Наталья Маркелова – Страж двенадцатого удара (страница 16)
Марина обошла дерево вокруг, нашла широкую щель в стволе и заглянула туда. Рома был там: свернувшись калачиком, он спал.
– Эй! – позвала его Марина. – Второклашка, вставай!
Ромка проснулся так быстро, как это умеют только маленькие дети. Вот он спит, а вот глаза уже распахнуты и в них нет сонливости, только удивление и радость. Девочка сразу вспомнила брата, и у неё заныло сердце.
– Марина! – крикнул Рома радостно и рванулся к ней навстречу, но тут же замер. – Я не могу отсюда вылезти.
– Почему? – удивилась Марина.
– Я не гожусь для этого сада, я такой плохой, понимаешь? Мне вообще никому на глаза лучше не показываться. Я останусь здесь.
– Ты плохой? – Марине стало смешно: ну как такой малыш может быть плохим?
– Вот и ты меня всерьёз не воспринимаешь, а я гадкий, подлый, я маме вру. Мы все врём. Разве кто-то сказал правду о том, куда идёт?
Марина вздохнула: мальчик был прав.
– Здесь мне пояснили, какой я гадкий. – Ромка заплакал. И дерево сомкнулось вокруг него, источая гниль, которая потекла по стволу, словно гной.
«Рома же там задохнётся!» – ахнула Марина и, преодолевая отвращение, ударила по стволу. Рука прошла через гнилое месиво невероятно легко, ощущая лишь вязкую теплоту и шевелящихся внутри ствола червяков и личинок. Девочку передёрнуло, но она не отшатнулась.
– Рома, дай руку! – закричала она. – Мы все неидеальны, потому что мы настоящие! А это самое важное – быть настоящим. Может, ты и совершал ошибки, но поверь мне, ты не плохой. И ты мне очень симпатичен, ты замечательный. Правда! Ты смелый! Ты же за добро, как и я. Дай мне руку!
Марина почувствовала, как её ладони коснулись маленькие пальчики. Она тут же схватила их и потянула на себя, вырвала Ромку из дерева и, тяжело дыша, прижала к себе – грязного, вонючего, липкого от древесной слизи, но самого лучшего на свете, потому что настоящего. Люди не бывают идеальными, как этот сад, но в этом их красота – реальная, неподдельная, чарующая.
– Я правда тебе нравлюсь? – спросил мальчик.
– Очень-очень!
– Я рад, что ты за мной пришла.
– Возвращайся в класс! Жди там меня.
– Я буду ждать.
Рома исчез.
Марина почувствовала восторг: она вернула в настоящий мир уже двух стражей! Она молодец! И вдруг неожиданно вспомнила, как дедушка учил играть её в шахматы: «Всегда воспринимай игру всерьёз до самого конца, даже если знаешь, что противник слабее. Люди, надеющиеся на свои прошлые победы, часто делают ошибки».
– Я буду осторожна, – пообещала сама себе и дедушке Марина и вернулась к новогодней ёлке.
Синий шарик с цифрой три на боку был очень холодным. К своей радости, Николаева нашла в кармане куртки варежки, иначе держать шарик было бы настоящим мучением. Теперь она могла сосредоточиться на изображении. Марина несколько минут пыталась вспомнить, как звали стража третьего удара, но это ей так и не удалось. Старшеклассники – они ведь почти взрослые. Когда учишься в шестом классе, ты их почти не замечаешь, как и они тебя. Два разных мира. Что она сможет объяснить взрослому мальчику? Марина уже поняла, что недостаточно отыскать очередного стража, нужно помочь ему поверить в себя. Казалось бы, это непосильное задание для такой, как она, неудачницы, но на самом деле заставить поверить других в себя было легче, чем самой верить в себя.
Марина внимательнее заглянула в голубоватую синеву шара и оказалась под водой. От неожиданности она испугалась, запаниковала, но потом пришла годами наработанная уверенность. Каждое лето Марина с бабушкой и дедом отдыхали на даче, рядом с которой протекала река. Плавала Марина отлично. Бабушка шутила, что всё лето внучка ведёт водный образ жизни. И звала её русалкой.
Марина вспомнила, что мир вокруг изменить нельзя, но можно подстроиться под него. И представила себя настоящей русалкой. Тут же почувствовала, как ноги срослись в сильный длинный хвост и стало легко дышать под водой. Изящно изгибаясь, она поплыла. Девочке понравилось, как свободно движется её новое ловкое тело. Казалось, что она не плывёт, а летит. Вперёд, вперёд, всё быстрее и быстрее. И чем быстрее плыла Марина, тем быстрее забывала, кто она такая на самом деле. Потому что становилась частью иллюзии.
Вскоре она и вовсе забыла, зачем здесь очутилась. Забыла, кто она. Забыла, что она страж двенадцатого удара. Марину мучил только один вопрос: она должна кого-то найти, но кого?
Рядом с девочкой появились ещё русалки. Они начали играть в догонялки, и Марина вступила в игру. Смеясь, юная русалка то носилась за своими подругами, то уплывала от них. А потом… Потом где-то наверху послышался сильный грохот. И Марина увидела, как вниз, в синюю глубину, медленно опускаются люди.
– Кораблекрушение!!! Кто-то мог оказаться живым! – воскликнули русалки. – Давайте найдём их, и пусть нам повезёт увидеть своё отражение в их глазах.
– Зачем? – спросила Марина у подруг.
– Ты что, ничего не знаешь? – удивились те. – Если русалка увидит своё отражение в глазах тонущего человека, она становится настоящей.
– А разве мы не настоящие?
– Мы – лишь сны, – пояснили русалки. – Какая ты глупая.
Русалки поспешили к несчастным. Некоторые из них были действительно живы. Русалки заглядывали им в глаза и, если видели там своё отражение, тут же превращались в дельфинов и уплывали прочь.
Марина наконец приняла решение. Если все делают так, значит, и она должна. Разве не хочет она быть настоящей? Разве не за этим она здесь оказалась? Что она ищет? Возможно, сейчас и будет найден правильный ответ.
Марина, виляя русалочьим хвостом, заметалась от одного человека к другому. Она заглядывала в лица тонущих, но эти лица все были одинаковыми, похожими на маски, пустыми, безнадёжными, неподвижными. Кто-то ещё пытался бороться, но большинство уже сдались окончательно и приняли свою судьбу. Марине стало жалко их. Она попробовала поднять хоть кого-нибудь на поверхность, но люди в её руках превращались в пузырьки воздуха. Вскоре Марина оставила бесплодные попытки помочь им.
«Иллюзии, – подумала русалка, – все они – иллюзии. Неужели и я – всего лишь иллюзия среди прочих?»
Марина уже было проплыла мимо одного из тонущих, но что-то заставило её задержаться. Этот человек показался русалке смутно знакомым.
Марина подплыла поближе, заглянула в глаза парню и увидела в них своё отражение. И вдруг вспомнила, кто она и зачем здесь. И она была не просто Мариной Николаевой, она была стражем двенадцатого удара. Но стоило девочке вспомнить это, как она тут же стала собой – плавники и русалочий хвост исчезли. Лёгкие сдавило от нехватки кислорода, девочка почувствовала приближение паники. Русалки дружно поплыли к ней. Теперь их в ней интересовало то же, что и во всех прочих людях, – отражение в её глазах, последнее, что она увидит в своей жизни.
Марина вцепилась в одежду тонущего и попыталась подняться с ним к поверхности, но ничего не получилось. А парень даже не пробовал помогать, он уже смирился со своей участью. Они спускались всё ниже. Ей нужно было бросить тяжесть и спасаться самой. К тому же она могла ошибиться, и это был вовсе не третий страж. Он ведь ничем не отличался от прочих. То же самое непроницаемое лицо-маска. Те же безразличные глаза.
«Я не ошиблась, – подумала Марина упрямо, – не ошиблась, но что же нам делать? Тонуть вместе? Если я его брошу, то проиграю. Если не брошу – проиграю тоже».
Она изо всех сил представляла себя русалкой, но ничего не получалось. Ничего! Марина вновь заглянула в безразличное лицо утопающего: кукла, не более.
«Как же его звали, – лихорадочно соображала Марина, – как? Как он выглядел? Чем отличался от остальных?»
В этот раз ей катастрофически не хватало времени. А ещё говорили, что его здесь вдоволь. Русалки были близко, воздух кончался. Марина начала паниковать и неожиданно вспомнила, как в детстве, когда она только училась говорить и не могла произнести слова правильно, родители часто её не понимали. Тогда мама просто просила: «Попытайся объяснить по-другому, Рина».
«По-другому! Если я не помню имени, значит, нужно вспомнить что-то особенное, касающееся только этого парня. Но что?»
Марина постаралась забыть о русалках, о том, что тонет. Она мысленно воссоздавала тот миг, когда страж третьего удара вышел к доске. Но память, как назло, отказывалась давать какие-либо детали. И вдруг Марина отчётливо увидела улыбку стража, такую яркую и невероятно красивую.
«Тебе, Денис, только зубную пасту рекламировать». – Голос Кати в голове у Марины прозвучал так звонко, что девочка вздрогнула.
«Денис Обухов! Да! Фокусник!» – вспомнила она.
И тут же какая-то сила толкнула их вверх. Вокруг замелькали упругие блестящие тела. Нет, не русалки. Дельфины! Они поднимали стражей вверх к кислороду, к жизни. И Марине хотелось смеяться от счастья.
Она так и поступила, когда оказалась на поверхности. Лицо Дениса изменилось: теперь он был собой, теперь он не был куклой в руках судьбы. И он улыбнулся, только эта улыбка была ещё ярче.
– Незабываемо, – сказала Марина, – ты особенный, Денис.
Тот кивнул и исчез.
Вот так быстро, почти мгновенно. Марине осталось разве что позавидовать.
Глава 6
Множество. Эхо
Ёлку и поляну запорошило свежим снежком. Марина застыла на месте, заворожённо рассматривая покрытое снегом пространство. Белизна вокруг была идеальной. Нехотя девочка пошла к ёлке, уродуя эту красоту своими следами.