Наталья Маркелова – Девушка и талисман (страница 43)

– Именно! Уж не знаю, что там задумал Гринан, но он создал настолько мощную штуку, что меня просто распирает от восторга. Дорого я отдал бы, чтобы взглянуть на завершающую стадию задуманного Гринаном. Уверен, это было бы нечто грандиозное!

– И всё-таки ты по-настоящему мерзкий старикашка, – буркнула я. – Если бы оно было завершено, я бы плясала вместе с остальными. Я и так до сих пор плююсь кровью.

– А это потому, что ты отвлеклась на мальчишку, на глупые поцелуйчики. Забыла, что ты маг. Вот и получила!

Я мысленно отругала себя за то, что рассказала Рэуту всё до мельчайших подробностей. Ну почти всё, кое-что я оставила про запас.

– Маг всегда должен помнить, кто он. Вот я помню, – продолжал Рэут, – а потому прежде всего меня занимает вопрос, как бы эта штука работала и зачем. А ты должна вдвойне быть начеку, ведь ты бродячий маг. Ты не должна ошибаться. Привязанности, чувства – для вас это непозволительная роскошь. Если уж ты назвалась бродячим магом…

– Но моя мать смогла!

– Смогла что?

– Побороть Проклятие Пути. Значит, это возможно!

– Всё возможно, Дная! Абсолютно всё! Ограничений не существует! – совершенно серьёзно сказал Рэут и погладил по голове одну из фигурок, та не обратила на это никакого внимания, продолжая свой танец. – Вопрос цены. За всё нужно платить, девочка. Вот мне лично интересно, какую цену заплатила твоя мать за то, чтобы побороть Проклятие, или какую цену заплатил твой отец, чтобы удержать любимую рядом с собой? Это очень важный вопрос.

Неожиданно у меня страшно разболелась голова.

– Плохо? – участливо поинтересовался Рэут.

Я посмотрела на него и почувствовала, как всё плывёт перед глазами. Мне показалось, что я схожу с ума. Резкая боль обожгла мой лоб трижды. Я схватилась за голову и заплакала. Боль вернула мне возможность мыслить здраво, но напомнила, что время неумолимо, я больше никогда не смогу стать прежней. Рэут обнял меня, успокаивая. Он поцеловал меня в лоб, и боль ушла. Мне было очень хорошо рядом с ним, вот только его облик несколько смущал меня.

– Спасибо, – пробормотала я, отодвигаясь. – Не мог бы ты вновь стать прежним?

– Почему?

Я покраснела:

– Непривычно видеть тебя таким.

– Нравлюсь? – ехидно заявил Рэут, но облик сменил, вновь став стариком.

– Всё равно спасибо.

– Не благодари. Забирая твою боль, я взял и твою силу. Вот что, собственно, делают те, кто нас утешают, – забирают возможность стать сильнее, становясь сильнее сами. У обычных людей это работает точно так же. Те, которые способны сострадать и помогать, всегда сильнее. Так что не благодари.

– Таур тоже говорил, что боль – это сила.

– Тебе пора выбросить его из головы, – сказал маг сердито.

– В таком виде легче поучать, да? – усмехнулась я.

– Ну да, поэтому этот образ мне и нравится. Кроме того, и тебе так легче общаться со мной. Верно ведь? А скажи я это в облике молодого мужчины, ты, чего доброго, решила бы, что я тебя ревную. Как Вик, – не удержался Рэут от колкости.

– Прекрати! Иначе ничего не буду больше тебе рассказывать!

– Но мы ушли от главного, – не обратил на мою злость внимания Рэут, – Гринан собирал фигурки, чтобы провести ритуал. Я предполагаю, он собирался продлить свою жизнь. Вряд ли такой мерзкий тип был страстно влюблён. Денег у Гринана тоже было предостаточно. А власть с таким войском не больно-то захватишь.

– Но у Гринана были слуги, которые как по волшебству испарились, когда мы превратили их хозяина в куклу.

– Вы их искали?

– Нет.

– А стоило. Ответ на то, что с ними стало, возможно, дал бы нам подсказку. Впрочем, неважно. Источник силы у нас. Сны, присланные Тауром, могут уходить. Лени будут охранять фарфоровые куклы. Просто идеальная картина – маленькая девочка, спящая среди танцующих кукол.

– И жуткая. – Я в задумчивости смотрела на фигурки. – Рэут, ты заметил, – шепнула я ему, точно нас кто-то мог подслушать, – у фигурок нет тени.

– А ведь верно! Верно! – Старик снова засмеялся.

– И ещё. Я, кажется, видела его и её. – Я указала на две фигурки. – Они стояли в толпе зрителей, когда мы репетировали перед выступлением…

– Вот и ответ, Дная. Гринан не просто превращал людей в фарфоровые фигурки, он порабощал их тени.

– Но разве тени могут жить отдельно?

– Оторванные тени почти не отличаются от людей. Но без определённой подпитки они очень быстро исчезают. Их нужно поддерживать постоянно. В магии игра с тенями очень распространена, в мире много людей, которых лишили тени и не превращая в фарфоровую игрушку.

– И что происходит с теми, у кого забрали тень?

– Человек, лишённый тени, должен найти опору, иначе долго не протянет.

– Поясни.

– Опора – это любовь, призвание, стремление к чему-либо. Если у тебя нет тени, то её должно что-то заменить. Во многих любовных приворотах человека просто лишают тени и вместо неё дают видимость чувства. Человек бы и готов поверить, что чувство ненастоящее, но не может, иначе лишается опоры. Если этого не происходит, он погибает. Быстро теряет волю к жизни. Но, поверь мне, таких не так уж много, все боятся смерти. Жажда жизни перебивает всё, кроме Проклятия Пути. Ветреные братья, к примеру, не забирают тени девушек, как и их самих, но они отбирают сны, мечты, чувства. Если у такой девушки отобрать ещё и тень, она сразу погибнет. Люди без тени часто уходят в Безликие. Девушки Ветреных братьев не исключения. Именно поэтому в легендах часто говорится, что девушки, полюбившие Ветреных братьев, пропадают навсегда. Иногда Безликие сами ищут людей без тени, рассылая гонцов по деревням. Безликим постоянно нужен приток новых людей.

Я вздрогнула, вспомнив Безликих. Люди с закрытыми ото всех лицами, без имён и прошлого. То ли монахи, то ли солдаты. Отношение в народе к ним тоже двоякое. Когда нужно, именно Безликие первыми встают на защиту королевства, но вместо благодарности люди испытывают перед ними ужас. Безликие безжалостны: если угроза придёт изнутри страны, они искоренят её, не щадя никого на своём пути. Зачистки во время эпидемий или нашествия вампиров тоже доверяют им. Безликие уничтожают всё в заражённой местности и всех без разбору, а потом и самих себя. Безликих можно нанять, доверив им опасное поручение. Но заплатить за это придётся не деньгами, а частью своего прошлого – воспоминаниями и чувствами. Потому что Безликие поклоняются Пустоте. Ей они и отдадут свою добычу, как когда-то отдали самих себя целиком.

– Из тебя бы вышел хороший Безликий, – вдруг сказала я Рэуту, запоздало спохватившись, что тот может обидеться.

Маг вздрогнул и очень серьёзно ответил:

– Я думал об этом. Возможно, так оно и есть, Дная. Это объясняет, почему я ничего не помню о себе. Но тогда я один из жрецов, потому что никто не замечал за обычными Безликими магических способностей, а также того, чтобы они меняли свой возраст.

– Жрецов никто и никогда не видел.

– Да, и это порождает множество слухов. Не так ли?

– Так.

– Очень выгодная позиция – оставаться невидимыми и наблюдать. Но почему, если я один из жрецов, меня никто не ищет? Ведь я не прячусь. Я на самом виду. Всегда. Кто не знает мага Рэута? Возможно ли такое?

– Если только тебя не изгнали, – предположила я.

– Если только меня не изгнали, – кивнул Рэут. – Но тогда, милая Дная, тебе нужно хватать сестру и бежать из этого дома. Потому что тогда я самое страшное чудовище на свете.

– Ты и так самое страшное чудовище на свете, Рэут. Видел бы ты себя глазами бедных магов, решивших пройти Испытание, – пожала я плечами. – Кроме того, куда мне бежать? Меня и так окружают одни чудовища. Давай уже защитим Лени от одного из них, а вечером отправимся за город, там сегодня труппа Брыня выступает. Но сначала мне нужно тебе кое-что отдать. – Я достала из сумки и протянула Рэуту фигурку снежного дракона.

Маг взял статуэтку очень осторожно и вновь сменил облик на более молодой. Рэут глядел на дракона со смесью нежности и грусти. Он гладил его по чешуе. И мне вдруг показалось, что мужчина вот-вот заплачет. Мне захотелось обнять его. Если бы Рэут в этот момент был стариком, я бы так и сделала. Но он был слишком красив, чтобы его жалеть.

– Дракон был у Гринана? – наконец спросил меня маг.

– Нет. – И я рассказала Рэуту о том, что было после того, как мы покинули замок коллекционера.

– Так значит, тот, кого ты называешь Древним, знает меня?

– Да, но подробностями он со мной не поделился.

– И ты принесла ему короля противника?

– Да.

– Мне это не нравится, – сказал Рэут. – Но дело сделано, ничего уже не изменишь.

Рэут ещё раз погладил дракона.

– Ты сегодня выйдешь на сцену? – спросил он вдруг.

– Вряд ли.

– А я бы не против посмотреть, как ты играешь. Доставь радость старику. Гринан, говорят, отлично разбирался в актёрах. Если он тебя хвалил, это очень высокая оценка.

– Хорошо, я спрошу у Брыня. – Мне в голову пришла одна занятная мысль, и я, вздохнув, встала из кресла. – А пока мне нужно кое-что уладить.

Брынь был не против того, чтобы я вновь примерила на себя костюм Хаты. Несмотря на все злоключения у Гринана, старик был в хорошем расположении духа. Разве что не парил над землёй. Ещё бы, это же я, в качестве извинения, выпросила у Рюка позволение для труппы выступить на Королевской площади Великого города. Такой чести удостаивались немногие. Старик был уверен, что игру его труппы оценит сам король. И не важно, что короля не видели на людях уже долгие годы, потому как он настолько был стар, что не покидал постели. Брынь всё равно верил, что король подойдёт к окну и посмотрит на нас. Мне пришлось за это разрешение отдать главному королевскому магу пару живых книг, добытых мною в развалинах библиотеки эльфов. От библиотеки мало чего осталось. Она являла собой печальное зрелище. Клетки, забитые рассохшимися или покрытыми плесенью томами. Лишь немногие из них сохранились, но все они сошли с ума от сотен лет одиночества. Я подумала, что, возможно, и хорошо, что утерян секрет оживления книг. Ведь тогда даже самые обычные библиотеки превратились бы в настоящие тюрьмы. Книга нуждается в постоянном общении не меньше нас, людей. А мы их выставляем на полки и забываем.