Наталья Меньшикова – Сердце севера (страница 3)
Глава 3
Вечером того же дня на вокзале города Тверь, как обычно, стояла суета.
Народ бегал взад-вперед в поисках нужной платформы, тревожно всматриваясь в проходящие составы. Не пропустить бы «Ласточку». Пути – два, а платформы – три.
На вокзале ни табло, ни обозначений, только вздыхающий женский голос вяло объявлял из динамика: «Пассажирский состав номер семь-два-пять до конечной станции Москва Ленинградская отправится со второй платформы правая сторона».
Люди спрашивали друг у друга: «А где вторая платформа? Где правая сторона?» Кто поумней показывал, мол, там. Но по направлению «там» стоял забор, охраняемый работником РЖД.
Заборчик открыли за две минуты до отправления «Ласточки», и толпа ринулась разрушительным потоком занимать места. Женщины, мужчины, дети, собаки – все бежали и летели, теряя на ходу человеческое достоинство. В ход шли локти, ругань, оскорбления. И только когда вагон наполнился пассажирами, на человеческие лица спустилась благодать – успели.
Нина зашла одна из последних, оглядела вагон и выбрала сиденье у окна. Разумеется, свободных мест было достаточно.
У нее не выходила из головы история с камнем. Отец и правда, как говорила мама, был не от мира сего. Задумчивый, молчаливый, с грустными глазами, но не сумасшедший. В этом Нина была уверена.
Папа занимал хорошую должность в проектном институте, конструировал мосты. У него были приятели, шахматная компания во дворе, он водил вишневую «пятерку» и выращивал на даче помидоры. Он вел образ жизни простого инженера, за одним исключением: у него было страстное увлечение пешими походами по Карелии, куда он ездил каждый отпуск. За последние пару лет поездки участились, а заодно участились их с мамой ссоры.
Неужели отец действительно искал шаманский камень? А что, если сердце севера и правда существует?
Нина достала папину книгу и принялась читать руны. Перед ней, как в детской книжке-панораме, развернулся мир Калевы и ее жителей.
Поначалу было сложно привыкнуть к стихотворной форме, приходилось возвращаться к началу стиха, чтобы уловить суть, но уже через двадцать страниц Нина перестала замечать, что читает поэму.
Руна за руной плела книга свой неспешный рассказ о сотворении мира, рождении Вяйнямёйнена и его приключениях; о молодой красавице Айно; о гениальном кузнеце Ильмаринене, сотворившим величайшее благо человечества волшебную Сампо; о северной земле Похьёле и похождениях беспечного ловеласа Лемминкяйнена.
Иногда Нина делала перерыв и смотрела в окно на пробегающие мимо подмосковные дачи. Она пыталась понять, как эпические рассказы о калевальских героях связаны с тайной ее отца. Как он пытался разыскать путь к «Сердцу севера» внутри мифологического сюжета, далекого от жизни простых смертных?
Размеренный стук колес и напевная речь «Калевалы» качали ее сознание на волнах и убаюкивали, как очаровывающая и усыпляющая игра Вяйнямёйнена на кантеле. Веки стали тяжелыми, буквы расплылись, Нина положила голову на рюкзак и провалилась в глубокий сон.
Ей приснился лес, укрытый мягким влажным мхом. Она шла по зеленому ковру босыми ногами, стопы проваливались в мох, а земля уплывала вниз. Потом появился снег; ноги тотчас ощутили режущий холод вместо окутывающего тепла нагретого солнцем мха. Исчезли белоствольные березки, стали глубже снежные каньоны. Девушку окружили сухие безжизненные корявые стволы. Они встали под косым углом, будто их разом разметала неведомая сила. Деревья размахивали ветками в такт ветру, задевая Нину и мешая ей пройти. Ветер стал сильней. Ветки под его напором набирали силу и секли ее по лицу и рукам.
Она миновала склон, спотыкаясь и падая, укрывая руками лицо от прутьев. Не понимая куда именно идет, она вышла на берег. Гладкая зеркальная поверхность озера отражала небо, безмятежная вода спала. Ветер позади стих. У самой кромки воды Нина окунула руки в озеро, чтобы смыть кровь после схватки с жгучими, как плети, ветками деревьев.
Вдруг в глубине показался прямоугольный предмет, с красными узорами и синими разводами, он слегка покачивался из стороны в сторону, показывая то один бочок, то другой. Нина схватила куст на берегу одной рукой, другой потянулась в воду за предметом, но дотянуться не удалось. Предмет продолжал колыхаться и дразнить, уплывая все глубже. Куст больно проскользнул в сжатой ладони, и она отчаянно застонала. Вода уже почти коснулась лица, дальше пришлось бы только нырять, и, наконец – удача – поймала!
Нина села на берегу и положила перед собой предмет. Это была книга со знакомой обложкой.
По голубым руслам на всех парусах мчались калевальские челноки, ловко обходя на пути скалы и крутые берега. Чуть ниже бледными пятнышками стояли деревеньки, где простая человеческая жизнь кипела вокруг чудесной мельницы Сампо. Мельница вращала жернова и дарила людям неисчерпаемое благо.
Нина раскрыла разбухшую от воды книгу. От резкого движения корешок хрустнул, размокший картон отошел и обнажил книжный блок. Что-то внутри блеснуло. На секунду Нина подумала, не попалась ли ей маленькая рыбка, поселившаяся внутри книжных страниц. Она осторожно смахнула рукой остатки тины и речного песка и увидела внутри разломанной книги не рыбку, а маленький ключик с аккуратным прямоугольным выступом и кругленькой головкой.
Нина проснулась и посмотрела в окно – поезд мчался мимо деревеньки, окруженной бесхозными полями. Сон ушел, но сознание осталось затуманенным, захотелось встряхнуться, чтобы развеять остатки видения.
На коленях лежала «Калевала».
Нина провела пальцами по корешку книги, затем открыла ее и внимательно присмотрелась к переплету, склеенному вручную. Потом достала из дорожной косметички большую металлическую пилку для ногтей, схватила книгу и вышла в тамбур.
Она постояла пару минут у окна, бессмысленно считая столбы вдоль путей. Потом еще раз провела по шву на форзаце и уверенным движением вонзила пилку под переплет. Обложка затрещала. Еще одно резкое движение, и книга разошлась по шву, оголив изнаночную сторону переплетной крышки.
Что-то звонкое брякнулось на пол. Нина присела на корточки и тупо уставилась на пол тамбура пригородного состава, пытаясь убедить себя, что это уже не сон.
На полу рядом с ее ногой лежал маленький ключик с аккуратным прямоугольным выступом и кругленькой головкой.
Точно такой же, как в ее сне.
Глава 4
Если есть ключик, значит он что-то открывает.
– А если есть то, что он открывает, значит внутри что-то спрятано, логично? – спросила Нина, прижимая к щеке телефон.
На том конце трубки усмехнулись.
– Я понимаю, это звучит неправдоподобно, но как еще объяснить спрятанный в книге ключ? Нина взяла в руку ключик и потерла пальцами круглую металлическую головку.
– Может, это чья-то шутка? – предположила Маша, подруга Нины. – У вас в семье есть комики?
Нина задумалась. Кто еще мог знать о книге, кроме мамы? Никто! А мама не стала бы так шутить.
– Нет, это не похоже на шутку.
– Тогда не забивай голову ерундой, – сказала Маша.
На пару секунд обе трубки притихли.
– Легко сказать «забудь», – Нина прервала затянувшееся молчание. – Представь, если бы ты случайно узнала какую-то интересную историю из жизни своей семьи …
– Но я не понимаю, – перебила ее подруга и заговорила чуть громче, – как можно спрятать путь к чему-то реально существующему в книге? Как это возможно?
– Я тоже пока не понимаю, – ответила Нина. – Для начала нужно прочитать поэму, потом покопаться в интернете и поискать информацию о переселенцах. Может найду что-то интересное. Вдруг где-то есть упоминание про каменное сердце.
– Кстати, про каменное сердце, – внезапно переключила тему Маша, – вы решили насчет собаки? С кем останется Пёся?
Пёся…
Пять лет назад Нина и ее муж Миша подобрали с улицы рыженького щенка. Одно ухо у него почти стояло, как у взрослой собаки, а второе сложилось пополам и, как тряпочка, болталось. Думали, со временем поднимется. Но нет – так и остался полтораухим.
Пёся много ел, мало спал и двигался каждую секунду. Даже во сне. Каждая часть рыженькой собаки ежесекундно двигалась: от острого кончика хвоста до стертого от любопытства розового носа. Миша шутил, что можно зарядить телефон, если положить его на собаку.
Пёся заменил Нине ребенка.
Однажды в лесопарке на собачку набросился бойцовский кабель, вцепился зубами в ошейник и потянул извивающееся рыжее тельце в кусты. Нина изо всех сил пыталась удержать в руках поводок и вырвать из зубастой пасти щенка, но тщетно, сделала только хуже. Тогда она подобрала с земли увесистый булыжник и пообещала хозяину ротвейлера размозжить собачью башку, если тот немедленно не отпустит малыша. Хозяин, осклабившись, приказал бойцу отпустить игрушку и тут же переключил внимание зверя на уток. А Нина взяла испуганного до смерти Пёсю на ручки и несла до самого дома, обнимая и приговаривая: «Все хорошо, мама рядом. Мама всегда будет рядом».
– Да, решили, – ответила Нина, – Миша его забрал себе.
Она вздохнула и посмотрела в угол комнаты, где раньше располагалась собачья лежанка. В пустой квартире царила давящая тишина. Ни клацанья когтистых лап о паркет, ни забавных вздохов и поскуливаний во сне – теперь только белый шум автомагистрали за окном и тиканье часов на стене.