Наталья Мисюра – Босоногое детство (страница 1)
Наталья Мисюра
Босоногое детство
Предисловие
Были времена, когда комары у меня вызывали злость, слёзы и раздражение. Деревня ассоциировалась с тоской по родителям. А сенокос, баня, колодец и коровы приводили в ужас. Но это всё было в детстве. Сейчас я понимаю, что именно походы в жаркую баню, помощь родственникам на сенокосе, полив грядок, походы за водой на колодец и многое другое закалили меня, сделали достаточно сильной физически, выносливой.
Всё, что в юном возрасте было сложным, а порой казалось несправедливым, сейчас, во взрослой жизни, покрылось толстым слоем ностальгии. Например, возвращение с прогулки не позднее десяти вечера. Или необходимость мыть посуду в тазике. Грустные моменты выцвели из памяти, а яркие, приятные воспоминания продолжают греть душу и заставляют тосковать по детству, проведённому в деревне.
С годами утрачиваются подробности, события обрастают надуманными линиями развития. Иногда путаются или вовсе сливаются в единое действие. Например, до сих пор с сестрой спорим, сколько нам было лет, когда мы набрали поганок вместо съедобных грибов.
Сейчас мы все реже бываем в лесу и забываем, как выглядят съедобные грибы. Это вызывает страх и опасение, что отравимся. В детстве мы брали грибы и были уверены в их съедобности. Ответственности было меньше: взрослые перепроверяли, что у нас в корзинках. Нынче идёшь по лесу и с улыбкой вспоминаешь тот поход в лес.
Годы идут, появляются новые воспоминания. Вот уже твоя свадьба, детство твоих детей, выпускной племянницы – воспоминания. Жизнь летит…
Так захотелось прожить эти моменты деревенского детства вновь. Сохранить воспоминания на бумаге. Оставить их яркими, добрыми, трогательными и поучительными для своих детей и внуков.
Проводником в наше путешествие по воспоминаниям будет мальчик Коля. Добрый, ищущий правду, заботливый парнишка. Деревня не была бы деревней, если бы там не было этих бойких, смелых, трудолюбивых ребят, которые вырастают мужчинами, умеющими строить избы, охотиться и рыбачить, быть опорой для своих женщин. Именно мальчишки знают все тропинки в лесу, рыбные места на реке и пускаются на поиски клада тёмным вечером.
Приглашаю вас в это путешествие по тропинкам полей вдоль реки. В прелесть тёплого вечера на веранде старенького домика. На прогулку тёмным августовским вечером под писк комаров. На весёлые купания в чистых реках и валяния на песке.
В добрый путь!
Часть 1. Баба Шура
Письмо
– Напиши бабе Шуре. Что тебе стоит?! – не унималась мама.
– Не хочу, – твёрдо упирался я.
– Ей будет приятно. Она старый человек. Любое внимание как солнце в непогожий день, – уговаривала меня мама.
– Ей всё неприятно! Всё! – я уже начинал злиться.
– Тебе что, сложно, что ли? Всё равно без дела слоняешься, – мама махнула рукой и вышла из комнаты.
Сложно… Хм, знали бы вы, чего стоит общение с этой женщиной, сварливой и заносчивой. Кажется, на её лице никогда не было улыбки, она не умеет радоваться. Откуда ей солнце в моём письме разглядеть?
Хотя нет, она радовалась, если был повод отругать соседского мальчишку за громкую игру во дворе или девчонок, которые тискают уличного котёнка.
–Дурёхи! Нашли с кем возиться. Ещё блох похватаете от этого негодника. А ну, брысь отсюда! – грубым голосом шумела баба Шура.
Вот тебе непогожий день среди ясного неба с самого утра: девчонки в слезах, котёнок под лавкой. Сжался и сидел, маскируясь в эту самую лавку от страха.
Да и как я ей напишу? С чего начать? Даже учитывая, что мама в своё время нашла подход к бабе Шуре и добрые пять лет моей жизни, пока мама лечила всех в окрестности, эта сварливая старушенция нянчила меня. Правильнее сказать – воспитывала солдата. Я не знаю, чем делиться и что бы ей было интересно узнать обо мне. Да и год назад она была у нас в гостях.
Письмо… Значит, как учили: «Всегда здоровайся, чтоб не подумали, что мы тебя плохо воспитали. Поинтересуйся, как здоровье, как дела. Про погоду спросить не забудь. Про погоду все любят. А потом уж и о себе черкни строку-другую».
Ну здесь я, конечно, неправду говорю. Облегчение, что в деревне, где мы с мамой жили до школы, стало мало народу и телефон невыгодно обслуживать. В каких-то случаях он необходим, но не в моём. Мне он мешал бы жить.
Это хорошая новость, прям солнце в непогожий день. Ну вот… Про здоровье-то спросить…
Хотя с деревней не сравнить. Мне уже по возрасту не положено сидеть под присмотром няни, коротаю время в одиночку. Только я, вечер и ненавистная математика.
Кот Васька переехал к бабе Шуре с улицы. Даже не переехал, а нагло был отобран старушкой в тот злосчастный день у девчонок.
Так, что там дальше? Про себя. Ну что здесь напишешь? Про математику, что ли? Ещё же математику делать. Ладно, письмо отложим. Никуда баба Шура не денется.
Ласточка
Бабы Шуры не стало внезапно. Мама говорит, что это всегда внезапно происходит, когда не ждёшь.
– Мам, что делать с письмом? Я… я его не дописал, – сказал я, уставившись в пол.
– Что уж теперь… – мама пожала плечами и строго посмотрела на меня.
Мне было неловко. Видеть это письмо было невыносимо. А выкинуть не поднималась рука. Мама искала попутку. Попутка – это когда кто-то едет в нужную тебе сторону и может взять с собой: и сам доедет, и немного заработает. Автобусы в деревню уже не ходили. Не-рен-та-бель-но. Во как.
– Ну всё, еду. Ты как без меня? Справишься? – с надеждой в голосе спросила мама.
– Справлюсь. Завтра же математика, – ответил я.
Мама быстро собрала вещи. Она в ночную смену так же быстро собирается. По её словам, это уже профессиональная привычка.
Я проводил маму, закрылся на оба замка и улёгся в кровать. Ночью не спалось. Было немного одиноко и грустно. Нелюбовь к бабе Шуре куда-то делась. Вспоминались её пироги и козье молоко с пенкой. В ладошке – земляника на всех ребятишек, сладкая. И «Куда вы, окаянные? Расшибётесь!»
В памяти всплыл совсем неожиданный момент. Это был июнь. Тогда все по очереди пасли коз. В деревне травы не было, выгорело всё. И стадо гнали на поля за деревней, к реке. В тот раз была очередь бабы Шуры. А так как она за мной приглядывала, то и меня взяла с собой. Пасла и коз, и меня.
Берег реки, на котором паслись козы, был обрывистым. В нём гнездовали ласточки.
Деревенские мальчишки. Старше меня. Они ловили рыбу, но клёва не было. Жара стояла нестерпимая. И они ждали, пока свечереет, слоняясь без дела. Вдруг один как закричит: «Нашёл! Смотри!» Звал он не меня, но мне так наскучили козы и мухи в поле, что один миг, и я уже стою на краю обрыва, осторожно выглядываю, кого там нашли.
Ребята не откликались, и парнишка, стащив меня под гору, сказал деловито: «Смотри! Ласточки!» Сунул руку в гнездо и достал птенца. Ничего подобного я раньше не видел.
– Ого! Откуда он здесь? – воскликнул я.
– Это же береговые ласточки. Вон они летают, – сказал парень и кивнул в сторону реки. Над рекой беспокойно кружили ласточки.
– А ну, положь обратно, чёрт! – это баба Шура увидела, что меня нет, решила, что я кубарем улетел в реку, побежала меня искать.
– Сейчас… – недовольно сказал парень и положил птенца в гнездо.
– Ошалел ты, что ли, Дениска? Ведь мать к нему больше не подойдёт. Пропадёт птенец! – не унималась баба Шура.
Она ещё долго бранила нас. Дениска, так звали парня с птенцом, понурив голову, ждал, когда можно будет улизнуть на берег к удочкам.
Мне было стыдно. Вроде ничего не случилось, но было обидно за птенца, да и Дениску тоже было жалко. Всё-таки не каждый день видишь жилище береговых ласточек с птенцами. А крутой склон берега и вправду был похож на высокий многоквартирный дом. Весь утыкан гнёздами, а птицы, то и дело, сновали туда-сюда, принося птенцам мошек и жучков.
Угомонившись, баба Шура за шкирку вытащила меня на поле, и мы пошли собирать коз. Долго мы бродили в тот вечер в кустах и искали заблудшую пёструю козу тёти Зины.
Была бы коза белая, тогда и искать проще. А то пёстрая! Среди ивняка не видно, где животина, а где старые ветки.
Домой мы шли молча. Баба Шура всё ещё была на меня рассержена и порядком устала, пока мы искали беглянку. Из моей головы всю дорогу не выходил птенец. Как он там? Признала мать его или вытолкала из гнезда?
Даже сейчас, спустя столько времени, неловко за тот случай. Вроде бы ничего не случилось, но как вспомню, так стыдно становится. Вот прям как сегодня с известием о кончине бабы Шуры и моим неотправленным письмом.
До и после
Мои мысли всё больше и больше возвращались в прошлое. В те времена, когда мы с мамой жили в деревне, а баба Шура была нам так близка, что порой мы забывали о своих неродственных связях.
Сейчас хорошо. У мамы зарплата хорошая, она работает в большой поликлинике. У меня в школе много секций и кружков, ходи куда хочешь. Мама говорит, это важно. Если у ребёнка много свободного времени, то он непременно свяжется с дурной компанией и вляпается в историю.