Наталья Машкова – На семи ветрах (страница 61)

— Так-то, брат!

Сидели некоторое время молча. Пили фрилл. Обычно. Привычно. Вдвоём. Вдруг Алат бросил острый взгляд на Величество:

— Так что там с "крошкой скархом"?

Эльдар медленно, казалось бы небрежно, повернул к нему голову:

— А что с ней?

Алавель не смутился. Так же пристально рассматривал друга. Заметил несколько издевательски:

— Будут какие-то особые пожелания на её счёт, Ваше Величество?

Король Дормера только брови вздёрнул. Алат не выдержал битву взглядов первым:

— Да, брось, Дар! Мне нужно знать. Ты же понимаешь! А вдруг подставлю тебя ненароком. Только обид потом будет!..

Ладно! Король Дормера сдался. Бросил отрывисто:

— Никаких игр, любовников, урона репутации. И беречь как зеницу ока!

Алат тут же возразил:

— Помилуй! Она ведёт нескольких крайне важных фигурантов. Никто кроме неё не справится!

Король отрубил:

— Значит, довести максимально быстро, и на этом всё! Пусть забавляется чем-нибудь безобидным!

Анастас и безобидность! Алат привычно "расслоил" мысли. На поверхности оставил изумление и мысли о том, как всё это проделать побыстрее. Глубже ушла неутешительная мысль о том, что сделает с ним Величество, если узнает, что он использует будущую королеву Дормера в деле, где фигурирует существо непонятной пока природы и возможностей.

Ещё глубже спряталась и вовсе крамольная мысль. Не верит он, что Анастас согласится. Из того, что он видел и знал о ней… Она отлично прячется и Величество вряд-ли знает о ней больше, чем он сам. К тому же чувства притупляют критичность. Он не видит главное. Или не хочет видеть. Даже подсознание намекает этому менталисту. "Крошка скарх"! Скархи не прощают и не останавливаются. С чего бы одна из них простила королю Дормера смерть родителей и соотечественников?

Мар выскочил из портала у того самого холма, где безумные эльфийки плясали свои безумные танцы. Значит, его пара там? И что понадобилось ей на холме? Тем более, если она, и правда, рожает?

Мар, не теряя ни секунды, побежал на холм. Бросил Лавилю, чтобы оставался тут. Холм сиял. Значит, магия этой земли проснулась. И не пропустит их на холм. Чужаки… Ну, может быть, только его к паре. И то вряд-ли…

К его удивлению, пусть с усилием, но они оба сумели вступить на тропку и начать подъём.

Они почти забрались уже на вершину холма, когда Дамиан сделал рывок и ухватил друга за рукав. Остановил и потребовал:

— Не смей ругать и пугать её сейчас! Даже если она совсем не в себе! Понял? Ни её, ни сестёр! Разберёмся потом. Роды, знаешь, как действовать могут?

Мар сбросил его руку:

— Дурень ты, Дам! Чтобы я пугал моё сердце?.. Да, пусть делает, что хочет, лишь бы выжила!

Лицо, правда, было печальным. Ранило его, похоже, то, что пара пряталась от него. Недоверие ранит. Ему ли не знать?.. Дамиан похлопал друга детства по плечу:

— Всё будет хорошо. Верь.

Мар уже развернулся и бежал дальше…

Они выскочили на поляну и застали просто идилическую картину. Деревья и трава мягко сияли, эльфийки пели что-то нежное, похожее на колыбельную, сидя вокруг Тай. Она пела с ними и выглядела… Нормально.

Увидела мужа. Обрадовалась:

— Услышал? А я только звать тебя собиралась! Когда стало понятно, что тревога не ложная. Иди ко мне!

Все печальные и тягостные мысли смыло с лица Мара, как волной. Он рванулся к Тай. Опустился рядом. Спросил то, что беспокоило больше всего:

— Больно?

Она усмехнулась:

— Странно. Земля забирает боль, мне остаются крохи. Я рада даже, что чувствую хоть что-то. Так я знаю: наша дочь скоро придёт к нам… И не бойся. Ты же видишь, что всё в порядке?

Конечно, видел. Она специально опустила щиты, чтобы Гарда и Нел могли отслеживать её состояние. Никакого магического выгорания ей не грозило. Никакого. Наоборот! Её резерв сиял как-то особенно радостно. Празднично, что ли. Все ждали рождение маленькой эльфийки: мать, тётушки, сама эта земля. Это было так потрясающе красиво и умиротворённо, так не похоже на обычные роды, что Лавиль стоял столбом, вбирая глазами восхитительную картину.

До тех самых пор, пока Гарда, сидевшая чуть в стороне, не окликнула его:

— Идём, лекарь! Садись рядом! Наше время ещё не пришло. Ты же будешь нам помогать?

Дамиан кивал, садился рядом. И всё это, не отрывая глаз, от пары в центре круга. Гарда понимающе щёлкнула языком:

— Так-то, лекарь! И никаких смертей!

Он снова кивал. И чуть не плакал. Сколько глаз он закрыл на своём веку! И сколько ещё закроет!.. А всего-то нужно…

— Нужно любить, лекарь, — продолжила Гарда его мысль. — Себя, других, весь мир. Тогда и он будет беречь каждую жизнь. Смотри, учись. И береги жизни!

Дамиан заплакал всё-таки. И понял свою пару. Почему она борется за вот это вот всё. Она знала, видела, чувствовала это здесь, в Гарнаре. И не могла не любить, и не жалеть погибающих. Чего бы ей самой это не стоило…

И Лейн понимал это. И Гарда. А дормерские лекари и он сам шли по протоптанной дорожке… Выложенной костями. Хорошо, что холм пропустил его, и он увидел. Он тоже будет бороться. И, быть может, однажды в Дормере перестанут умирать матери…

Гарда сочувственно косилась на молодого мага. Молчала. Рядом с ней было так хорошо. Спокойно. Сильная ведаюшая, полная гармонии и понимания мира. Учиться у такой — великая честь. Лекарь короля Дормера повернулся к ней. Склонил уважительно голову:

— Спасибо тебе, почтенная, за мою пару и ребёнка!

Никогда не говорил. Стыдился. Чего, спрашивается? Ведающая мягко улыбнулась:

— Я тоже люблю их, ты знаешь. И отдавала от сердца… Ладно, целитель. Пойдём. Наше время наступает. Скоро рассвет, а значит, Айрис вот-вот явится.

Дамиану было немного смешно слушать, как Гарда говорит о младенце так, будто он что-то способен понимать… Однако, глядя потом в спокойные, глубокие, потусторонние какие-то глаза новорожденной княжны, он не мог отделаться от мысли, что, да. Младенцы, наверное, понимают что-то и, не исключено, что побольше взрослых…

Всё прошло быстро, легко. Альтея и не пикнула, только дышала глубоко и размеренно. Кто бы сомневался! Выучка гарнарской гвардии и старика Хельма! Дамиан с весельем подумал, что если бы она кричала, Мар точно упал бы в обморок. Он и так был зелёным. С остановившимся, безумным взглядом.

Но не ушёл. Держал себя в руках безупречно и обнимал свою Незабываемую нежно и уверенно. Идеальные роды! С несколькими поправками. Мир вокруг сиял. Эльфийки пели. А роженица в какой-то момент распахнула крылья. Так они и встретили Айрис, окружённые мягким сиянием и нежными звуками.

Взошло солнце, и мир становился привычным. Сказка закончилась. Начиналась жизнь.

Глава 41

— Моя княгиня, пора представить новорожденную княжну народу!

Ланель почтительно замер, стоя неподалёку от постели княгини.

— Он что, думает, что Тай поднимется сейчас и побежит на балкон? — несколько обескураженно подумал Мар.

Видимо, советник так и думал потому, что ждал. Альтея растерянно глянула на мужа и он не выдержал. Рыкнул:

— Она никуда не пойдёт сейчас! Вы что, не видите?..

Ланель развёл руками:

— Что делать, Дормерский муж? Обычай не отменить. Ребёнка следует показать.

— Отлично! Я покажу им! — пробормотал, как выругался муж княгини.

Подошёл к колыбели, что стояла рядом с кроватью, очень осторожно достал новорожденную.

— Ты не эльф! — обвиняюще воскликнул Ланель. — Как ты пойдёшь на балкон?

— Как-как?.. — начал было молодой отец агрессивно и вдруг стушевался, когда ресницы дочери дрогнули. — То, что у меня нет прав здесь, знает последний пёс, охраняющий птичник! Дормерский муж! Пусть эльфы смотрят, как он покажет им их наследницу! Или не смотрят вовсе! Верно, бабочка?

Начал свою тираду Дормерский муж, хоть и тихо, но крайне злобно. Закончил её сюсюкая, как заботливая нянюшка. Не теряя времени, молодой отец отправился на балкон, предварительно набросив на дочь полог тишины. Там сказал короткую, прочувствованную речь, в которой упомянул, как рады они с княгиней рождению дочери. Отметил, что мать и девочка здоровы, но нуждаются в отдыхе.

Вопли восторга и радости грохнули, когда он приподнял и показал дочку народу. Тай слушала их, вытирая слёзы радости. Всхлипнула: