Наталья Николаева – Небесное чудо (страница 4)

– Твоя лошадка, твоя. Люби её, погладь её, пожелай ей быстро-быстро бегать. Запомнил, как её зовут?

– Салют, – отвечал братец Шурик, или – Молния, – или, – Ураган.

Так он учился говорить. А когда в имени лошади была буква «Р», отец просил произнести слово очень-очень усердно и чётко, а потом ещё несколько раз повторить.

– Ну, вот и с этим справились, – гладил он по головке мальчика, – и всё остальное преодолеем. Отец был очень строг и деятелен. И звали его тоже Александр Александрович.

В воздухе с приездом дядюшки Володи, как всегда, начиная с тех благословенных дней детства, почувствовалась тёплая волна. Что-то невыразимо нежное, светлое, живое и всегда новое втекало в душу с каждым новым вдохом. Поэтому-то теперь, как и в детстве после радостных объятий с дядюшкой, у Александра наступил момент непреодолимого желания помолчать, вдыхая этот дивный воздух, который будто привозил с собою дядюшка. В детстве он не обращал на это внимания, а вот уже пару лет это сначала ощущение, а потом уже постоянное чувство не покидало его в присутствии дядюшки Володи. В груди будто что-то оттаивало, теплело, хотелось улыбнуться, пожать гостю руку не приличия ради, а от души и пожелать побыть рядом подольше, несмотря на все дела, самые неотложные, которых куча, и они расписаны по минутам. Будто по волшебству они отодвигались в сторону, и главным становился дядюшка, его присутствие здесь и тот радостный дух, который он с собою привнёс в воздухе. В руках Александра сверточек, завернутый в шелковую материю, тоже как будто приобрел живую силу.

– Невероятно, – подумал молодой человек про себя. – Невероятно, – подумал он то же самое, но не в голове, а где-то в нём самом, и ему стало тепло и радостно. Он уже заметил, что с некоторого времени с ним стало происходить от подарочков дяди Володи. И тогда он стал, чтобы продлить это чувство радости и тепла, растущее в нём, развязывать подарочек, всегда обязательно завязанный шелковой ленточкой, медленно и осторожно, чтобы продлить эту радость, изливающуюся изнутри на его губы и лицо улыбкой. – Что же тут на этот раз? Ну-ка! Ну-ка! – сказал, наконец, Александр тихо, но так, чтобы дядюшка слышал. Он ведь как никто другой знал, что дядюшка очень обрадуется слову внимания.

Дядюшка Володя озарился улыбкой. Он очень любил эти моменты, потому что втайне очень молился от всего сердца, чтобы через подарочек этот (или какой другой, это неважно) оттаяла душа братца Шурика, чтобы Бог, Единственный, Великий, Животворящий и Всемогущий Бог коснулся её Духом Своим Святым. А тем более, что к этим подарочкам для братца Шурика на радость ему всегда присоединялась всем сердцем и единственная ненаглядная доченька дядюшки Машенька. Она и шелковые тряпочки подбирала, и бантик завязывала и, конечно же, молилась за спасение души соседского сына. Этой беззлобной, доброй и чистой душе всегда и для всех хотелось чистой и радостной жизни, любви Божьей и Его покровительства. О том она всегда и просила, делая добрые дела. А на этот раз она втайне попросила Бога, Иисуса Христа, Духа Святого и Матушку Царицу Небесную выдать её замуж, если Им будет это угодно, за Александра. Её сердечко трепетало нежностью и страхом перед волей Всевышнего и, завязывая бантик, она заплакала счастливыми слезами любви и благодарности Богу за всё, что Он делал для неё в этой жизни.

– Господи, молю Тебя, пусть всё будет по воле Твоей. Ты Сам сердцеведец и знаешь мою искреннюю и чистую любовь к Александру, знаешь моё желание служить ему как мужу во все дни жизни его и молиться за него, чтобы он шёл по жизни в милости Твоей и совершал свои поступки и дела по воле Твоей, чтобы он никогда, никогда в жизни не отошёл от Тебя, не потерял, не забыл Тебя. Ведь и это Ты знаешь, что я боюсь за его душу, которая так податлива суете и влияниям нового, суетливого образа жизни. Его богатство так велико, что он может сбиться с пути к Царству Небесному. Не допусти этого, Святая Троица.

Так молилась Машенька, призывая Бога Всевышнего, Единого во Святой Троице, совершить Свою волю на ней грешной. И теперь, в ту самую минуту, когда руки Александра развязывали чудный бантик на подарочке, Силы Небесные чудотворили над ним. Духом Своим Святым Отец Небесный послал радость в сердце чада Своего и оживил в памяти молодого человека образ чудной, кроткой, безкорыстной девы Машеньки Евграфовой, не красавицы со светских балов, а души-девицы, ангела-хранителя, сильной и чистой, и прекрасной душой и ликом. Александру захотелось вдруг поцеловать розовый подарочек и, удивившись на самого себя, он так и сделал.

– Господи, как  хорошо-то, – мелькнуло неожиданно в его сердце.

Захотелось обрадоваться в открытую, но… цензор, живущий в его голове, не позволил, и молодой человек быстро взял себя в руки. Тут же появилась мысль:

– Не расслабляйся, парень, не вольно, – почему-то голосом покойного отца.

Александр быстро собрался и не позволил себе расслабиться.

Дядюшка Володя очень надеялся на тёплый приём подарочка, знал и отцовским сердцем проникал в тайные чувства своей доченьки и конечно поддерживал её желание. А в сердце своём, которое умело думать, он со смирением просил так:

– Господи, пусть будет всё по воле Твоей. Ты Один знаешь, что лучше для спасения нас грешных. А моё отцовское желание Ты тоже знаешь. Христос-Спаситель, сердцеведец, растопи лёд души, самонадеянность и деловую расчётливость Александра.

И когда он подавал подарочек, то очень надеялся, что помощь душе братца Шурика обязательно придёт, пошлётся Богом Духом Святым. Нет, он ни в коем случае не хотел расслабленности, лени, неделовитости, а просил оживотворения души парня, поворота  её к Богу и труда с помощью Божьею. Он сам, как никто знал, вернее, познал, что значит труд в Боге и во славу Его. Как радостно он спорится и насколько легче и радостнее душе, как она становится податлива на добрые дела.

Они стояли вблизи прекрасно обновлённой конюшни. Молодой хозяин закончил работы совсем недавно, и лошади из времянок уже были переведены в постоянные, новые «жилища». Оборудование конюшен делалось по образцам заграничных фотографий. Александр провёл долгую подготовительную работу, сам всё выбрал, художнику-архитектору поручил сделать проект, щедро заплатив за него. Несколько раз приходилось увольнять нерадивых рабочих. Когда строились новые конюшни, сердце Александра трепетало. Всё его существо было собрано в единое горячее желание довести дело до конца и сделать всё не только хорошо, но прекрасно. И ещё всё время вдохновляла мысль или даже, скорее, мысленный лозунг:

– Так, чтобы отец порадовался…, если бы был жив.

Вдруг Александр взглянул на небо. Взглянул так просто, даже без особого внимания, как будто даже в пространство. Но нечто, что ему в данный момент, да, да именно в этот момент посчастливилось там увидеть не то что бы поразило его, а остановило в нём прежнее видение всего окружающего и как бы помогло переступить на новую ступеньку жизни, жизни внутренней, духовной. Небо во время этого разговора двух объединённых духом людей: одного – потерявшегося в огромном суетном мире сироты братца Шурика, и другого – чужого по крови, но любящего его всем сердцем беcкорыстной отцовской любовью и желающего спасения его душечке соседа дядюшки Володи – расчистилось настолько, что ни облачка на нём не осталось – только нежная, ласковая голубизна, льющаяся в самую душу. Оно стало будто живым полотном и в тот момент, когда «добрый молодец» привычно вскинул глаза, чтобы глянуть вдаль, живое полотно действительно ожило. Нежно-нежно розовое облачко стало выплывать из сияющей глубины неба. Именно из самой глубины. Это облачко обрамляло золотое сияние, как будто корона красовалась на великолепной розовой головке. Но самым чудесным и неподдающимся никакому на свете запечатлённому описанию было то, что облачко в своём золотом сиянии летело прямо на молодого человека, как будто он стал избранником, и к нему летит эта небесная благодать. А душе-то, в душе вдруг такая праздничность засияла, какой Александр отродясь не испытывал.

– Господи, Боже мой, что это за диво такое, – всем сердцем, ничего не боясь и ни о чём не думая громко воскликнул он. Вот только не знал, да так и не узнал он до конца дней своих вслух крикнул или про себя, потому что иногда в такие духовно высокие моменты вспоминается одно, а на самом деле было другое. И это потому, что главная, внутренняя наша жизнь, скрытая от зрения и слуха окружающих, вдруг начинает менять своё русло и сначала как бы пробуждаться после долгого смертного сна, потом, подбадриваемая и движимая силою Духа Святого по молитвам любящих людей, набирает силу и берёт верх над жизнью внешней.

Это чудо осознания внутренней, невидимой силы своей сущности, которую люди посвященные называют духовной, вдруг в одно мгновение произошло с молодым человеком.

– Я,  не я, а кто-то гораздо больший, чем я привык о себе думать и считать, но больший тихо, не помпезно-величественно, так, чтобы все обо мне знали, говорили, уважали, считались, а как-то незаметно, будто со стороны, но чтобы хорошо делалось другим, хорошо, но только не ясно откуда, почему и как.

Он осознал свою душу, её живую силу, её связь, истинную, животворящую и всемогущую связь с Богом-Творцом Живым, и понял в этот краткий миг, что духом можно многое сделать, только если установка твоего духа, который собственно и есть двигатель всякого дела на Земле бескорыстная и для Бога полезная. Всё это, как озарение, пронеслось внутри Александра, будто кто-то беседовал с ним, пока он, не переводя дыхания, смотрел на приближающееся розовое облачко в золотой короне.