Наталья Маркелова – Страж двенадцатого удара (страница 21)

– Марина! – Радость буквально озарила лицо Романовой. – Ты победила в десяти сражениях?

– Нет, – поморщилась Марина, – только в шести, битвы теперь идут не по порядку.

– Уже шесть!!! А где свечи? Я тушила, тушила, тушила… пока не упала без сил.

– Все погасли. – Марина обняла Лесю.

– Ты в крови! – испугалась та.

– Ерунда! – Марина поёжилась. – Всё нормально. Главное – я затушила свечи и нашла тебя.

– Вот бы не сказала раньше, что ты такая.

– Какая?

– Героическая.

– И вовсе я не героическая, – возразила Марина, – просто, как говорит Коля, в тихом омуте черти водятся. Тебе пора, Леся. Возвращайся и сияй ярче.

– Вот видишь, у меня не всегда получается.

– Уверена, в следующий раз получится.

– Я тебе верю.

Свеча исчезла, за ней пропала и Леся Романова, страж десятого удара.

– Ну вот, половина пройдена, – сказала сама себе Марина.

На этот раз к ёлке она не вернулась, да она и не надеялась – её ожидала магия ещё двух новогодних шаров.

Марина нашла брошенный фонарик: стоило нажать на кнопку – и он сразу заработал. Девочка крепко сжала фонарик в руке, точно он был оружием, и отправилась дальше. Время текло и текло, как тёмная река, бывшее беспокойство оставило Марину, ей нравилось просто идти в никуда. Звук шагов успокаивал, постоянное движение давало уверенность в себе. В конце концов Марина погасила фонарик и пошла дальше в полном мраке. Она чувствовала, что тишина и темнота меняют её, делают сильнее.

Когда её окликнули, Марина не сразу отозвалась, выходить из ощущения покоя не хотелось, пришлось заставлять себя.

– Кто здесь? – раздался во тьме голос Кати.

– Это я. – Марина остановилась и зажгла фонарь.

– Марина? Откуда ты здесь?

– Я пришла тебе помочь.

– Ты выбрала длинный путь? Ты с ума сошла? – Катя расхохоталась. – Вот бы никогда не подумала, что такая, как ты, рискнёт.

– Да, я выбрала длинный путь. А ты что хотела, чтобы я вас всех здесь бросила?

– А об остальном мире ты подумала? Мы уже проиграли! Ты понимаешь? Мы проиграли. И сами в этом виноваты. А ты должна была победить.

– Любой ценой?

– Любой!

– Тогда чем я лучше наших противников? Они тоже хотят любой ценой. Нельзя любой.

– А если будет война? Если погибнут миллионы, потому что ты не захотела пожертвовать одиннадцатью?

– Война будет, только если цели начнут добиваться любой ценой. Мы или кто-то другой – неважно.

– Ишь как заговорила… В какой-то книжке прочитала?

Марина прислушалась к себе: совсем недавно от злой отповеди Кати ей стало бы обидно и горько, но сейчас она чувствовала только спокойствие, что-то в ней изменилось. Хорошо ли это? И она сама себе ответила: хорошо. Те перемены, которых Марина так боялась, оказались совсем не страшными.

«Возможно, я просто ещё не понимаю, что со мной произошло», – подумала Марина.

– Раз уж я здесь, давай думать, как выбираться, – сказала она Кате. – Полдела сделано – я тебя нашла.

– Ты уже победила пятерых?

– Шестерых. Сделала крюк, добираясь к тебе, знала, что ты ругаться будешь, – улыбнулась Марина.

Катя хмыкнула в ответ:

– Ладно, тогда рассказываю, как обстоят дела. Мы в колодце. Глубоком-глубоком колодце. И как выбраться отсюда – я не знаю.

– Ты боишься колодцев?

– Ты даже не представляешь как. Когда я была маленькая и гостила у бабушки в деревне, она постоянно пугала меня колодцем, видимо, боялась, что я свалюсь в него и утону. А потом была та жуткая история с мальчиком, который пропал в новогодние каникулы.

– Я слышала, он провалился в канализационный люк.

– Да. И замёрз там до смерти. Его нашли только спустя несколько дней. Я после этого начала видеть его по ночам. Кто знает, может быть, он тоже был стражем и погиб, потому что проиграл.

Девочки помолчали.

– Можно я посплю? – вдруг попросила Марина.

– Что? – удивилась Катя. – Здесь? Посреди битвы?

– А почему нет? Я очень хочу спать. Просто с ног валюсь. В голову уже ничего не приходит.

– Спи, – усмехнулась Катя. – Чего-чего, а времени у нас вдоволь.

«Почему мы постоянно это повторяем?» – подумала Марина, сворачиваясь клубочком на земле. Катя села с ней рядом.

– Почему они решили, что ты проиграла? – спросила Марина Катю. – Ты ведь не ранена, не обескровлена. Почему?

– Не обязательно умирать, чтобы проиграть. Я проиграла, когда сдалась.

– Сдалась?

– Да, поняла, что все мои попытки выбраться бессмысленны. Я очень хорошо знаю, когда ситуация безвыходная. Уже проходила через это однажды. Когда мои родители развелись, мне было лет пять. Я очень хотела, чтобы они были снова вместе. Каких только поводов сблизить их я не придумывала: ходила на балкон зимой раздетой, чтобы смертельно простудиться, убегала из дома… А они всё равно не сошлись. И в конце концов я сдалась. Поняла, что ничего не смогу изменить. И я до сих пор не простила этого ни отцу, ни матери. До сих пор не смирилась с тем открытием, которое сделала в пять лет.

– И что же ты поняла?

– Что бы ты ни делала, мир останется таким, как есть. Я поняла, что от меня ничего не зависит. Ты в это ещё не веришь. Может быть, благодаря этому и побеждаешь. У тебя ведь всё хорошо, я всегда тебе завидовала, поэтому и ненавидела.

– У меня всё хорошо?! – Марина искренне удивилась.

– Ну да. Видела бы ты себя со стороны. Девочка с картинки, читающая книжку. Ты всегда где-то витаешь. И потом, твоя семья словно из доброй сказки. Мама, папа, бабушки, дедушки, по праздникам толпа родных. Я видела как-то, как вы дружно гуляли в парке. Смотрела и завидовала. Некоторое время даже тихонечко шла за вами следом. А моя семья – это мама и я. Негусто, правда? Папа дарит дорогие подарки на день рождения, и всё. Я выбрасываю эти подарки. Когда у тебя родился младший брат, я подумала: ну вот, наконец-то теперь эту Маринку-картинку в семье будут любить меньше, теперь она будет ревновать к этому визгливому комочку. А и тут просчиталась. Ты любишь своего братишку. Это заметно.

– Люблю. – Марина улыбнулась. – Очень люблю. Он классный карапуз. И не плачет почти.

– Вот видишь, как всё хорошо. Даже то, что тебя в школе дразнят, тебя словно не касается. И Вася с тобой дружил. Мы были его командой, а дружил он с тобой. Не удивлюсь, что, когда он принял решение пожертвовать своей жизнью, он думал не о нас, а о тебе. И Лосев… он ведь так на тебя смотрит – это словами не передать, на меня никто и никогда не смотрел с такой нежностью и отчаяньем, как будто от тебя зависит вся его жизнь.

– Ты говоришь так, словно нам лет по тридцать и мы глубокие старики. Мы дети, Катя! Мы не умеем так любить, как любят герои книг.

– Николаева, очнись, мы тут все очень быстро взрослеем, а я так вообще стала взрослой в пять лет.

Марина закрыла глаза и провалилась в ещё один колодец, только он был во сне. Она сидела на самом его дне и ждала. А потом рядом с ней оказался Вася. Просто сел рядом, обнял за плечи.

– Как оно, без крыльев? – спросил он и прикоснулся к ранам Марины. Спина тут же перестала болеть, а раны – кровоточить.

– Привычно. – Девочка обняла друга. – Ты правда любишь меня, Вася?

– Не тебя. А того человека в тебе, который может вывести на свет из любого колодца. Однажды маленькая девочка исчезнет, а этот человек появится на свет. Немного осталось.

– Но как мне вывести Катю?