Наталья Меньшикова – Место на карте (страница 3)
– Ну тогда хорошего отдыха! Если с нагревателем не справитесь, обращайтесь.
Она поблагодарила его еще раз, жестом указала детям на дверь, но вдруг, чуть поколебавшись, притормозила, обернулась и задала сторожу вопрос, который в других обстоятельствах сочла бы невежливым:
– Мы сейчас единственные гости отеля?
– Да, – ответил он, погружая тело в кожаную полость. – Только вы и я.
– Мы только что встретили человека на аллее. Кто это может быть?
– Здесь никого нет. Вам померещилось.
– Мы его видели! Мам, скажи? – крикнула Алиса и вытаращила на мать глаза. Она возмутилась из-за несправедливости: как этот толстый грубый человек не верит их маме!
Но сторож только покачал головой и отмотал громкость телевизора на максимум. Марина почувствовала, как на смену жалости приходит волна раздражения. Ее взбесило, что он так легко отмахнулся от постороннего человека на территории отеля. А ведь это его прямая обязанность – следить за порядком.
– Последний вопрос, и мы уходим.
Сторож с шумом вздохнул, показывая, насколько ему надоел этот разговор и сами назойливые гости. А ведь ему так хотелось посмотреть драку по телевизору или вздремнуть на худой конец.
– Сюда только на лодке можно добраться? Или есть дорога по земле?
– Мадам, – он скорчил уставшее лицо, – дороги нет. Была когда-то, ее разбили грузовики, когда отель строили. А сейчас только по реке. Этот берег необитаемый. Только я, ты, да мы с тобой. Да не волнуйтесь! Может забежал местный какой в поисках чего плохо лежит. Может, охотник. Бог его знает! Я тут с апреля сижу, никогда никого не видел. Но в любом случае, вечером пойду на обход, гляну.
Он отвернулся к телевизору, и кресло под ним грозно хрустнуло.
В доме номер один пахло деревом. За коридорчиком у входа открывалась просторная светлая студия с небольшой кухней-гостиной с панорамными окнами и видом на реку. Марина остановилась посреди комнаты и замерла у окна. Там яркой октябрьской палитрой растекалась по горам осень, а меж багряных берегов бежала бирюзовая речка. Желтые, рыжие, бурые пятна на противоположном берегу поднимались вверх по горе и исчезали за вершинами, и где-то там уже начинался вечер, но шустрая красавица как будто не спешила отдыхать, она с шумом несла свои воды, шуршала и играла волнами, как пышным свадебным подолом.
– Мама! – крикнула Алиса со второго этажа, – здесь ванная с большим окном! Поднимайся к нам, тут классно!
– Ванна – это хорошо, – отозвалась Марина, – но кто-то вроде есть хотел!
– А что уже готово? – сверху свесилась голова с растрепанными волосами. И тут же рядом возникла вторая, чуть поменьше.
– Ну, минут пять у вас еще есть!
Пока Марина раскладывала на одинаковые тарелки бутерброды, она думала о том, что этот гостевой дом напоминает ей павильон магазина ИКЕА. Вот-вот откроется дверь, войдут покупатели, равнодушно глянут на Марину, прилягут в обуви на диван, скинут на пол игрушки, пощелкают торшером и уйдут в отдел товаров для кухни.
Это ощущение чьего-то невидимого присутствия создавали гигантские окна. Только вечером, когда на улице стемнело, а в доме зажгли свет, она поняла, что вся жизнь в доме оказалась на виду, как в реалити-шоу. Высокие пятиметровые прямоугольники в темной раме открывали на всеобщее обозрение весь первый этаж, и не было ни одного уголка, где можно было бы укрыться от этих прозрачных, похожих на витрину, окон. Марине захотелось срочно зашторить каждый стеклянный модуль, чтобы спрятаться от посторонних глаз. Пусть даже если на территории отеля никого нет.
Вдруг на террасе что-то мелькнуло.
Марина замерла и всмотрелась в пугающую панораму октябрьских сумерек. По террасе бегали тени березы. В свете уличного фонаря ее ветки казались длинными тонкими руками незнакомого существа. Они раскачивались и поглаживали темно-коричневые перила, как будто проверяли, можно ли подобраться ближе к окну. Но ее испугало что-то другое. Живое. Если это и была тень, то тень человека.
Ба-бах!
На втором этаже, где находились дети, что-то упало и прокатилось тяжелым стуком по полу. Потом раздался звон разбивающегося стекла, а за ним дом наполнил пронзительный детский крик.
Марина бросилась наверх.
– Что случилось? – крикнула мать, увидев в просвете второго этажа два силуэта.
У лестницы стояла Маруся. Она зажимала кулачком мизинец правой руки и с ужасом смотрела, как из складки между сомкнутых пальцев сочится кровь. Она не часто видела собственную кровь, и вид багровых капель на полу произвел на нее сильнейшее впечатление.
– Марусь, что случилось? – повторила Марина, переводя взгляд с малышки на старшую дочь и обратно.
– Мам, я не специально… – проскулила Алиса и заревела так громко и отчаянно, будто помощь нужна была ей, а не сестре. Она знала, что мама рассердится, когда станет понятно, что стеклянный дозатор для мыла разбила она, Алиса. А Маруська сильно порезалась, когда пыталась по просьбе сестры спрятать осколки.
– Мы случайно разбили мыло, – проговорила Маруся и разрыдалась.
– Какое мыло? Дозатор что ли? – спросила Марина.
Девочки закивали.
– Это я разбила, мам, прости, пожалуйста, – сказала Алиса.
– Ну почему вы не можете спокойно поиграть, пока я накрываю на стол? – начала терять терпение Марина. – Зачем нужно было бегать, драться, ронять предметы на пол? Посмотрите, здесь кругом стекло – одно неверное движение, и кто-нибудь поранится. Это в лучшем случае! В худшем … – мать запнулась и решила не продолжать фразу. – Марш вниз, надо рану обработать! И под ноги смотрите!
Дети опустили головы и пошлепали по лестнице, прихлюпывая носами.
Марина открыла новую бутылку воды и плеснула на крошечный мизинец. Рваная красная нить протянулась на всю длину фаланги, хотя порез был не глубоким. На первый взгляд, волноваться не о чем – обычная рана, пустяки. Два дня с зеленкой – и все будет хорошо. Мать обернула палец бумажным полотенцем и пошла искать в чемодане собранную наспех аптечку.
В дорожной аптечке, казалось, было все: таблетки от живота, от головы, от бессонницы, от простуды, от укусов насекомых, но по какой-то нелепой случайности не оказалось даже бинта. Марина достала хлоргексидин и два бактерицидных пластыря – максимально возможный спасательный набор, выжатый из скудного пакетика с лекарствами.
– У собачки боли, у кошечки боли, у Маруськи заживи, – прошептала женщина и поцеловала обернутый пластырем мизинец.
– Больше не больно? – виновато спросила Алиса.
– Нее! Я быстро регенерируюсь, – захихикала малышка и глянула на маму озорными глазками. Алиса прыснула смехом.
– Юные геймеры, блин, – ласково отругала мать. – Я пойду посмотрю на следы вашего преступления, а вы идите ужинать.
Марина проводила взглядом детей, а сама поднялась наверх.
Тем временем за окном осенняя панорама сменилась темно-синим полотном, на котором ожили отражения, происходящего в доме. Сначала заплясали силуэты вокруг обеденного стола, дети что-то шумно обсуждали или даже спорили, а потом разом откинули головы в безудержном смехе. Чуть позже к ним присоединилась красивая женщина с длинными каштановыми волосами и слегка обеспокоенным лицом. Потом все трое устроились на пушистом ковре и разложили цветные карточки вокруг игрового поля. Девочки махали руками, разговаривали друг с другом, а их мама то и дело всматривалась в темноту за окном, будто кого-то ждала. Потом она поднялась и задернула плотные шторы. Сперва скрылась из виду обеденная зона с большим столом, потом гигантский серый диван, следом коридор, ведущий в спальню на первом этаже и, наконец, середина комнаты, где на полу разместились дети.
Когда плотные шторы сомкнулись, дом стал похож на огромный ночной светильник. Он освещал теплым оранжевым светом влажные камни вдоль берега, кусты и деревья, пушистые волны на воде, лестницу, ведущую на террасу, ротанговое кресло и… человека, неподвижно стоящего у перил. Его темная фигура на фоне освещенного дома, как бельмо на глазу, казалась неестественной и лишней. Он стоял на террасе и смотрел на занавешенные окна. Просто смотрел и больше ничего. А внутри маленькая семья из трех человек, ничего не подозревая, укладывалась спать на вытянутом, как взлетная полоса, диване.
Глава 3. Шут
В тот год в Москве стояло знойное лето.
Давненько город не видел вязкую липкую глину вместо асфальта. Пешеходы вяло шлепали по раскаленному мареву, а мимо них шелестели расплавленной резиной автомобили. Воздуха катастрофически не хватало.
Ольга смотрела из окна чужой квартиры на изматывающий московский июнь и мечтала поскорее прыгнуть в автомобиль с кондиционером. Ее раздражали свечки, амулетики, камушки и прочая атрибутика столика для таро. Она пришла на расклад из любопытства, даже если сказать точнее, ее привела сюда коллега, уговорила, соблазнила. Она обещала Ольге, что та посмотрит на мир иначе, ей откроются новые знания и даже сверх знания, то, о чем не ведает большинство людей. Можно не задавать вопрос, карты сами расскажут то, что нужно знать. В итоге Ольга поддалась любопытству и позвонила гадалке. Но теперь, сидя перед молодой загорелой женщиной, больше похожей на серфершу, чем на чародейку, Ольга хотела лишь одного – поскорее уйти.
– Что вы хотели бы узнать у карт, Ольга? – спросила девушка сладким голосом, какой бывает у прекрасных злодеек.