Наталья Маркелова – Огненное сердце (страница 17)

– Да.

Улыбка Шута стала ещё шире.

– У Пустыни Воспоминаний? – уточнила я, словно в нашем королевстве были другие.

– Ты так догадлива, принцесса.

– Но ведь здесь опасно!

– Значительно менее опасно, чем в Лабиринте или в Реке Демонов. Пойдём, нам ещё нужно купить себе хорошую обувь и приличную одежду. В том, что на нас сейчас, путешествовать по пустыне – форменное безумие.

Я оглядела своё платье. После того, что ему пришлось пережить, из белого оно стало грязно-серым, а в скольких местах было порвано, я бы и считать не взялась. К тому же платье было ужасно тяжёлым и мокрым после купания в Реке Демонов. Это всё могла исправить магия, но пользоваться ей было слишком опасно: маги Королевы могли учуять её след даже здесь.

– Шут, и что мы забыли в Пустыне Воспоминаний?

– Это лучшее место, чтобы спрятаться от Вьен; кроме того, нам есть что поискать среди песков. Похоже, нам не мешает освежить свою память – мы действительно много чего позабыли, особенно ты.

– Да, мы же тут просто погибнем!

– Может, да, а может, и нет. Проверим?

И Шут пошёл вперёд. Мне оставалось только подобрать подол платья и поспешить за ним следом.

Вскоре мы добрались до небольшого селения.

– Не знала, что рядом с Пустыней Воспоминаний живут люди.

– Люди живут везде. Эта главная и самая ценная их черта – умение приспосабливаться. Местных жителей называют песчаниками. Они зарабатывают на жизнь тем, что отыскивают золотые песчинки, из которых делают талисманы и украшения. Помимо этого песчаники добывают разноцветный песок – он ценится у магов и лекарей. Первые успешно применяют его в своих магических опытах по созданию иллюзий, а врачеватели добавляют песок в микстуры от бессонницы. Красный и розовый пески используются в приворотных зельях.

Оказавшись на улицах посёлка, Шут первым делом отыскал дом сапожника, затем мы заглянули в лавку портного. Теперь я была похожа на настоящую путешественницу. Маги-путешественники иногда заглядывали и в наш Замок Тихой воды. Им всегда и везде давали ночлег, хоть в старой хижине, хоть в богатом замке. Считалось хорошей приметой, если к тебе заглянул такой маг. За ночлег и еду они платили рассказами о дивных странах и великих подвигах. В детстве я хотела быть похожей на них. Пусть ненадолго, но моя детская мечта сбылась. Я подумала, что было бы неплохо забыть обо всём и отправиться в вечное путешествие по миру вдвоём с Шутом. Это было бы здорово. Уверена, мы стали бы счастливыми, избрав такую судьбу. Вот только разве судьбу можно выбирать?

Затем мы прошлись по небольшому рынку, где купили воду, провизию, одеяла и кое-какой скарб в виде походного котелка, мисок и ложек. Я задержалась у лавки с украшениями. Они были сделаны немного грубо, но мне пришлись по душе, и значительно больше, чем эльфийские работы, которые так ценила моя мама.

– А вот эта тебе бы пошла, – протянул мне Шут подвеску, изображающую Мара.

Украшение сразу мне понравилось, но я только вздохнула:

– Боюсь, сейчас мне это не по карману.

– Сколько стоит это украшение? – спросил Шут у пожилой женщины, стоящей у прилавка.

– Смотря какой ты менестрель. Если плохой, то всего песню; если хороший, то и десятком не расплатишься. Бродячие певцы не часто балуют нас своими визитами. Спой нам – и подвеска твоя.

– По рукам, – улыбнулся Шут и, взяв в руки лютню, запел.

Буквально через пару минут его обступила толпа. Я стояла среди людей и слушала, как играет мой друг, и мне казалось, что его музыка делает этот мир ярче. Шут пел о героях прошлого – и мне чудилось, что я иду в бой рядом с ними; он пел о влюблённых – и моё сердце переполняли великие чувства. Когда лютня грустила, я плакала вместе с ней; когда смеялась, мне хотелось пуститься в пляс. Люди рядом со мной ощущали то же самое. И я отчётливо понимала, что магия тут ни при чём. Это было нечто большее, чем волшебный дар, это был талант. Менестрель играл несколько часов. Я не прерывала его. Я радовалась его счастью. А когда лютня стихла, люди вокруг Шута ещё несколько минут не могли прийти в себя – просто молча стояли. И эта тишина была дороже оваций.

– Порадовал, сынок.

Пожилая продавщица обвела рукой прилавок:

– Выбирай, что хочешь и сколько хочешь. Я твои песни теперь всю жизнь вспоминать буду.

– Уговор дороже денег, сговаривались на подвеску – её и возьму, – изящно поклонился Шут.

Взяв украшение, он отдал его мне:

– Только не благодари.

Затем снял с шеи шнурок и протянул его мне:

– Когда-то я носил на нём дорогую мне вещь.

Шнурок был потрёпанным и старым, но я приняла его с благодарностью.

В довершение всего на рынке мы с весьма неплохой скидкой купили пару непривлекательных внешне животных, напоминающих огромных крыс.

– Не зря я пел, – шепнул мне монстр.

– И зачем нам эти чудовища?

– Это пустыки. По Пустыне Воспоминаний можно передвигаться только на них да на собственных ногах, но на этих крысах всё же удобнее.

Перед выездом Шут протянул мне что-то наподобие матерчатой маски и сам повязал такую же.

– Что это?

– Защита. Песок не должен попасть тебе в рот или нос.

– Что случится, если он всё же попадёт?

– В лучшем случае просто увидишь во сне чужое воспоминание, в худшем – начнёшь считать его своим.

– Так это правда, что все воспоминания на свете скапливаются в пустыне, превращаясь в песчинки?

– Не совсем, здесь собираются только забытые воспоминания. Но и их в пустыне бесконечное множество. – И Шут уверенно направил пустыка вперёд; я последовала его примеру.

Ехать на этом животном было не то чтобы неудобно, просто казалось, что тебя постоянно швыряют из стороны в сторону.

В лучах заходящего солнца пустыня сверкала всеми цветами радуги. И всё это были чьи-то воспоминания. Мне пришла в голову мысль, что жизнь у многих людей потому серая, что у них короткая память. Если бы они берегли свои воспоминания, то она бы сверкала не меньше, чем эта пустыня.

– И какие у нас планы, Шут? – спросила я, вдоволь налюбовавшись пейзажем.

– Ждать. Если нас с тобой время волнует мало, то для Вьен оно самый страшный враг. Рано или поздно Королева сделает ошибку.

– Королева Вьен не делает ошибок.

– Уже сделала – связалась с тобой и со мной. Для своей затеи ей надо было выбрать кого попроще.

– Она ещё не проиграла, а мы ещё не победили, – напомнила я другу. – Вьен может найти способ заставить меня сказать ей имя твоей королевы. Возможно, она сумеет подобрать ключик и к тебе.

– Ну, это вряд ли. Меня ей нечем задеть. А вот ты действительно уязвима.

– Я постаралась снизить эту уязвимость настолько, насколько могла.

– Тем, что отправила Лара подальше?

– Да.

– Не жалеешь, что здесь со мной, а не мчишься по дороге к Королевству Синих коней? Возможно, там ты была бы в безопасности.

– Я думаю, Вьен первым делом перекроет границу с королевством Лара.

– Мы можем воспользоваться зеркалами и выйти прямиком в покоях Лара. И уже завтра ты станешь его женой. Никакая королева тебе будет не страшна.

– Нет! – отрезала я. Почему-то такая перспектива сильно напугала меня. – И прошу – хватит об этом.

Шут пожал плечами:

– Что ж, может быть, это и верно. Да и в эти края Вьен заглянет в самый последний момент, надёжней разве что Река Демонов.

– А нас не смогут здесь почуять маги?

– Только не в Пустыне Воспоминаний.

– Почему?

Ответ мне не понадобился: как только мы углубились в пустыню, голову тут же наполнил шум сотен, тысяч, сотен тысяч голосов. Мне показалось, что череп сейчас раскрошится под их напором. И, схватившись руками за голову, я застонала от ужаса.