Наталья Маркелова – Огненное сердце (страница 38)
Нагнувшись, я коснулась лютни, подняла её и заиграла, чувствуя только одно – нестерпимую боль в сердце. Некромант вскрикнул и вдруг вспыхнул ярким ровным пламенем, в мгновение обернувшись пеплом.
Я в ужасе уставилась на то место, где он только что стоял.
«Неужели это сделала я? Кто я теперь? Что осталось в моём сердце от Лины? Что же я наделала, как мне вернуть себя?» Паника охватила меня, тогда как сердце, казалось, разрывалось на части. Я закричала, не в силах больше терпеть эту боль.
Дверь слетела с петель от магического удара, в комнату вбежал Мир, одной рукой он прижимал к груди моего Мара, который, вереща, пытался вырваться на свободу. Я мысленно поблагодарила менестреля за такую предусмотрительность: Мар мог погибнуть, попав под воздействие лютни.
– Уходи, Мир! – завопила я, пальцы помимо моей воли легли на струны. Я вдруг почувствовала, как меняюсь, моё тело, мои волосы начали сиять, точно я сама становилась демоном. – Уходи! Скорее!
И в этот момент на пороге появилась Кадета, а за ней…
За ней стоял Тим, бледный, измождённый, но живой. Из моих глаз брызнули слёзы, как же я была счастлива, как рада увидеть его свободным. Даже боль в сердце вдруг утихла, ушла в глубину, но ненадолго: в следующее мгновение она вспыхнула с новой силой.
– Тим, уходи, – пробормотала я, и первые аккорды слетели из-под пальцев, которые меня уже не слушались. – Уходите все! – умоляла я, пытаясь как-то взять под контроль собственное сердце, но проще было заставить время повернуть вспять.
«Не выйдет!» – вопила Вьен в моей голове.
«Нет, теперь ты моя, Лина», – смеялась Дэмон.
Они бились друг с другом, ненавидя весь мир и самих себя. Они поделили моё сердце между собой, не оставляя мне даже маленького кусочка.
– Лина, – оттолкнул Тим Кадету и осторожно пошёл ко мне, вытянув вперёд руку, точно подзывая бродячего пса.
Я боролась из последних сил.
– Нет, Тим, нет.
– Уходи, она собой не владеет, – преградил Тиму дорогу Мир.
Мои пальцы снова коснулись струн.
– Линка, не сдавайся! – закричал Тим.
Его глаза говорили, что он понимает, что сейчас со мной происходит, возможно, даже лучше всех прочих, собравшихся в этой комнате, возможно, даже лучше меня самой. Тим всегда понимал меня. Всегда. Слёзы покатились из моих глаз. Я осознавала, что мне не победить, но плакала не поэтому – я плакала от счастья. Тим был жив, и он по-прежнему любил меня. Вот только мне его было любить нечем: сердце мне уже не принадлежало.
– Мир, уведи их всех отсюда! – завопила я в отчаянье. – Дэмон в моём сердце, ты знаешь, что сейчас случится!
В глазах Мира я увидела отражение собственного ужаса. О да, он знал, что теперь будет, но менестрель не бросился наутёк:
– Если это так, нам некуда бежать. Борись, девочка!
– Да, дочка, давай, ты сможешь.
Кадета создавала барьер, который должен был отгородить нас от вмешательства извне. Но я подумала, что ни один маг в здравом уме сейчас сюда не сунется.
Моя рука нежно погладила струны, губы расплылись в улыбке. И улыбка эта была вовсе не моей.
– Лина, не уходи! – протянул мне руку Тим. – Пойдём со мной. Прошу тебя.
Я сделала попытку вернуть себе контроль, но ничего не помогало. Сердце было чужим. И моя ненависть к Вьен и Дэмон становилась всё сильнее, только увеличивала силы моих врагов. Я тонула в водовороте их чувств и памяти. У меня не хватало сил держаться на поверхности всего этого, и тогда я погрузилась в них целиком, так же как мы сделали это с Шутом в Реке Демонов.
Ненависть… Вьен…
Ненависть Королевы готова была поглотить всё вокруг, но я вдруг ощутила, что за этим чувством Вьен прячет нечто иное. Нечто, чего я никогда раньше не замечала в ней, но теперь Вьен ничего не могла от меня скрыть. Я потянулась к этому нечто, скорее из любопытства, чем испытывая надежду. И оно привело меня к воспоминанию о Лабиринте. Казалось, это воспоминание много-много раз стирали, выскребали из памяти, но так и не вывели до конца. Интересно, что раз за разом пыталась написать Вьен в Книге Судеб, чтобы избавиться от него? Разве возможно стереть Лабиринт? Интересно, что меня саму он уже не пугал. Я осторожно прикоснулась к этому воспоминанию. И увидела маленькую хрупкую девочку, чем-то очень похожую на меня. Её руки дрожали, волосы были сожжены. Она сидела на земле и рыдала, трясясь от страха. Ей чудом удалось избежать гибели. Заглянув смерти в лицо, она больше ни за что и никогда не хотела пережить это ещё раз. И во мне вдруг проснулась нежность к этой несчастной малышке, которая всю свою жизнь боялась возвращения в Лабиринт. Разве можно её за это ненавидеть? И странная мысль неожиданно поразила меня: а что, если злодеев не существует вовсе? Что, если есть просто напуганные, непонятые дети, которые так и не дождались, когда их спасут? Я мысленно потянулась к Вьен со всей нежностью, на которую была способна, но в ответ получила удар такой ярости, что он отшвырнул меня прочь.
«Ей не нужна твоя помощь», – услышала я голос Дэмон.
«А тебе?»
«Если хочешь помочь мне – отдай своё сердце».
«Зачем оно тебе?»
«Я хочу быть свободной!»
Но я отчётливо понимала, что свобода – это ещё не всё, чего хочет Дэмон. Как и в случае с Вьен, я заглянула вглубь её души и увидела крохотного Мара. Этот Мар был переполнен любовью к некрасивому, неуклюжему, но наделённому сильной магией юноше. Любовью, за которую получал лишь шлепки и насмешки. Именно эту любовь хотела вернуть Дэмон, но уже никогда бы не смогла, потому что сама убила её.
И моё сердце снова вздрогнуло от жалости.
«Нет! Не смей жалеть её! – взвыла Вьен. – Сердце моё! Дай мне ненависти!»
И я поняла, что не справлюсь. Потому что, чтобы уничтожить, нужно ненавидеть, а ненависть только сделает меня одной из них.
Собрав всё, что осталось от моей силы, от моей воли и от моей любви, я вырвалась из круговорота прошлого Вьен и Дэмон и вернулась в собственное сердце, которое вновь отозвалось нестерпимой болью. И тогда я обратилась за силой к месту, которого все так боялись. Как и Тим в подвале с призраками, я потянулась к Лабиринту. Я призвала его власть. И тут руку, которую я окунула в жидкое зеркало, едва не разорвало от боли. Что, кроме боли, мог дать мне Лабиринт? Но эта боль вернула мне способность действовать. Понимая, что у меня есть всего несколько секунд, я провела пальцами по струнам проклятой лютни, и она запела в моих руках.
– Я люблю вас всех, – произнесла я чуть слышно и начала играть мелодию собственного сердца. Мелодию Вьен и Дэмон. Вскрикнул Мир, в его руках забился, отчаянно крича, мой Мар. Тим бросился ко мне, но я остановила его теми остатками магической силы, что были мне ещё подвластны.
«Нет!» – завопила Дэмон в моём сердце.
«Нет!» – заскулила испуганно Вьен.
«Может, так и надо, Мир наверняка разбудил Стелли, она станет настоящей законной королевой. Золотые птицы будут в надёжных руках», – подумала я, стараясь избежать других, более личных мыслей.
Пламя вырвалось из моего сердца, нарядив меня в яркое платье. Не страшно – разве я не проходила через огонь дважды в Храме Судьбы? Теперь огонь уведёт меня назад в Лабиринт. Вот почему так суетились Хозяева Храма, им ничего не достанется от меня, от моей силы. Никогда.
– Лина! – рванулся ко мне Тим, и я увидела, как медленно, но верно он преодолевает установленный мной барьер.
Мар выскользнул из рук Мира и понёсся ко мне в самое пламя, – друг, который всегда со мной.
– Нет, – вскрикнула я в испуге, – нет!
Но ничего уже нельзя было изменить. Потому что Мар был частицей моего сердца, которую у меня ещё не отобрали. И это сердце стремилось ко мне.
Никогда ещё я не чувствовала такой сильной боли. Неужели я всё ещё горю? С трудом я открыла глаза и увидела склонённое надо мной лицо Тима, он плакал. Его слеза упала мне на щёку, причиняя невыносимое страдание. Нет, тело моё больше не горело, а вот сердце пылало, словно впитав в себя весь тот огонь, которым я была охвачена прежде.
– Всё будет хорошо, – опустилась рядом со мной на колени Кадета, – она жива.
– Ты уверена, что жива именно Лина?
Мир говорил словно откуда-то издалека; я хотела повернуть голову, но боль вспыхнула с такой силой, что о новой попытке пошевелиться и речи быть не могло.
– Я уверена! – вдруг закричала Кадета.
И я подумала, что она на самом деле не знает, просто хочет надеяться. Я и сама не знала; прислушиваясь к себе, пытаясь ощутить в своём сердце Дэмон или Вьен, я чувствовала только боль и пламя.
Кадета прикоснулась к моей руке, заставляя меня на мгновение потерять сознание. Они что, сговорились все пытать меня своей нежностью?
– Шут, – позвала огненноволосая (при взгляде на её причёску мне сделалось дурно), – мне нужна твоя помощь. Два поколения одной семьи уж как-нибудь справятся с такой мелочью, как ожоги.
Мир опустился на пол рядом со мной и тоже коснулся моей руки. Я хотела закричать, но только жалобный стон вырвался из моего горла. А потом пришло облегчение, сила Кадеты и Мира исцеляла меня, врачуя раны. Я вздохнула и закрыла глаза, позволяя себе провалиться в это чудесное состояние покоя.
– Получается, получается! – шептал Тим.
Он осторожно гладил то, что осталось от моих волос, и я ощущала его нежность, которая могла запросто посоперничать в исцелении с магией Кадеты и Мира.