Наталья Машкова – Мечты сбываются (страница 12)

Теперь же игра выходит на финальный виток. Отказаться от своих слов король не может, даже от сказанных приватно. Значит, он признает Дара наследником, и глупец примет гордое звание. Которое, в скорости, но не сразу, конечно, станет для него посмертным. Жаль мальчика, но что поделать. Сам виноват! Глупо подставился.

- Или его кто-то надоумил бросить вызов мне?.. Найду и покараю так, что небо с овчинку покажется! Лишить меня любимого племянника!

Армос сделал последнюю попытку образумить малыша. Нежно пропел ему, зная, что этот его тон пугает гораздо сильнее, чем любые угрозы:

- Ты же помнишь, что тебе придётся платить? И не только услугами на благо Короны?

Дарос ни секунды не медлил. Ответил без увёрток, не оставляя путей для отступления ни себе, ни королю:

- Я помню, что мне придётся платить кровью.

Жребий брошен!

Армос расцвёл улыбкой, гибко встал с кресла, стремительно и плавно подошёл к Даросу, рывком вздёрнул его вверх:

- Вставай, мой мальчик! Негоже наследнику унижаться.

Они смотрели друг на друга. Похожие и такие разные! Семейные черты были видны в обоих: красота, сила. На этом всё.

Они стояли друг напротив друга, как свет и тень. Король в светлом с головы до ног. Дарос в угольно-чёрном. Тонкий и изящный, один. Стройный, но с могучим разворотом плеч, другой. Лучащийся улыбкой и хмурый... Они смотрели друг на друга, и каждый видел то, что хотел и мог увидеть.

Армос видел в племяннике красоту Асты и несгибаемость Варга. Пусть король был тем, кто давно нарушил все законы, какие только были, и плевал на это. Но что-то болело у него внутри при виде этого лица и этих глаз. Он чувствовал, что когда свет погаснет в них, то и для него не останется больше света и надежды. А потому, пока он был тут, с ним, Армос, уже в который раз, прикоснулся к лицу, так похожему на тех, кого он любил.

Дарос видел того, кто несмотря ни на что вырастил его и любил, как мог. Дар рано постиг природу безумия, поражающего драконов, и видел его признаки в дяде. Прощал. И любил. А раз так, зачем скрывать?

Он перехватил руку короля у своего лица. Армос настороженно уставился на него, а Дар поднёс к губам и почтительно поцеловал эту руку. Обнял его ладонь своими. Это всё, что Армос мог позволить, он не терпел объятий. И признался в том, в чём должен потому, что это правда:

- Спасибо, что был мне отцом. Я люблю тебя, дядя. Ты ведь знаешь это?

Лицо Армоса исказила судорога:

- Конечно, знаю! Иначе прожил бы ты так долго!.. Но какой же ты непроходимый идиот, Дар! Я не стою ничьей любви! За что меня любить?!

- А разве любят за что-то? Я просто люблю тебя за то, что ты - это ты.

Армос с ужасом смотрел на племянника. Потом, будто в забытьи, прошептал бескровными губами:

- Именно так и говорила мне твоя мать. Только она добавляла, что я дурак, раз вообще задаюсь этим вопросом.

Король вырвал свою ладонь из рук Дара, отвернулся и глухо рыкнул:

- Уходи.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Глава 9.

... Прошло три года...

Сегодня Кира нашла в лесу первый подснежник. Весна идёт. Четвёртая весна, какую она встречает дома, с тех пор как вернулась. Природа радовалась. Птицы весело тренькали под стрехой её избушки уже с месяц, встречая яркое солнышко. Медведи просыпались. Звери носились по лесу, задрав носы. Весна идёт!

Кира тоже радовалась. За них всех. За себя не могла. Нет! Она не тосковала, а погружалась в покой родного мира всё глубже и глубже, как в зелёный пушистый мох-сфагнум. Ей было хорошо так. Покой. Вот чего она хотела.

И выбирала его для себя. Поселилась в самом глухом месте, в вековом лесу, куда даже местные не решались ходить. Слава у него была недобрая. Кира ещё и добавила: напугала парней, которые решили сунуться за каким-то надом в вековой ельник, где кроме мухоморов да вороньего глаза ничего не растёт. Ребята добрались до человечьего жилья потом свято уверенные, что только чудо позволило им выжить.

Больше сюда никто не совался. А с трёх других сторон Кирин лес охраняли непролазные топи. Идеальное место для старой карги, что хочет уединения! Иллюзию для себя Кира выбрала не менее колоритную, чем раньше: маленькая, скукоженная старушка, тёмная глазами. Бабка Гера.

Её боялись. Местные совались к ней только в крайнем случае, что случалось редко: рядом только три захудалые деревеньки. В основном "в люди" выходила сама Кира. Раз в неделю приходила в каждую деревню и принимала "пациентов" в доме старосты.

Лечила, чего ж не лечить. Да, только по старинке лечила. И старикам давала отойти, если время подошло, не боролась за них. И пьяницам почти не помогала, и дурным, что совали свои головы по пьяни куда не следует. Пряталась.

Знала, что ищут её. Кто и почему даже не интересовалась, хоть были у неё мысли... Проверять, себе дороже. Сунешь нос, куда не следует, и очнёшься где-нибудь в застенках. Ещё очень повезёт, если в камере Тайной Канцелярии или ещё где, а не в казематах дворца драконьих королей. Оттуда хода назад не будет.

Потому она совсем не пользовалась магией. Абсолютно. Зелья варила только ведьмовские. Времени убивала немеряно, если кому-то из её подопечных требовалась серьёзная помощь. Классическая магия ускорила бы всё в разы. Но даже под экранирующих куполом не решалась. Тем более, что купол ей иногда приходилось использовать и так. Поневоле.

У неё случались приступы. Первый раз, когда эта беда приключилась с ней, она едва успела сотворить купол, на скорую руку. А потом месяц ждала к себе "гостей". Пронесло. Но после того случая, она готовилась заранее.

Случалось это, вероятно, из-за переизбытка магии в её теле. Ещё тогда, когда вернулась, она заметила, что те силы, что она забрала у Дароса и не израсходовала на построение порталов, остались с ней. Не растворились, как бывало раньше, как и должно быть по всем канонам магии.

Чувствовала она их как тёплую светлую точку внутри себя, в груди, рядом с сердцем. Поначалу её даже радовал тёплый огонёк. Он словно согревал и был тем единственным, что напоминало ей о драконе. Она и засыпала только так: приложив ладонь к этому месту. Словно становилась ближе к нему.

Со временем огонёк этот рос, видно подпитываемый её собственными силами, пока однажды не полыхнул. Хорошо, что она была в тот момент дома и одна. Успела. Почти полностью теряя соображение и связь с реальностью, выстроила кокон вокруг себя, который гасил бы всё. Что тогда происходило, она почти не помнила. Очнулась на следующий день, слабая как новорожденный котёнок. Огонёк в груди снова стал маленьким, тёплая точка внутри.

Приключалось подобное с ней не часто, раза два-три в год. Приближение приступа она стала чувствовать довольно точно. И научилась правильно его переживать. Даже сознание не теряла. Строила купол, зажимала зубами угол одеяла, чтобы не кричать от боли, максимально расслаблялась. Противиться тому, что происходило с ней, было невозможно. Становилось только хуже. А так, несколько часов горения, и можно жить до следующего раза.

Она реально горела во время приступов. Было похоже на то, что, судя по рассказам Варга, случилось с ней после смерти Любы. У неё было только небольшое кривоватое зеркальце. Многое в нём не разглядишь. Но глаза у неё горели как плошки. Что да, то да. И лицо светилось. Руки, ноги, всё тело будто перевивали сосуды, только бежала по ним не кровь, а огонь.

И ничего с этим не поделаешь! Привыкла она активно пользоваться магией за время жизни в далёком мире. Резерв раскачала нешуточно. Если бы могла выплёскивать, тратить всё это "богатство", то была бы польза и людям, и ей.

Не могла! Её искали. Как зверь, которого загоняют в ловушку, она чувствовала это всем своим существом. Пряталась. Презирала себя за то, что по-настоящему лечила только детей, но иначе просто не могла. Ей нельзя попадаться никому из тех, кто её ищет.

Искали её минимум двое: дракон и его дядюшка. И там, и там её ждала смерть. Только, мрачно шутила Кира, в первом случае она будет восхитительно приятной, а во втором, в той же мере мучительной. И второй вариант гораздо более вероятен, чем первый. Почему? Да потому, что для короля драконов не было никаких нравственных табу. Он будет искать ведьму и найдёт.

Почему ведьму? Кира была уверена, что до этого Армос дошёл очень быстро. Племянник связал себя обетом и сам искать для себя кого-нибудь не пошёл бы. Значит, случайная встреча и сильнейшее влечение. А иначе зачем он удалял бы домашних из дома на месяц? Кто там жил? Ради кого он стал бы творить несвойственные ему вещи? Только ради той, кого мог бы посчитать своей парой. А парами для драконов могли быть только ведьмы.

Вот и вся задача. За Даросом, вероятно, неусыпно следят, ведь король думает, что он сам спрятал свою женщину от внимания дядюшки. И параллельно ищут её своими силами. А сил и коварства у короля...

За ведающими охотятся. Кира чувствовала это. Но ничем не могла помочь сёстрам. И просьб о помощи к ней не поступало. Быть может, проверки проходили так, что ведьмы и не замечали слежки. Но в это Кира не верила. Значит, нападение всегда было внезапным, а после него просить о помощи было некому...

Ожидание конца окутывало жизнь Киры дымным покрывалом, оседало на губах вкусом пепла и высасывало из неё надежды на лучшее. Ничего не будет. Хорошего... Она не боялась смерти. Если её и убивало что-то, то только то, что она была бессильна что-то изменить. Любое её вмешательство сделает только хуже для всех.