Наталья Ник – Меня продали моей тёте (страница 3)
– Вам налить? – спросила девчонка, что резала овощи и протянула баночку пенного напитка.
– Давай. – согласился Димка.
Я отрицательно покачала головой. Я никогда не пила. Тётя Марина говорила, что мне нельзя. По здоровью. Никто из ребят настаивать не стал. Димка глотнул, поставил железную банку на стол и умчался к парням. Мы с девчонками отправились за ним. Я схватила Димкину банку и быстренько хлебнула. Я не собиралась пить! Ну, интересно же. Только глоточек.
Поставив уварованный напиток на стол, я поспешила за остальными. Неожиданно живот свело спазмом. Меня пронзила резкая боль, будто под ребра воткнули раскалённый штырь. Я закричала! Согнулась пополам и свалилась на землю. Все кинулись ко мне. Примчался Димка и бухнулся на колени рядом.
– Аня, что болит? Что?! – он бешеными глазами смотрел на меня. От боли я не могла ответить.
– Пустите. – подбежал парень, брат одной из девчонок. – Так. Смотри на меня. На меня. Я врач. – сказал он Димке. Я могла только коротко дышать. – Срочно звоните в скорую. Так, а мне нужно…
Что ему нужно я уже не узнала. Сознание затуманилось и упало во тьму.
Глава 4
Пи-пи-пи. Мерзкий звук ввинчивался в мозг. Кто-то издевается надо мной. Тук-тук-тук. Это что так принято, долбить человека по лбу. Как же больно. И плохо. Почему темно? Нет не темно, это мои глаза закрыты. Я попыталась поднять веки. Неподъемно.
– Она будет жить? – слышу взволнованный голос тёти.
Глаза всё-таки открылись. Сквозь щёлочку вижу мужчину во всем белом. А, это просто врач. Он что-то отвечает тёте. Я не слышу и снова съезжаю во тьму. Хорошо. Здесь тихо и не больно.
…
Потом я просто проснулась. В палате, где частенько лежала во время обследований. Вот и сбылись предсказания тётушки. Я заболела. Ну, кто скажет, что она не ясновидящая?
Повернула голову. В удобном кресле рядом с кроватью сидела тётя. Ей даже принесли кресло. Не удивительно, учитывая, сколько тут стоит лечение. Тётя читала книгу. Уловив моё движение, она быстро встала.
– Лежи, моя радость. Как ты?
Я прислушалась к себе. Ничего не болит. Голова в порядке. Живот? Тоже хорошо.
– Вроде нормально. – я попыталась подняться.
– Лежи, лежи. – подскочила она ко мне.
– Мне в туалет.
Я села на кровати, нашла шлепки. Голова немного кружилась, а так нормально. Тётя помогла мне дойти до ванной комнаты, что была тут же, в палате.
Сделав дела, открыла кран и умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало. Нда, после всего пережитого с красотой не задалось. Золотистые волосы потускнели и торчали петухами, под глазами сияли синяки. Ладно, поправимо.
Вернувшись, села на кровать и уставилась на тётю. Она на меня.
– Что со мной произошло? – спросила я.
– Сильнейшая интоксикация. – помявшись ответила тетя. – Ты что вчера ела?
– Кашу на завтрак, хлеб, масло. Всё вроде. А ещё помидоры свежие.
– Алкоголь пила? – тётя смотрела на меня, прищурившись.
– Глоток пива. – призналась я.
– Вот и результат! – тетя всплеснула руками. – Ты же знаешь, тебе нельзя, это ведь…
– Почему? Почему мне нельзя? – разозлилась я. – Что у меня за болезнь? Почему ты мне ничего не говоришь?
– Моя радость, – тетушка села рядом и обняла меня, – прости, я так за тебя переживаю. Не хотела лишнего волновать. Я поговорю с Игорем Ивановичем, он тебе всё расскажет. Угу? Ты мое солнце, я так люблю тебя.
Мне стало стыдно. И чего я на тётю накинулась? Ведь знала, про пиво. Сама виновата. В палату постучали. Тетушка поднялась, открыла дверь и на кого-то зашипела.
– Кто там? – я вытянула шею.
В щель протиснулась взволнованная физиономия Димки. А потом и он сам.
– Как ты? Я чуть не умер от волнения. – он подлетел ко мне, плюхнутся рядом и обнял. Крепко-крепко. Тётя смотрела на нас, недовольно поджав губы.
– Уже всё хорошо. – я положила голову ему на плечо.
– Пойду с врачами поговорю. – тётя Марина вышла из палаты
Мы с Димкой смотрели друг на друга и глупо лыбились.
– А что с тобой стряслось? Тебе сказали? – спросил Дима.
– Нет.
– Почему? – удивился он.
– Потом скажут. Мне вообще никогда не говорят, только тёте.
– Почему? – ещё больше удивился Димка.
– Не знаю. Всегда так было.
– Странно. Надо все из них вытрясти.
А действительно, почему я раньше об этом не думала. Наверное, потому что так было привычно. Так было всегда.
Дверь открылась и, сверкая лысиной, вошёл мой врач, Игорь Иванович.
– Ну что, Аннушка, безобразничать больше не будем?
– Я не специально. – смутилась я.
– Верю. Вот таблетки, давайте выпьем.
– А что со мной? Я хочу знать. – твердо произнесла я.
Игорь Иванович застыл и посмотрел на меня исподлобья.
– Я вашей тёте всё рассказал.
– Я не моя тетя. – я отодвинула таблетку.
– Ну, хорошо. Сейчас я закончу обход и зайду. Так пойдет? Тогда пейте.
Я привстала, потянулась за стаканом и неловко толкнула тумбочку. Вода расплескалась, а таблетка ускакала куда-то под кровать. Димка дернулся за ней, но не нашёл.
– Какая вы неловкая. Не нашли, молодой человек? Ладно, сейчас принесу другую.
Игорь Иванович вышел. Димка вернулся ко мне на кровать.
– О, вот она. – оказывается он наступил на таблетку.
Он взял бумажную салфетку с тумбочку, поднял ею таблетку, поискал глазами ведро и сунул беглянку в карман. Вернулся Игорь Иванович:
– Пейте. – он протянул мне таблетку. Я выпила.
Игорь Иванович сам взял кровь, ещё раз осмотрел меня и принялся считать пульс. Захотелось спать. Прям нестерпимо.
– Димка, придёшь завтра? – спросила я, забираясь на кровать.
– Ты что спишь? Доктор, почему она так резко засыпает? Что с ней.
– Всё хорошо. – ответил Игорь Иванович. – Она после тяжёлого отравления.
– Какого отравления? Она ничего такого не ела. – возмутился Димка.