Наталья Медведская – Вернуться на рассвете (страница 2)

– Я хотела тебя увидеть и попрощаться. Тоже жалею обо всём. И со мной находился не тот мужчина. Я хотела быть с тобой, наслаждаться каждым днём, глядя в твои глаза, – горячим шёпотом произнесла Эльвира.

– Если бы было возможно, я бы прожил иначе. С тобой, – с мукой в голове воскликнул Олег.

Ирина не слышала ответа Эльвиры, оказалось достаточно слов мужа, которые иголками впились в горящее от боли сердце, ужалили его словно осы. И этот невидимый яд растёкся по всей груди, захватывая спину. Ей почудилось, что под лопатку впилась самая большая игла, и теперь она раздирала мышцы. От невыносимых физических и душевных страданий, терзающих её, Ирина выгнулась на кушетке.

Последней мыслью угасающего сознания было: «Я тоже хочу изменить свою жизнь!»

Это страстное пожелание полетело к небесам.

Сломанной куклой Ирина повалилась на бок, упала на узкую кушетку. Она не слышала крика испуганной медсестры, не видела, как её безвольное тело повезли на каталке в реанимацию. Не наблюдала за испугом Эльвиры, выскочившей из палаты Олега, не утешилась терзаниями мужа, осознавшего, что именно он подтолкнул жену к бездне, не узнала, что когда у него началась агония, возле его кровати никого не оказалось рядом.

Глава 2

Ирина проснулась от лучей солнца бивших прямо в лицо. Открыв глаза, уставилась в потолок, внимание привлекла пятирожковая люстра с синими полосками на круглых белых плафонах.

«Где это я? Почему в больнице такая знакомая люстра? Надо же прямо как у родителей дома».

Повернув голову к окну, освещённому встающим солнцем, нахмурилась, увидев ловец снов, прикреплённый булавкой к занавеске. Его на день рождения подарила мама. Ловец выглядел совсем новым, тогда как в действительности его, потрёпанного и потускневшего, она выкинула в мусорное ведро, когда поступила в институт и наводила порядок в комнате. Переведя потрясенный взгляд на стену, обнаружила плакат с Киану Ривзом1, ей нравилось, как играл этот актёр, она почти все фильмы с ним посмотрела. Но вот незадача плакат она сняла со стены в конце одиннадцатого класса. Получалось, что она находится в своём личном уголке, отделённом ширмой от остальной большой комнаты.

«Но как это возможно?» – промелькнуло в голове.

Вскочив с дивана, Ирина ощутила лёгкость во всём теле. Прежняя тягучая усталость от бессонных ночей, ломота в шее от неудобной позы на стуле, тяжесть в мышцах всё исчезло. Она чувствовала себя здоровой, крепкой и отдохнувшей. Мозг ещё не мог сообразить, что происходит, а глаза уже отыскали календарь над письменным столом. На нём стояла дата одна тысяча девятьсот девяносто четвёртый. Десятое июля обведено красным кружком. Отодвинув ширму в сторону, Ирина схватила с комода круглое зеркало. На неё смотрела она сама тридцатилетней давности. Зелёная с карим ободком радужка глаз ещё не потускнела и не выцвела, кожа на лице гладкая, коричневые ресницы густые, губы налитые, а в её гордости тёмно-русых с рыжим отливом волосах не заблестели нити седины.

«Я вернулась. Кто-то смилостивился надо мной и дал шанс исправить судьбу. И я его не упущу, – поклялась она себе. – Больше не стану нелюбимой женой и чужой заменой».

Сладко потянувшись до хруста в суставах, Ирина бросила взгляд на отмеченный день. Порывшись в воспоминаниях, ахнула.

«Точно. Через два дня после моего дня рождения члены школьного туристического кружка отправились в пеший поход к дольменам Пшады».

Оглядевшись, Ирина обнаружила у стены собранный рюкзак и одежду, приготовленную на стуле. Посмотрев на часы, поняла: у неё куча времени, чтобы прийти в себя, увидеть ещё нестарых родителей, позавтракать и отправиться к пункту сбора возле школы.

Она вернулась в прошлое на рассвете, одновременно с наступающим днём началась и новая жизнь.

Плюхнувшись на диван, принялась размеренно дышать, успокаивая гулко стучащее сердце.

«Получается, там, в прошлом, я умерла, а моё состояние перед этим, боль в груди, жжение – предвестники инфаркта. Неудивительно, я так измотала себя физически и психически, что надорванный организм отказал. А как же Олег? Он ведь был при смерти. Его тоже перенесло в прошлое? Или только меня? Хотя… что это я. Вряд ли люди пачками попадают в свою молодость. Самое главное сейчас приспособиться и начать жить иначе, исправляя прежние ошибки. Думаю, для этого меня и перебросило сюда».

Сосредоточенные размышления успокоили её бурлящий от мыслей разум. Обведя глазами комнату, увидела на втором диване клетчатый плед, брошенный на подушку. Родители любили смотреть фильмы, укутавший в этот плед. На журнальном столике лежала книжка с закладкой внутри, рядом стояли две кружки. На одной надпись «Лучшему папе», на другой «Любимой маме». Эти кружки она подарила им на двадцатилетие семейной жизни. Хотя двухкомнатная квартира была тесновата, жили они дружно. Маленькую узкую спальню занимали родители, а большую гостиную разделили пополам, выделив часть помещения Ирине. Просто перегородили гостиную красивой ширмой. Днём она складывалась, скрывая лишь Ирин диван, а на ночь полностью прятала её уголок. Родители хотели поставить кровать, но Ирина воспротивилась. На диване удобнее сидеть, когда приходили друзья, да и спать на нём ей нравилось больше. Поэтому в гостиной располагались два дивана, хотя часть её комнаты отличалась от общей и тоном обоев, и цветом мебели, всё отлично гармонировало. Вскочив на ноги, Ирина сдёрнула простынь с дивана, быстро сложила под подушку её и тонкий плед. Поправив книги на столе, поставила в подстаканник разбросанные ручки и фломастеры. Наведя порядок и на другом диване, взяв кружки, направилась в кухню. Она наслаждалась каждым своим движением: так здорово снова ощущать себя молодой и сильной. В желудке заурчало. Проведя по плоскому животу, Ирина вспомнила: в это время она сильно старалась сбросить вес, чтобы хоть немного походить на изящную, субтильную, щуплую подругу Элю Котову. Поставив чайник на огонь, убрала с носика свисток, чтобы он не разбудил ещё спящих родителей, отправилась в прихожую. Хотела в большом ростовом зеркале, заново оценить свою фигуру: больше она себе прежней не доверяла. Внимательно осмотрела руки, ноги с аккуратными мышцами, живот с симпатичными квадратиками, вполне выраженную талию и грудь, всю свою стройную фигуру и осталась довольна увиденным. Вот зачем понадобилось мучить себя, всё равно бы она не стала такой, как Эльвира, которая напоминала хрупкую барышню прошлого века. С Элей она познакомилась в первом классе. Необыкновенно красивую девочку с голубыми глазами и пышной копной кудрявых светлых волос в коридоре толкнул мальчик. Ирина сразу бросилась на помощь восхитительной малышке, похожей на куклу. Она помогла ей подняться, и, отряхнув юбочку, поинтересовалась:

– Ты в каком классе будешь учиться?

– В первом, «А», – мелодичным колокольчиком прозвенел голосок «куклы».

– Я тоже, – обрадовалась Ира.

Так началась их дружба.

Мальчик, нечаянно задевший Элю, торопливо извинился, стоило «кукле» поднять на него ясные глаза с длинными ресницами, залитые слезами. Кажется, он тоже был впечатлён её внешностью.

Тряхнув головой, Ирина выбросила мысли из головы. Глянув ещё раз на себя в зеркало, отправилась варить овсянку. Она успела сделать кашу, для бутербродов с сыром и огурцом поджарить хлеб на полусухой сковороде, заварить чай, как в кухню зашла сонная мать. Округлившимися глазами она вытаращилась на дочь, жующую кусочек подрумяненного хлеба.

– Вот это сюрприз! Ты теперь и хлеб ешь?

Ирине захотелось хлопнуть себя пот лбу. Точно! Тогда она на целых полгода отказалась от любых мучных изделий.

– Да вот захотелось, – пробормотала она невнятно, проглатывая кусок.

– Витя, подъём! – крикнула мать. – Дочурка уже завтрак приготовила. – Поцеловав Ирину в щёку, отправилась умываться.

Пока родители в ванной шумно приводили себя в порядок, Ирина соорудила бутерброды, налила в кружки чай, насыпала в тарелки кашу, добавив в неё по кусочку сливочного масла.

– Мать моя женщина! – воскликнул отец, появляясь на кухне. – Ольчик, что ты за ночь с дочкой сотворила?

Ольга Робертовна залетев в комнату, с удивлением уставилась на три тарелки с овсянкой.

– Неужели?

Ирина растерялась.

– Что опять не так?

Мать уселась за стол, показала глазами на тарелку.

– Будешь есть?

Ирина взяла ложку и принялась за еду.

Виктор Юрьевич, сложив руки на груди, улыбнулся.

– Дождались! Без криков и ссор дочка уплетает кашу. Не зелёный чай с тоненьким ржаным хлебцом, а сытную овсяночку. Аллилуйя! Оль, ты уверена, что инопланетяне не подменили нашу Иру?

Опустив голову, Ирина мысленно отругала себя. Она совсем забыла, что до института совсем не ела каш и на этой почве у них постоянно возникали споры с матерью. Пожив на квартире, она оценила их вкус и начала употреблять. Но это было потом. Интересно, как много мелочей она упустит теперь?

– Вот решила попробовать, – буркнула Ирина. – Мне же в поход идти, не хочется на голодный желудок по горам топать.

– Мы разве против, – хмыкнул отец. – Мы за. Ты нас приятно удивила.

С кашей Ирина справилась первой. Делая маленькие глотки чая, украдкой косилась на родителей. От отца ей достались зелёные глаза и прямые коричневые брови, от матери рыжеватые волосы, веснушки на носу и неплохая фигура. Она ухмыльнулась про себя. Не дай бы бог наградил её широкими отцовскими плечами, большими залысинами и крупным носом. Хорошо, что ей перепал мамин прямой нос и пухлый рот. Правда прежде она мечтала о таких как у неё светло-карих глазах, но теперь довольна тем, что есть.