобалем, хотя тот и прихрамывал. Тишина вокруг больше не казалась ей благим знаком – в этой тишине затаился враг, ждавший подходящего момента, чтобы напасть.
На следующем уровне лестница закончилась, и двери здесь не было. Они привыкли к сероватому полумраку, и оба оказались озадачены внезапной тьмой – густой и… плотной. Эсме прижалась к Кристобалю, а он привычным жестом поднял правую руку – и слабый огонек первопламени ярко вспыхнул.
А потом превратился в плеть и ударил по черной блестящей морде, ринувшейся на них из темноты.
Он толкнул Эсме назад, и она едва не свалилась кубарем на ту самую палубу, откуда они пришли. Полыхнуло первопламя; с сухим треском раскрылись пламенные крылья. Она со страхом посмотрела вверх, но увидела там только беспорядочное мельтешение огненных вспышек, сопровождавшееся глухими ударами. Существо, которое она едва успела разглядеть во время первой вспышки, было огромным – оно походило на черного змея, свернувшегося кольцами; его тело занимало все свободное пространство на палубе.
Эсме спустилась на несколько ступенек – и вдруг сквозь доносившийся сверху шум проскользнуло что-то еще. Что-то знакомое. Она вздрогнула, прислушалась и с ужасом поняла, что не ошибается, – где-то внизу раздавался вой паразитов, которые каким-то образом сумели выбраться из брюха.
Она шагнула было наверх, но там полыхнуло первопламя.
Ощущая себя на редкость безобидной и вкусной добычей, девушка повернулась лицом к серому полумраку, что плескался внизу, и стала ждать. Так или иначе, ей предстояло погибнуть, но мысль о том, чтобы встретить смерть лицом к лицу, почему-то успокаивала. Она видела змея и знала, на что способен Феникс; она понимала, что хвостатые твари доберутся до нее быстрее, чем завершится битва наверху.
Но вышло иначе. Через некоторое время – оно показалось ей вечностью – все звуки наверху затихли, а доносящийся снизу вой сделался лишь немного громче, и целительница, осмелев, стала подниматься. Она шла медленно, боком, преодолевая ступеньку за ступенькой в напряженном ожидании новых признаков битвы, однако их все не было. Наконец она поднялась достаточно высоко, чтобы увидеть, что случилось.
Кольца змеиного тела по-прежнему громоздились, куда ни кинь взгляд, но сам змей был определенно мертвее мертвого. Его голова оказалась разваленной на две части, и края жуткой раны дымились. Воняло горелой плотью.
Кристобаль стоял рядом с поверженным врагом, за его спиной алели крылья, а в правой руке еще не угасла огненная плеть. Почувствовав приближение Эсме, он резко обернулся – и она замерла, не в силах больше ступить ни шагу.
Она увидела птичий лик с массивным клювом и красными глазами. Левый казался чуть тусклее правого, но точно был зрячим. Черно-красные перья закрывали не только голову, но и шею; по ним то и дело пробегали искры. Превращение затронуло и руки – они вновь сделались похожими на птичьи лапы с острыми черными когтями.