Наталья Мусникова – Звёздный путь. Дом судьбы (страница 8)
Вопрос был задан с подвохом, впрочем, за время службы в замке Онки успела понять, что графиня Оледеску никогда ничего просто так не говорит и не спрашивает. Девушка почтительно присела, невольно теребя край передника:
- Нет, госпожа, это мне не известно.
- Да где тебе, - брезгливо передёрнула плечами Эдерия, досадуя, что не может устроить воспитаннице небольшую, но греющую сердце пакость, уволив со скандалом именно тех слуг, которых воспитанница хочет забрать с собой.
'Впрочем, эту девчонку вполне можно выгнать, - размышляла графиня, нарочито медленно поднимаясь по лестнице, - она, как мне кажется, довольно близка с Алиной, - женщина хищно прищурила фиолетовые, в минуты гнева становящиеся чёрными, глаза, - хотя зачем увольнять? Можно сделать гораздо изящнее'.
У входа в библиотеку Эдерия небрежным взмахом руки отпустила Онки, а когда девушка стала спускаться вниз, сильно толкнула её в спину. Отчаянно вскрикнув, горничная взмахнула руками в попытке удержать равновесие и кубарем покатилась вниз, звучно пересчитывая ступени, замерев ворохом тряпок в самом низу. Графиня удовлетворённо улыбнулась, отметила для себя, что звукоизоляция на втором этаже определённо хороша, после чего вошла в библиотеку, разумеется, не постучав. Во-первых, не предупреждая о визите легче застать врасплох, а во-вторых, это же её дом, к чему манерничать?
К мимолётному огорчению графини, воспитанница ничем противозаконным, по крайней мере на первый взгляд, не занималась, сидела себе спокойно за столом, где так любил сиживать её отец, и что-то изучала в висящем напротив вирт-окне. Увидев Эдерию, Алина чуть заметно вздрогнула и лёгким взмахом руки свернула окошко прежде, чем графиня смогла что-либо в нём прочитать.
'Интересно, что это паршивка тут читает? - Эдерия слегка наморщила носик. - Жаль, что у меня нет даже гостевого доступа в библиотеку'.
Графиня пытливо посмотрела на невозмутимую, как того и требовали правила хорошего тона, воспитанницу и негромко вздохнула. Вряд ли это были порносайты или ещё какие-нибудь порочащие честь невинной девицы материалы, скорее что-нибудь заумное и занудное, как и сама Алина.
'Ей эрдеец-то в пару будет, такой же примороженный. Интересно, а создать потомство они смогут или в пробирке будут выводить, как плесень?' - Эдерия тряхнула головой, прогоняя ненужные размышления, и приторным голосом прокурлыкала:
- Пришло сообщение от твоего жениха.
Изящные брови девушки вопросительно приподнялись, на красивом личике отразился вежливый интерес.
'Да уж, из самого отсталого робота и то получится более восторженная невеста, чем из этой ледышки, - раздражённо подумала графиня. - Она же мне свой тормознутостью всё дело испортит, журналисты мигом поймут, что ни о какой пылкой любви с первого взгляда и речи не идёт, а затем примутся раздувать страшилку о жестокосердной мачехе и несчастной сиротке. Тьфу, гадость какая!'
Эдерия наклонилась к Алине и прошипела, точно разбуженная треайская гадюка, чей яд проникал даже через скафандры повышенной защищённости:
- Послушай меня, девочка, хватит изображать ледяную статую.
В голубых глазах девушки что-то скользнуло неуловимое, похожее на насмешку, но ясный голосок был тошнотворно вежливым и почтительным:
- Не понимаю причин вашего гнева, графиня, я всего лишь соблюдаю правила приличия, как вы и просили.
Эдерия досадливо поморщилась, вспомнив, сколько раз просила противную девчонку вести себя прилично и сдержанно. И вот, пожалуйста, её молитвы всё-таки оказались услышаны, причём в самый неподходящий момент!
'У, выдра голубоглазая, - с ненавистью подумала графиня Оледеску, стискивая холёные пальчики с такой силой, что ногти впились в кожу, - кочевряжишься передо мной, пользуешься тем, что я тебя в присутствии гостей и пальцем тронуть не смогу! Ну да ничего, подожди немного, и перед моим окном взлетит на воздух вражеский корабль!'
Эдерия хищно улыбнулась, вспомнив о том, какой 'приятный' сюрприз приготовила для своей ненаглядной, в смысле, глаза бы её не видели, воспитанницы, и деловым, лишённым всякой приторности голосом отчеканила:
- Послушай меня, Алина. Я знаю, что мы друг другу не нравимся, более того, не будет преувеличением сказать, что мы терпеть друг друга не можем.
Девушка молчала, не спеша подтверждать или опровергать услышанное.
- Так вот, - графиня задумчиво побарабанила пальчиками по столу, - у меня к тебе деловое предложение.
Впервые с момента начала беседы в глазах Алины появился интерес, не кукольно-вежливый, откровенно бесящий Эдерию, а самый настоящий, живой и неподдельный.
- Ты изображаешь нежную любовь к жениху, как в романах, - графиня небрежно вытащила два вирт-окошка из своего комма, - вот, ознакомься, я подобрала самые приличные, без лишних слюней. Особо не переусердствуй, гости и пресса должны поверить именно в любовь, а не в то, что ты под кайфом или головой сильно приложилась. Так вот, ты изображаешь любовь, - повторила Эдерия, пристально глядя в глаза воспитаннице, - а я в свою очередь наделяю тебя деньгами, десять тысяч единиц и... Что там тебе ещё нужно, помимо денег?
Алина задумчиво прищурилась, став в этот момент похожей не только на отца, но и на Эдерию, впрочем, такое сходство, признай они его, не порадовало бы ни ту, ни другую. Девушка молчала не потому, что не знала, чего попросить, она пыталась понять замысел графини, а помимо него ещё и сформулировать свою просьбу так, чтобы Эдерия не смогла её исказить или вообще не выполнить.
- Ну, чего застыла? - рыкнула графиня Оледеску, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и с трудом сдерживаясь, чтобы не встряхнуть зависшую, как старый компьютер, воспитанницу. - Обалдела от свалившегося на тебя счастья? Или сомневаешься, хватит ли у тебя таланта сыграть влюблённую?
Алина наконец отмерла, моргнула, невольно привлекая внимание Эдерии к своим пушистым и длинным, словно специально нарощенным, ресницам и вызывая болезненный укол женской ревности и зависти.
- Мне нужно пятьдесят тысяч единиц. А ещё официально составленный и по всем правилам юрисдикции заверенный документ, что ты передаёшь все права на меня моему мужу, а в случае его кончины мне лично. Ты отказываешься от опеки надо мной, не станешь искать со мной встреч и вообще забудешь о моём существовании.
Графиня с трудом удержалась, чтобы не пройти по библиотеке в пламенном цыганском танце, залихватски тряся грудью и выбивая пятками дробь.
- Да запросто, - Эдерия не стала скрывать своей радости, нагнулась к Алине и заговорщически подмигнула. - Что, решила избавиться от своего муженька сразу после свадьбы и зажить в своё удовольствие? Вот теперь я верю, что мы с тобой одной крови. Знаешь, Алинка, в честь того, что в тебе наконец-то проснулась деловая хватка, я готова презентовать тебе на свадьбу две... кхм, сто пятьдесят тысяч единиц. Живи и радуйся, только помни, - изящный пальчик наставительно поднялся, - ты тоже забываешь о моём существовании, не прилетаешь, не пишешь, не звонишь и, самое главное, о деньгах не просишь. Тебе сто пятьдесят тысяч и бумага, мне всё остальное. По рукам?
Алина. Предложение Эдерии было не просто заманчивым, а головокружительным, ведь оно сулило мне свободу! Правда, ценой отречения от наследства, но мне бы очень хотелось верить, что родители, будь у нас возможность встретиться и пообщаться, меня бы поняли и не осудили. Я не была эмпатом в полной мере, но витающую над головой угрозу, с каждым годом становящуюся всё реальней и ощутимей, различала безошибочно. Графиня Оледеску хоть и могла придать себе облик невинной овечки, на самом деле была той ещё хищницей и не задумываясь пошла бы на любую крайность ради сохранения титула и прилагающихся к нему богатств. Единственное, что меня останавливало, - это опасение, что меня обманут. Обещать и выполнить - вещи разные и, увы, Эдерия это знала даже слишком хорошо. Я глубоко вздохнула, понимая, что балансирую на грани чёрной дыры, после выхода из которой к прежней жизни возврата уже точно не будет.
- По рукам. Только сначала ты составишь документ по всем правилам и передашь его мне, а уж после этого я начну, - в моём голосе помимо воли зазвучали ядовитые нотки, - обожать своего жениха.
Кстати, не знаю, как там с обожанием, но уважения Габриель точно заслуживает. Сведения о нём были засекречены столь качественно, что даже Генрих не сумел ничего раздобыть, а при попытке копнуть поглубже, в дом друга моего отца пожаловали очень вежливые молодые мужчины, которые настоятельно просили прекратить археологическую деятельность. Угроз прикопать в случае неповиновения произнесено не было, но иногда молчание бывает красноречивее тысячи слов. Резонно предположить, что если эрдейца защищают так основательно, то как специалист он превосходен, а папа всегда говорил, что талант, каким бы он ни был, достоин уважения.
Эдерию заметно перекосило, она терпеть не могла, когда ей ставят условия, только и я отступать была не намерена, прекрасно понимая, что для меня это в прямом смысле слова вопрос жизни и смерти. Наконец, графиня совладала с собой или придумала другой способ мне напакостить и пропела ангельским голосочком: