Наталья Осояну – Дети Великого Шторма (страница 186)
– Мой маленький, счастье мое! – Длинные изящные пальцы пробежались по его горлу, задержавшись на уродливом шраме, и голос императрицы дрогнул. – Этот мерзавец поплатится за то, что сотворил с тобой! Он будет страдать, я обещаю!
Амари подумал, что под «мерзавцем» подразумевался Кристобаль Крейн, и взглянул в глаза матери, попытавшись беззвучно сказать ей: «Не надо». Чтобы все объяснить, пришлось бы говорить без остановки несколько часов, а то и весь день; сейчас он не был готов к такому подвигу.
Алиенора, конечно же, ничего не поняла.
Их свидание завершилось так же неожиданно, как и началось, – золотой вихрь улетел, взяв с него обещание, что этот вечер они проведут вместе и все друг другу расскажут. Амари, растерянный и немного злой, позволил слугам привести себя в порядок – старые привычки возвращались быстро, – и теперь стоял перед зеркалом в одиночестве, пытаясь понять, что следует делать дальше.
– Ты изменился, – проговорил знакомый голос, и Амари увидел отражение Ризель рядом с собственным отражением. Она была не в белом платье, как накануне, а в зеленом – только это, к счастью, оказался цвет темного мха, а не изумрудной молодой листвы. – Ты стал таким… серьезным. Взрослым. Совсем… другим.
– Почему-то мне кажется, – хрипло сказал он, – что если бы с неба падала звезда всякий раз, когда кто-то здесь подмечает случившуюся со мной перемену, то очень скоро ночи стали бы весьма темными.
– А вот мне кажется, – ответила Ризель, – что эта шутка вполне в духе Кристобаля Крейна… который, как мы знаем, все эти годы оскорблял и унижал тебя, чем и заслужил бесславный конец. Ладно, не будем о нем. – Она улыбнулась, легко коснулась его взъерошенных волос. – Ведь на самом деле мы оба изменились, да? Стали старше, поумнели…
– Ты такой и была. А я… – он пожал плечами. – Не знаю.
В зеркале отражались двое: стройный худощавый юноша, почти мальчик, и девушка с длинными белыми волосами. Они были разными и все же походили друг на друга так, как могут походить лишь брат и сестра.
Но кровное родство вовсе не предполагает взаимопонимания.
– Я знала, ты не поймешь. – Голос принцессы внезапно сел, и Амари ощутил болезненный укол в сердце: он только теперь понял, как сильно ранил сестру своим равнодушием, своей холодностью. – Я… пришла, чтобы попросить прощения за то, что случилось той ночью. Я жестоко с тобой обошлась, чтобы спасти от еще большей жестокости.
Вдруг зеркало лжет? Он повернулся и посмотрел на Ризель: принцесса выглядела очень уставшей, изможденной, словно не спала всю ночь… так оно и было, наверное. Сам Амари тоже не спал, но с ним всегда могла поделиться силой «Невеста», а с Ризель никто не делился.
– Ты больше не будешь носить траур, – проговорил он и взял ее за руку. – Я вернулся и никуда не уйду.
По лицу Ризель пробежала тень. С легкой улыбкой она высвободилась и отступила на шаг; Амари растерянно огляделся и увидел отца – Аматейн появился так тихо, словно вырос из-под земли. Как давно капитан-император наблюдал за своими детьми? Он был в маске, и это невольно порадовало Амари: уж лучше видеть перед собой грозного повелителя империи, чем пирата, который так виртуозно обманывал его капитана все эти годы.
– Вы помирились? – спросил капитан-император и прибавил, не дожидаясь ответа: – Превосходно! С учетом того, что моя дражайшая супруга наконец-то прервала свое затворничество, можно со всей смелостью утверждать: в нашей семье наконец-то наладилась жизнь. Амари, как думаешь, не устроить ли нам в честь твоего возвращения праздник?
– Я уже забыл, что это такое, – сказал принц.
– Значит, да, – подытожил Аматейн. – Дорогая, придется тебе заняться всеми необходимыми приготовлениями.
– Мне? – Ризель изумленно подняла брови, но тут же спохватилась: – Я все устрою, разумеется… если мне не будут мешать стражи, шпионы и прочая шатия.
– Не будут, – покладисто согласился капитан-император. – Сегодня я соберу совет и объявлю, что три года назад мы с тобой предотвратили покушение на жизнь принца, которое намеревался устроить Кристобаль Фейра. Для этого наследника престола пришлось отослать из дворца и спрятать. Неудачное стечение обстоятельств привело к тому, что Фейра сумел захватить моего сына… но все завершилось благополучно.
Аматейн взглянул на своих ошеломленных детей, и серебряная маска надежно спрятала его довольную ухмылку.
– Н-народу объявят… то же самое? – спросил Амари, чувствуя, как натягивается связующая нить между ним и «Невестой ветра». Капитан-император кивнул. – А что будет с Умберто и остальными?
– Все зависит от того, как этот морячок поведет себя в ближайшие дни, – ответил Аматейн. – Вероятно, ему и тем, кто его поддержал, предложат места на черных кораблях… а что касается
Принцесса смиренно последовала за отцом, не пытаясь воспротивиться, и Амари вновь остался наедине со своими сомнениями. Всего лишь первое утро, а ему уже пришлось выдержать три битвы – три разговора. С матерью, сестрой и отцом. Память услужливо подсказывала, что здешняя жизнь всегда была такой, но ему не хотелось верить. По коридорам дворца, как по венам, текли реки слов, кабинеты были заливами, а залы – морями; мгновение забывчивости или чрезмерного доверия могло стоить навигатору если не жизни, то фрегата… Впрочем, это было одно и то же. Амари сжал кулаки до боли в ладонях, зажмурился.
Надо собрать все силы и притвориться, будто он не понял, что сына-соловья Аматейн ни за что не признал бы.
Фаби казалось, что это суматошное утро никогда не закончится: сначала Ризель потребовала устроить ей ванну, потом велела отыскать какое-нибудь платье «не белого цвета». Если первое задание вместе с компаньонкой выполняли еще три служанки, то второе относилось уже к ней одной и было непростым – вот уже три года принцесса носила только белоснежные одежды. «Кошмар… – бормотала Фаби, перебирая гардероб своей госпожи. – Что делать, если я не найду ничего подходящего?»
Подходящее платье нашлось на самом дне сундука, который уже несколько лет не открывали, и было оно зеленым. Фаби едва успела все подготовить к тому моменту, когда Ризель закончила принимать ванну, и лишь потом поняла, что зеленый цвет может кое-кому не понравиться.
– Очень мило, – сказала принцесса, увидев свой новый-старый наряд. – Я и забыла о нем. Ты молодец!
И все, и ни слова о том, что белое платье, в котором она была накануне, Фаби пришлось прятать от служанок, потому что его от воротника до подола покрывали пятна грязи, крови и ржавчины. На робкий вопрос компаньонки, что следует с ним сделать, Ризель ответила равнодушно: «Сожги».
Фаби с огромным удовольствием сожгла бы и свои воспоминания.
– Я ухожу, – проговорила ее высочество, отвлекшись от непривычно долгого созерцания своего отражения в зеркале. – Если Амари не хочет идти ко мне, то я сама сделаю первый шаг, и даже капитан-император мне не помешает. Ты наведи тут порядок… а потом разыщи Рейнена Корвисса и передай ему это.
Воробышек с почтительным поклоном приняла из рук госпожи послание для алхимика и, как только Ризель ушла, принялась за дело. Вернуть на место все вещи, которые она поспешно вытаскивала из сундуков, было делом несложным, но долгим; впрочем, рутинная работа иной раз становится превосходным поводом для того, чтобы многое обдумать. Прогнав из головы мысли о том, где и почему ее душа бродила всю ночь, Фаби сосредоточилась на более важных вопросах.
Ризель до сих пор свободна – стражи-истуканы у дверей не в счет, – и за ней даже не следят. Почему? Если бы император намеревался поступить так, как требовал закон, то принцесса встретила бы рассвет в тюрьме. Значит, поняла Фаби, ее не собираются наказывать за измену.
А кого же тогда накажут?..
– Это не мое дело, – проговорила она, закрывая крышку последнего сундука. – Главное, чтобы ее высочество не пострадала.
Теперь можно было браться за второе задание Ризель. Спрятав в рукаве послание – обычный лист бумаги, сложенный вчетверо и даже не запечатанный, – Фаби направилась в северное крыло Облачной цитадели – туда, где поселили Рейнена Корвисса и его крылатую спутницу. Невольно ей вспомнилось, как в начале весны Лейла сокрушалась, что их обоих не отпускают домой; теперь уже был разгар лета, а эта странная пара все еще «гостила» во дворце. Фаби несколько раз пыталась познакомиться с крылатой девушкой поближе, но ей не хватало самообладания даже для того, чтобы просто подойти и поздороваться с удивительной музыкантшей.
Самое большее, что она могла себе позволить, – слушать игру Лейлы издалека.
«Почему их держат здесь? – спросила себя Фаби и не сдержала грустной улыбки. – Наверное, та вещь, о которой говорил Рейнен, оказалась лишь предлогом для того, чтобы вернуть его самого. Витес говорил, алхимику предоставили все необходимое для работы… интересно, когда Рейнен понял, что не сумеет отсюда выбраться?»
– Так-так, – сказал знакомый голос, и чья-то рука грубо схватила Фаби за локоть и развернула. – Куда ты торопишься, дитя?