Наталья Мокроусова – Зелёная дверь (страница 2)
– Кончай ломать комедию! – заговорил полицейский, повернув голову в сторону окна, где цветные полосы сменились молочно-белой дымкой.
– Бабушка подтвердит, что у меня есть билет! – заскулила Поппи, все еще надеясь решить ситуацию мирно.
– Я не к тебе обращаюсь, – полицейский впервые взглянул на нее.
Взгляд холодных голубых глаз не предвещал ничего хорошего.
– Бабушка подтвердит? – контролер взвизгнул и чуть ли не начал прыгать на месте.
Поппи растерянно взглянула в сторону соседки. Увиденное заставило ее поежиться и отступить в страхе назад, вызвав новый приступ смеха у контролера. На месте старушки сидел скелет, на котором чудом держалась одежда. На полу валялись тронутые паутиной конфеты. Кошачий скелет «дремал» в сумке-переноске. Поппи медленно перевела взгляд на остальную половину вагона. Поезд был забит скелетами в одежде.
– Тебе здесь не место, – не дожидаясь вопросов Поппи начал полицейский. – Мы должны сойти с поезда! Сейчас же! Поняла? – он грубо схватил ее за предплечье и толкнул в сторону дверей.
– Но как же так? У меня был билет… Что вообще происходит? П-почему они все… – заикаясь, Поппи еле успевала за полицейским, который теперь уже сам шел впереди, таща ее за собой как на поводке.
– Зайчик, тебе еще рано, – крикнул контролер ей в след, смеясь. – Увидимся в следующий раз!
Пока они спешно покидали вагон, каждый скелет поворачивал свою голову в их сторону. Кто-то из них начинал стучать зубами, которые со стуком падали на пол, другие пытались встать, но рассыпались на множество косточек, лишая себе шанса доехать до точки назначения целыми.
Полицейский резко втолкнул Поппи в тамбур, с силой хлопнув дверью. Чья-то кость хрустнула у него под ногами, но он не придал этому никакого значения, лишь пнул ее в сторону, не скрывая раздражения.
– А нельзя нажать на стоп-кран? – понимая, к чему все это ведет, начала было Поппи, прижимаясь спиной к стенке.
– А нельзя было не садиться не на свой поезд? – вскрикнул полицейский, открывая наружную дверь. – Будем прыгать на счет два.
– Но мы в наручниках!
Она вцепилась в свой рюкзак так, что костяшки пальцев побелели. Широко раскрытые глаза бегали от лица полицейского к дверям и обратно. Во рту пересохло, а язык не слушался, прилипнув к небу.
– И это все, что тебя смущает?
– Это какой-то бред!
Сердце Поппи набрало ход, как и поезд. Ощущая ее ужас как свой собственный, парень обхватил ее руку, заглядывая в глаза. Словно гипнотизируя, не моргая, он плавно подводил ее к краю. Поппи, как завороженная, не смела отвести взгляд. Тревога и страх растворялись, уходили на второй план. Оттенки теряли свои очертания, улетучивались, а окружающий мир мягко заполнялся дымкой. Казалось, что ничего не существует, да и никогда не существовало. Есть только эти голубые глаза, что переливаются словно перламутр на ракушках. Мысли испарялись, не успев сформироваться. Слова потеряли свой смысл. Слова больше вообще не имеют никакого смысла. Наваждение не оставляло шансов здравому смыслу и рефлексам самосохранения.
– Два, зайчики! – насмешливый голос раздался из-за спин, а затем последовал сильный толчок.
«Зайчикам» пришлось прыгнуть в белый густой туман, хотелось им того или нет. Контролер, все еще улыбаясь, захлопнул за ними дверь. Нагнувшись и нашарив потерянную косточку, положил ее в карман и вернулся к своим пассажирам. Пританцовывая, парень кинул кость одному из скелетов, чем только сделал хуже: остов рассыпался, не успев собраться вновь, как рюхи в игре «городки».
Поезд двигался дальше, не сбавляя скорости.
***
Сквозь серо-голубое небо пробивались несмелые лучи солнца, точечно подсвечивая пожухлые листья. Редкий крик птицы эхом раздавался по всему лесу, заставляя капли дождя падать вниз с острых игл сосен, крона которых уходила далеко-далеко ввысь, пронизывая густые облака насквозь. Запах уже подгнивших листьев, сырой земли и многочисленных грибов пробирал до самых глубин легких, опьяняя и затуманивая и так разошедшийся по швам разум.
– Так больше продолжаться не может! – громкий шепот раздался из ниоткуда, наполнив собою все огромное пространство и исчезнув так же быстро, как и появившись.
Сосны лишь продолжали покачиваться из стороны в сторону, тихо поскрипывая и стряхивая прозрачные капли на землю.
– Не может! Не может! – шепот стал переходить на звонкий крик разноголосья, сотрясая тяжелый холодный воздух.
Голоса замолкли так же неожиданно, как и возникли.
Полицейский первым пришел в себя. Быстро вскочил на ноги, неосознанно дернув цепь на себя, из-за чего Поппи заскулила. Его глаза округлились от неожиданности, но виду не подал. Лишь неловко поставил Поппи на ноги, пока та пыталась осознать все произошедшее, оглядываясь по сторонам. Парень покусывал губы, притрагиваясь к наручникам, проверяя, можно ли их сорвать самому. Но нет. Наручники крепко сжимали запястье до боли. «Не исчезли, не рассыпались… Что делать?» – мысли топтались на месте, не давая ходу решению проблемы.
Между тем к месту происшествия слетались вороны. Поблескивая глазами-бусинками, они подталкивали людей друг к другу, образуя вокруг них круг. Весь процесс сопровождался грозным карканьем: «Протокол! Протокол! Протокол!».
– Ладно… Ладно! – парень хлопнул в ладоши перед собой.
В эту же секунду птицы умолкли. Полицейский вцепился взглядом в растерянную Поппи.
– Назови мне свое имя, – он, прищурившись, осматривал Поппи с головы до ног, держа наготове огрызок карандаша и невзрачный блокнот.
Поппи схватилась за голову, еле-еле удерживая равновесие. Руки тряслись, а колени подгибались. Она все еще не отошла от шока.
– Поппи… Пенелопа, – пролепетала она, пытаясь выровняться.
Полицейский записал ее имя в блокнот, который окрасился в белый, стоило парню отнять карандаш от бумаги. Убрав карандаш в карман и оставив блокнот в руке, он продолжил:
– Ну и зачем ты здесь, Поппи?
– Я не знаю, – после продолжительной и колючей паузы ответила она, переминаясь с ноги на ногу.
– Я бы удивился, если бы знала!
Он подбросил свободной рукой блокнот вверх, где он, вспыхнув, разлетелся на хлопья пепла и снега. Птицы, удовлетворенные результатом, улетели прочь, оставив людей одних. С минуту парень смотрел в сторону, ведя внутренний, весьма тяжелый для него, диалог. Вздохнув, он перевел взгляд на Поппи, которая все это время безуспешно пыталась осознать произошедшее.
– Нам придется идти в главный офис. Это недалеко. О нас уже знают, – полицейский деловито отряхнулся и направился в сторону улетевших ворон. – Ну, пойдем.
Поппи оторопело смотрела на него, не двинувшись с места. Она уже увереннее стояла на ногах. Весь ее вид говорил о том, что то, что она еще жива – это настоящее чудо. Волосы запутались в грязи и листьях, лицо измазано землей. Куртка, вернее то, что от нее осталось, распорота в нескольких местах, а из синтепона торчали ветки. Джинсы зияли дырами, а обувь… Когда-то это были замечательные ботинки на шнуровке. Рюкзак, с поблескивающими брелоками в виде звездочки и меча, валялся чуть поодаль.
– Я. Никуда. Не. Пойду, – отчеканила Поппи. – Что, черт возьми, вообще происходит?
Парня передернуло, но он лишь потянул цепь на себя, сдвинув брови. Поппи продолжила вопрошать, сделав неуверенный шаг назад.
– А если бы я разбилась, прыгая с поезда, ты бы таскал за собой труп?!
– Теперь ты начала волноваться о своей жизни?
Полицейский снова с силой дернул цепь на себя, но Поппи проделала то же самое. Со стороны это действие напоминало перетягивание каната. Секундное недоумение сменилось долгосрочной злостью – парень явно не ожидал, что ему дадут отпор. Отбросив попытки перетянуть Поппи на свою сторону, он сам направился к ней.
– Нет! Нет! – начала было Поппи, но полицейский быстро сократил расстояние между ними, схватил ее за руку и поволок за собой.
– Я объясню все по пути. Нам нужно идти.
Поппи сложно было сопротивляться – сил не осталось. Слабость навалилась как по щелчку пальцев. «Наверняка этот гипнотизер дурацкий приложил к этому руку» – Поппи предприняла вялую попытку воспротивиться крепкой хватке, но тело словно ее не слушалось. «Да и оставаться здесь – не самая лучшая идея». Разум отказывался включаться в работу, оставив автопилот в виде интуиции. Интуиция говорила, что надо идти, особого выбора нет.
– Мой рюкзак!
– Он тебе больше не понадобится.
– Там… Там мои вещи! Документы!
– Там-там! Вот именно, что «там»! А сейчас ты – здесь! – с каждым словом парень начинал раздражаться все больше и больше. – Мы идем в главный офис, где разберутся, что с тобой делать и куда тебя послать. Вороны уже им сообщили, что мы здесь. Если мы не придем туда сами – нам крышка. Если придем – нам тоже крышка, потому из-за тебя влип я! Наручники должны были исчезнуть, а ты должна была оказаться в своем мире. Но теперь, будь добра, уважай законы этого мира. Тебя не должно быть здесь!
Парень торопился, чуть ли не переходя на бег, но постоянно себя одергивал, замедляясь время от времени. Он видел, как тяжело ковыляет Поппи, но ничего не мог с собой поделать. Страх подгонял его вперед. Она, шмыгая носом, еле поспевала за ним.
Его раздражение сбавило обороты, заполнив образовавшееся свободное место чувством вины. Он понимал, что ведет себя необоснованно некультурно и жестко, но понятия не имел, как исправить ситуацию. «Я влип. По полной. Такого еще никогда не было. Раньше все заканчивалось быстро, даже скучно. Зато теперь весело!». Проделав еще несколько шагов, полицейский не выдержал, нарушив сложившееся молчание: