Наталья Николаева – О чем молчит косметолог. Истории женщин, мечтающих о любви (страница 7)

Анна не могла поверить в услышанное: „Нет, это не Марина Викторовна. Это не она!“ У нее рушился в голове образ Марины Викторовны, женщины, умеющей любить и так себя скомпрометировавшей. Анна никак не хотела в это верить. Все сплетни и ложь! Однако ее величество жизнь непредсказуема: показывает человека с разных сторон, погружая его в разные обстоятельства. Жизнь как бы делает вызов каждому: „Ну что! Каким ты будешь в таких условиях? А в таких?“ Анне порой казалось, что, если нас самих собрать из разных периодов нашей жизни в одну комнату, то мы не узнаем самих себя, будем как группа совершенно разных людей, может, даже и поссоримся.

Марина Викторовна появилась у Анны спустя неделю после этого разговора. Она зашла в кабинет своей уверенной походкой. Выглядела она великолепно: и новая прическа, и новые наряды, как всегда подчеркивающие все ее достоинства. Она теперь обладала стройной фигурой. Съездила в Турцию и там сделала себе пластические операции на лице и теле. Марина Викторовна была рада видеть Анну, да и Анна тоже. В это время раздался телефонный звонок, Марина ответила: „Да, милый! Конечно, радость моя! Я уже перевела на счет деньги. Все оплачено. Целую!“ „Ой, Анна! Как я давно у вас не была. Каюсь, съездила к заморским хирургам. Не удержалась! Помню, помню, что вы не одобряете. Я слабая женщина, как оказалось, поддалась желанию быть молодой. Уж простите! Но к их косметологам не ходила, свои есть!“ – Марина Викторовна немного кокетничала, при этом многозначительно посмотрела на Анну. Анна улыбалась. „Ну, как мне сделали? Как вам результат?“ – нетерпеливо спросила она Анну.

– Да, все отлично. Вы выглядите превосходно!

– Мне тоже нравится! – самодовольно ответила Марина и начала свой рассказ, удобно устроившись на кушетке, ей не терпелось похвастаться:

– Я столько, конечно, перенесла! Я же в Турцию полетела отдыхать. А накануне отлета ко мне в кабинет зашел мой сотрудник, повар, Андрей. Он принес мне на утверждение свои новые блюда. У меня тогда не было шеф-повара. Анна, готовит он чудесно! Вам нужно к нам прийти! Я настаиваю! Еще и цветы подарил. В общем, я поняла, что попала. Как-то он на меня так смотрел, что у меня внутри все начинало петь и плясать. Это я образно. Мы с ним вместе продегустировали его блюда, выпили шампанского, и я… В общем, согрешила. Потом себя ругала. Думаю, но он же мне в сыновья годится. Однако то, что я с ним испытала, я забыть не могла, и оно перебарывало все мои разумные доводы прекратить эти отношения. Я не знаю, что это. Страсть, любовь, отчаянная попытка устроить свою судьбу в середине жизни, бегство от одиночества? Не знаю… Хотя нет, я вас обманываю. Это какое-то дикое, мощное, как ураган, желание жить на полную катушку и быть сверхсчастливой! Знаете, мы живем один раз. Мужа я похоронила, сына вырастила, одна несколько лет жила. Устала! А тут он. Молодой, красивый, страстный, такой нежный и заботливый. Все для меня делает. Он мне даже сапоги надевает. Я как Екатерина Великая. И работает исправно. Мы с ним везде вместе. Поначалу я стеснялась своего возраста, не выходила с ним в свет. Вот и решилась на операцию. Турки молодцы, делают все что хочешь быстро, правда, дорого. Я уже через пять дней после операции домой прилетела. Три месяца скрывалась на даче, не хотела, чтобы меня такую видели. Андрей же все узнал и приехал ко мне. Сказал мне, что зря я это сделала, что он меня полюбил такой, какая я есть. Я, конечно, цвела в этот момент. Я его Андрейкой зову. Он мне и машину починил, и по дому все делает, и в ресторане французскую кухню развивает. Я его шеф-поваром сделала. Он в кулинарном конкурсе первое место занял. А какие он завтраки готовит?! Ммм! Сын мой меня не понял, уехал. Ну и ладно. Он уже взрослый. Обиделся, даже внучку мне не привозит. Ладно, у каждого своя жизнь. Я им все равно помогаю и рада буду видеть, если приедет. Но хочу, чтобы они меня вместе с Андреем принимали, иначе пусть не приходят. А мнение окружающих меня теперь уже совсем не волнует. Пусть что хотят, то и думают, их право, но в мою жизнь не лезут. Да я и не позволю. Примеров в истории много, когда женщины старше. Вот Есенин и Айседора Дункан. Но у меня длинного шарфа нет и не будет. Поэтому не удушусь (ухмыльнулась Марина Викторовна). Андрейка мне даже жениться предлагает, чтобы все законно было. А что? Может, мне еще и ребенка удастся родить. Сегодня возможности медицины вон какие! Анна, я только сейчас поняла, что такое жизнь! Жить нужно в свое удовольствие! Хватит, натерпелась. Все раньше пыталась угодить всем. Я правда думала, что буду его ревновать. А вышло наоборот, что он меня ревнует. Я ему говорила, что, если ревнуешь, то не любишь, он же мне в ответ заявляет, что „я не могу, чтобы кто-то на тебя смотрел“. Но со мной всегда ласковый, нежный. Он знает все мои хотелочки. Меня Бог наградил им за мои страдания. Но и я все ему отдаю, стараюсь его хотелочки исполнить».

В этот момент раздался стук в дверь и вошел ее Андрей. Действительно, это был молодой красавец. Высокий, стройный, спортивного телосложения, лицо приветливое, волосы темно-русые, глаза карие. Он заботливо поинтересовался: «Милая, ты еще долго? Я уж потерял тебя. А ты вот где?» Он кивнул Анне и опять повернулся к Марине. Он помог ей встать с кушетки, помог одеться, туфли застегнул. Марина же сияла и Анне тайком подмигивала. Уходя, сказала: «Анечка! Не знаю, когда приду. Наверное, перед свадьбой. Вот он теперь мой косметолог!» Марина нежно потрепала андрею волосы.

Они ушли, но у Анны было неприятное ощущение, что что-то она не договаривает, что-то скрывает, как будто сама себя убеждает в том, что счастлива! Анна вспомнила ее прежнюю, ее же описание любви, рассуждения о ревности. Теперь она себе противоречила. Марина Викторовна отдалась этим отношениям вся, отключив свой разум. Такое складывалось ощущение, что она самоутверждалась через эти отношения. Мол, вот посмотрите, как меня любят! Какая я хорошая! И где же ее прежние призывы самим учиться любить, безгранично доверять? Анна вспоминала ее рассказ и не верила, как человек мог за это время измениться. Ее, конечно, восхищали в Марине Викторовне ее независимость от мнений других людей, ее уверенность, и в то же время пугало ее жадное желание жить, ее такое излишне легкое, немного наивное отношение к жизни, особенно ее настрой родить ребенка или самой, или с помощью ЭКО. Но это все ее мысли, Анны, и она не имеет права вмешиваться в жизнь Марины Викторовны. Анна поймала себя на том, что испытывает к ней не зависть, не раздражение, а жалость. Именно жалость к женщине, которая предала саму себя, свои ценности и погрузилась в самообман. Как же прав великий наш поэт Александр Сергеевич: «Ах обмануть меня легко, я сам обманываться рад». В Андрее чувствовалось двойное дно. Он с виду такой смирный, приветливый, но его взгляд порой выдавал в нем какой-то тайный умысел.

Анна не стала больше погружаться в размышления о них. Не ее это дело. Ее мнения никто и не спрашивает. Хотя она ошибалась. На кухне ее уже поджидали Света и Валя, чтобы узнать подробности жизни Марины. Они буквально набросились на нее с вопросами: «Ну, что она тебе рассказывала? Будет она рожать? Она же беременна? Или нет? Давай, говори, не тяни!». Анна такого поворота событий не ожидала: как они могли про это знать? Она даже еще рот не успела открыть. Света с Валей не нравились Анне, она им резко ответила: «Так, тема закрыта. Я врач и информацию, которую мне доверяют пациенты, не разглашаю!» Света фыркнула и вышла, Валя же высказалась: «Да можешь и не говорить. Мне все рассказала уже подруга ее свекрови. Она беременна. Вот он и бегает за ней по пятам». Анна стояла, ошеломленная. Она ведь и не спросила ее об этом, инъекции беременным противопоказаны. Анна успокоилась тем, что сделала ей уходовую процедуру, а это не противопоказано, хотя в мыслях были планы и на инъекции.

Марина Викторовна записалась буквально на следующий день. До свадьбы было три недели, и она решила поставить себе ботулотоксин. В кабинет она просто влетела, так торопилась, чтобы ее Андрейка не узнал, что она хочет сделать:

– Анна, хочу лоб и межбровье уколоть, как раньше. А то морщины стали появляться. Давно не делала.

– Хорошо, Марина Викторовна. Давайте только согласие заполним.

– Да что там заполнять. Я тебе доверяю. Сделай мне, и я побежала.

Анна понимала, что ей нужно выяснить информацию о ее беременности. Но как ее об этом спросить? Она же может обвинить ее в том, что Анна сплетни разносит или как минимум слушает. Анна решила включить стиль под дурачка. Она продолжила:

– Да, Марина Викторовна, конечно. Но с нас требуют, давайте быстренько уточним. И Анна стала читать противопоказания из информированного согласия, уточняя каждое у марины Викторовны:

– Ну и беременность и кормление грудью.

Тут Марина Викторовна встрепенулась:

– А что? Ботулотоксин вреден беременным?

– Да, могут быть осложнения, – пояснила Анна.

– Ну ничего от вас, дорогая моя, не скроешь. Анна, я вам признаюсь, я беременна. Сама от себя не ожидала. Мне 52 года, и я беременна. Уже четыре недели. С первой попытки эмбрион прижился. Я так для себя загадала, что, если суждено малышу быть, значит, ЭКО мне поможет. Андрей мой просто на десятом небе. Я немного в растерянности. А вы, что скажете? Я ненормальная? – обратилась она к Анне.