Наталья Мазуркевич – Эльфийский для профессионалов (СИ) (страница 23)

Эльф с сомнением покосился на меня, но спорить не стал. Напротив, быстро окинул аллею взглядом и указал на свободную лавочку, роль которой выполняло поваленное дерево.

– Идемте.

Спорить было бы странно, все равно другой лавочки поблизости не намечалось, а уйти мы не могли из-за того, что Алест умчался, не попрощавшись. Еще заблудится потом, пытаясь нас найти.

На самом деле я понимала глупость выдумываемых отговорок. При желании друг сможет не только найти дядю, но и позвать его. Вот только не будет ли выглядеть бегством с моей стороны незамедлительное желание податься куда-нибудь в менее компрометирующее место? А гномы ведь не бегут!..

Встретившись с внимательным взглядом эльфа, я пожалела о своем прекрасном образовании и воспитании. Будь я злостной прогульщицей, не оказалась бы здесь. Мирно отчислилась бы в середине семестра и уехала… Да хоть бы и к драконам. Изучила бы их в естественной среде, отколупала пару чешуек!..

Я вздохнула. Наверное, нежелание смотреть в глаза правде и одному известному мне эльфу было тем же побегом. И пока честь все еще со мной, требовалось хоть как-то ее отстоять. Пусть даже щеки вновь покраснеют, как уши у воркующей неподалеку парочки.

Заинтересовавшись, я покосилась в ту сторону. Два молодых эльфа увлеченно беседовали, глядя прямо в глаза собеседнику. Грудь часто вздымалась, уши покраснели… Вероятно, имелся и еще какой-нибудь симптом, но определить на глаз, что заставляло их сокращать дистанцию и… Искусственное дыхание делается не так!

От охватившего меня негодования я развернулась на все девяносто градусов. Магистр, на которого я жалобно посмотрела, не стал вздергивать бровь, как любили делать остальные эльфы. Не стал и что-то говорить, чтобы не создавать еще большую напряженность. Вместо этого он приобнял меня за плечо и притянул ближе.

– Что случилось? – тихо спросил он, обжигая мое и без того красное от смущения ушко горячим дыханием. – Я могу помочь?

– Не знаю, – честно призналась я, забираясь на дерево с ногами и, пользуясь поддержкой, обнимая коленки. – Только пообещайте не смеяться.

– Даю слово, – серьезно заверил меня эльф и выжидающе замолчал.

А я начала трусить.

– Правда, моя просьба может показаться вам неприличной. И я помню, что вы говорили, что никогда… Но, возможно… Могу я у вас попросить… Мне только для исследования.

– Говорите уже, – усмехнулся эльф. – Антарина, с таким вступлением я начинаю подозревать, что вы потребуете минимум мою косу, а максимум, – он развел руками, – надеюсь, что мои соображения не окажутся правдой.

Я набрала в грудь побольше воздуха, открыла рот, чтобы начать говорить, и уловила краем глаза странное мельтешение слева от нас. Кусты припадочно тряслись, будто в них происходило сражение двух, а то и больше, крупных существ, не обделенных конечностями. То тут, то там мелькали пальцы, сталкивались с ветками и исчезали. Наконец, выломав половину куста, на аллею вывалилось нечто.

Костюм незнакомца был мне знаком. Такой предпочитал носить Алест по возвращении домой. Но вот лицо у незадачливого шпиона отсутствовало напрочь. Вместо него имелся распухший помидор. В том месте, где у человека была бы левая щека, образовался кратер, с которого, видимо, и началось преображение лица. Решив, что упрекать пострадавшего друга в недостойном поведении совсем не по-товарищески, я спросила:

– А где бутерброд?

Алест, пострадавший в неравной борьбе, неопределенно махнул рукой.

– А туда зачем полез?

Я сползла с бревна и подошла к эльфу. От него шел такой жар, что мне захотелось сладкого льда. И ушат холодной воды, чтобы вылить его на беднягу. С одной стороны, это было бы хорошим деянием, поскольку температура Алеста едва ли подходила здоровому эльфу. С другой – я могла бы выместить все свое недовольство от сорванного разговора. Я так долго собиралась, слова подбирала, думала, как впихнуть личное в рамки общественно полезного… А теперь все с начала? Алест определенно заслуживал трепки. Еще и за то, что опустился до подслушивания и подглядывания. Мне и так непросто было, а превращать это в цирк!..

Подумав, как, должно быть, потешно со стороны смотрелась робость в исполнении настоящей гномки, я решила при случае уронить на Алеста молоток. Или пусть сам своего дядю уговаривает! И как он ему объяснять будет – не мои проблемы. Пусть хоть оду пишет! Но кипеть и негодовать я могла лишь в душе, поскольку Алесту с каждой минутой промедления становилось все хуже.

– Нужно вернуться во дворец, – взял руководство на себя магистр, подходя со спины. – О твоем поведении поговорим позже.

Младший эльф заметно приуныл. Я же приободрилась. Если магистр не откладывает головомойку другу на долгое время, значит, тот излечим, и уже в скором времени сможет ответить за свои длинные уши.

– Я сама вернусь, – поспешила заверить я, понимая, что Алесту к целителю нужнее, чем мне в общежитие во время уборки. Ведь все, кто не успел спрятаться, автоматически причислялись к рангу добровольных помощников.

Магистр с сомнением посмотрел на меня, на племянника, у которого уже начал выпадать изо рта язык, и поспешил спасти репутацию принца. В один миг он уцепил Алеста за локоть и исчез, оставляя меня наблюдать за тренировками парочки, которые все больше и больше походили на самый прозаический поцелуй. Тот самый, который не подлежал исполнению в многогномьих местах и за который незадачливый ухажер мог получить молотом по каске от папы девицы.

До или после подписания брачного договора – как получалось. Но раз уж гном проявил чувства – изволь отвечать за свои поступки. Репутацию девушки никто портить не позволит. По крайней мере, публично. Не для того кровиночку растили, чтобы ей все мозги отшибло и она в расчетах запуталась, введя папу в горестные стоны, а семейное дело – в банкротство.

Вот после брачного договора…

Я вздохнула. После брачного договора личную жизнь тем более не афишировали: несолидно почтенной паре подобно невоздержанным юнцам по углам обтираться и порядочным гномам дурной пример подавать. Так что чувства в Царстве проявляли сугубо деловые, а если дело до личных и доходило, то за закрытыми дверями.

Но не везде же так? Я скосила глаза, наблюдая за парочкой. А там… объятия становились все крепче, поцелуи – жарче, крики появившейся на горизонте благовоспитанной эльфийки – все громче.

Понимая, что с минуты на минуту начнется скандал, я соскользнула с лавочки и направилась в противоположную от попавшихся влюбленных сторону. Что здесь, что в Царстве пожилые дамы не слишком отличались. Разве что в Царстве матушки были поспокойнее и не кричали. Да и зачем голос срывать, если они молот метают лучше, чем бранятся? А там поверженного ухажера можно и в дом затащить, прицениться к кошельку и даже заставить жениться, если общественное положение позволяет. И никаких тебе рычаний.

Аника, которой я все это высказала, едва добравшись до общежития целителей, печально вздохнула и повела меня в свою комнату. Соседей у девушки не было: целителей на практике в столице набралось куда меньше, чем будущих дипломатов.

– Заходи, – передо мной услужливо распахнули дверь. – Окно сейчас открою, – пообещала Аника, видя, как мне плохеет от удушливого аромата очередного «очень ценного растения», коих под потолком висело… Я от удивления рот раскрыла: самого потолка видно не было, а вот метелочек различных сборов – хоть улицы мости.

– Как ты здесь с ума не сошла?!

Пока Аника спешно проветривала комнату, я изображала рыбу. Удивительно, как сама подруга в таком дурмане не лишилась рассудка. Я с подозрением покосилась на девушку, но та признаков безумия не проявила. И это оборотень! У нее же нюх лучше моего раз в двенадцать! Ей без фильтров не обойтись! Отвечая на мой вопрос, Аника задрала голову, показав носовой фильтр.

– Нам куратор в первые минуты всем выдал, – пояснила она. – Сказал, что из года в год кто-то попадает к старшим коллегам, если пренебрегает безопасностью. Я поэтому не снимаю нигде.

– А он не все запахи отсекает? – уточнила я.

– Нет. Если бы все – как бы мы травы определяли? Но снижает остроту восприятия до допустимого минимума. – И, видимо, подруга решила меня совсем с ума свести, раз добавила: – Эльфийская разработка.

После этих слов она могла навсегда остаться без фильтра, поскольку мне потребовалось немедленно оценить разработку конкурентов. Гномы ведь тоже фильтрами занимались, но больше звуковыми: запахи подгорные жители различали даже хуже, чем люди. Оттого в моде были особенно резкие ароматы, но не цветочные, а промышленные, приятные и знакомые нюху мужа.

– Я тоже такой хочу… – пробормотала себе под нос. – Не знаешь, они в продаже есть?

– Должны быть, – пожала плечами Аника. – Только дорогие они, как нам сказали.

– Ничего. Конкуренция – недешевое удовольствие, а промышленный шпионаж – и вовсе золотые горы.

– А… тебе для работы, – поняла подруга и кивнула на кровать: – Присаживайся.

В отличие от моей комнаты, в жилище Аники был образцовый порядок. Все вещи на своем месте, пыль – только на улице, и даже ставни не скрипели. В последнее верилось с трудом, но факт оставался фактом: несмотря на кажущееся запустение дома, проблем в нем было куда меньше, чем в нашем дипломатическом обиталище.