Наталья Мар – Война (страница 56)

Синтетик подошел к арестованному и посмотрел на него, а потом на свой нож, который все еще держал в руке.

– Ты хотел шоу, Гервин. Я тебя не разочарую. – андроид подмигнул нанокамерам, что продолжали трансляцию. – Я обращаюсь не столько к тебе, сколько к сенату. Если кто-то из вас думает, что, выбирая машину, вы получаете того, кем с легкостью сможет управлять человек, или того, кто будет на службе человека, – вы ошибаетесь. Но и полная свобода моей воли не означает, что я стану попустительствовать нездоровому милосердию и попыткам использовать меня как оружие против самого себя или против моего народа.

Охрана и Джур затаили дыхание. Но не потупились – ошеломленные, они во все глаза смотрели на кронпринца. Если бы хоть один – хоть один! – отвел взгляд от повелителя, сомневаясь или стыдясь, тот не продолжил бы:

– И сейчас – может быть, не в здравом, но точно в своем, уме, – при свидетельстве герцога риз Авира, я обвиняю Гервина Эммерхейса в попытке государственного переворота. Властью, данной мне статусом прямого наследника трона, я приговариваю его к смерти.

Лезвие, все в крови Агаты, сверкнуло у лица профессора. Эйден ударил снизу-вверх, чтобы загнать нож под подбородок и дальше. Дернув за рукоять, робот приблизил умирающего к себе и, пока тот трясся в агонии, наклонился и прошептал ему что-то на ухо. А потом отбросил потухшее тело.

– Убрать тут все, – процедил он и перешагнул убитого.

Тем же вечером, после церемонии (которая обернулась тем, что андроид резвым шагом пересек зал коронаций, забрал из футляра алмазный обруч – свою корону, оттарабанил традиционную белиберду и покинул ошарашенный сенат), Джур нашел его на балконе, где час назад императора приветствовал народ. Теперь он смотрел на опустевшую площадь.

– Весь день каждый, кто говорит со мной, старается прежде всего поймать мой взгляд. «Красные или зеленые?.. А вдруг опять?..» Всеобщая паранойя.

– Нет. Она у тебя в голове, друг. Пройдет…

– Не пройдет. Вирус никуда не делся.

– Ну, и шут с ним. Он делает тебя разносторонним. Нет, даже нормальным, что ли. Пойми, не бывает людей кристально чистых, свободных от внутренних бесов. Если вы подружитесь, демон тебя неплохо дополнит.

– Еще скажи, что тебе понравилось, как я обошелся с Гервином.

– Это отдавало зверьем, но если честно, всех вокруг до смерти заездила твоя правильность! Я… просто не знаю, что еще сказать. Я-то тебя любого не боюсь. Просто пообещай, в случае чего, что ты убьешь меня быстро.

– Джур!

– Прости. Не переживай насчет Гервина, его смерть стала избавлением – для него и его семьи.

– Я знаю. Как там Агата?

– Отлично. Странно, но кровотечение остановилось еще до того, как прибыли медики.

– Этого не может быть, потому что… не может.

Герцог пожал плечами:

– Я тоже был удивлен, и тем не менее.

– Джур, я же сам врач. Это было артериальное кровотечение, и я просто зажал его пальцами – меньше, чем на минуту.

– Но это так! Эйден, знаешь, мне кажется, нам пора серьезно поговорить.

Они оба знали, как хотелось синтетику избежать этого, но сегодня Джур действительно заслужил ответы.

– Скажи мне, что заставило тебя очнуться и преодолеть действие блокатора, когда ты впервые коснулся ножом Агаты? Нет-нет, не хочу слышать эти твои путаные, заумные легенды, – скривился герцог. – Лучше сперва о другом спрошу. Меня мучило это триста двенадцать лет, поэтому умоляю – будь, наконец, откровенным. Помнишь свой первый тест, с многоножками? Что заставило тебя думать, будто насекомое страдает?

Эйден улыбнулся, но стоял к Джуру спиной, и друг пока не видел его лица.

– И учти: как только ты ответишь, у меня найдется для тебя еще много, очень много неудобных вопросов.

– Да, Джур. – обернулся андроид. – Теперь можно и поговорить.

29. Глава, в которой рушится картина мира, и непонятно, как теперь с этим жить

Пусть и тяжелые, воспоминания скоротали время. Рука нащупала острый выступ входа в бункер, и Эйден подтянулся, чтобы перевалиться через край и отдышаться. Магнитные бури тоже заставляли чувствовать себя смертным, но он бы предпочел вместо этого съесть еще одно яблоко. Андроид огляделся.

Первым впечатлением было, что лез он сюда зря: бункер оказался глух, пуст и пылен. Небольшое помещение – куб размером с радиорубку его крейсера – вполне осветил один единственный сателлюкс. Отсюда вывезли все ценное давным-давно. В дальнем углу валялся опрокинутый навзничь узкий стеллаж. Бог знает, сколько веков назад с него рассыпались медиакапсулы. Они валялись рядом, укрытые саваном из пыли и паутины толщиной с зимнее пуховое одеяло. На потолке трепыхались летучие мыши, так редко кого-то видевшие здесь, что не боялись и самого черта, поэтому не улетали. Синтетик растормошил паутину и осмотрел накопители. На его прикосновения порты не откликнулись – нее оборудование, а цифровая мумия. Разгоняя ядовитых и не очень пауков, он наткнулся на разбросанные в беспорядке рукописные документы. Хотя бы что-то. Минута потребовалась на то, чтобы разобрать их, и целых полчаса – на то, чтобы сделать выводы.

Нет, Эйден лез не зря. Это было не просто что-то, а схемы подключения реле гиперскачка и описание приборов по его обслуживанию. Среди них – проект снижения энергозатрат на удержание планеты в гиперкармане… Система климат-контроля во время скачка… И бонус: распоряжение председателя Хмерса Зури о контроле над пропагандой. Чертежей самого реле, естественно, не нашлось. Их либо вывезли с оборудованием, либо они остались в пыльных медиакапсулах. Но зачем тебе знать, что было вырезано из бумаги, если у тебя остались обрезки, а ты достаточно умен, чтобы их сложить?

Вполне удовлетворенный, андроид готов был спускаться обратно. Тем более, что снизу доносилась ругань, и ему не терпелось подбросить в огонь найденные бумаги. Но тут сателлюкс осветил часть стены, которую до этого, видимо, пропустил. Там, на рабочем месте кого-то из древних инженеров, были приколоты фотографии. Эйден застыл на секунду. Излишне сентиментальные, люди часто обустраивали на рабочем месте бесполезный островок уюта. Те же Джур и Вурис портили консоли едким клеем, чтобы приладить к ним фото своих детей. И это в век-то реалистичных голограмм! Люди, что поделать… Герцог даже портрет бывшей жены побаивался снять – все-таки дочь Проци, старого друга. Оттого синтетик не сразу понял, что его привлекло в самом обычном уголке. А затем подскочил и сорвал одно изображение. Группа бранианцев в форме технической службы приветствовала трех молодых женщин, что спускались по трапу звездолета. Позади них вились флаги какого-то фестиваля, горели электронные табло и виртуальные транспаранты. Завороженный внешним видом гостий, Эйден едва заставил себя перевернуть фото, чтобы найти подпись к ней.

«Джентльменам из отдела метафизики от ордена жриц Диастимы в благодарность за теплый прием!»

И три размашистых автографа.

Эта находка была самой ценной. Она многое меняла – по крайней мере для того, кто был готов на все ради победы. Эйден убрал ее в отдельный карман. Он не знал пока, как лучше распорядиться ею. К основному выводу эта фотография ничего не добавляла – кроме того, что теперь Эйден имел возможность закончить войну очень быстро. Но очень болезненно.

* * *

– Рассуди сам, рассуди логически, ну, послушай меня…

– Довольно, Сэм! – ревел кибернетик. – Твой маниакальный вздор начинает всерьез раздражать!

– Я не сумасшедшая, Бен, но можно сойти с ума от твоего упрямства! Твои упреки и нападки токсичнее всей флоры Браны! И отношения с тобой – токсичные, понимаешь?! Ты…

– А, я вижу, вы сообразили, что к чему. Но в итоге мнения разошлись… – андроид спустился и вклинился в раздор прежде, чем научный конфликт перерос в семейный.

– Брана была в открытом космосе когда-то? – вопрос Ориса прозвучал, скорее, как утверждение, или надежда на него. Ох уж эти подростки, их будоражит любая сенсация, не важно, что она с собой несет.

– Вот, почитайте.

Эйден бросил на широкий выступ пачку бумаг из древней полупрозрачной целлюлозы.

– Что это? – буркнул Бензер и нехотя потянулся к документам.

Через минуту он повторил свой вопрос, но уже в смятении:

– Это что?

– Доказательства того, что я права.

– Помолчи, Самина!

Бюрлен-Дукк взбесился, но в этот раз ему было простительно: среди трех картин мира, что рушились теперь, его жила гораздо дольше остальных.

– Она права, – кивнул Эйден и заработал мимолетно-хмурый взгляд Самины, который не смог прочесть, – Хмерс загнал планету в гиперпространство в самом начале своего правления. Скорее всего, толчком этому решению послужила катастрофа, которая случилась в год его самоназначения и затронула Брану и ее спутник. А может, он просто увел ее из-под огня противников в войне, которую начал еще претендентом на кресло председателя. В любом случае, он оказался в крайне выгодном положении: он смог бить всех, а его – никто. Чуточку шантажа – и к бедному, застойному торговому альянсу, провозгласившему себя великой державой, примкнули богатейшие миры древности. Под страхом смерти, разумеется.

– Но всему этому должны были быть свидетели! Иначе все это – бред и домыслы на пустом месте.

– Не могу не согласиться, – кивнул андроид, – Свидетелями было целое поколение. Но давайте посчитаем. Человек в те времена жил совсем мало – полторы сотни лет или около того. Менее, чем через два века после всего – когда даже самые пожилые уже и не помнили, каково это, жить в нормальной вселенной, а самые молодые и вовсе питались легендами о старом мире – вдруг сгорела крупнейшая система библиотек и архивов Браны. Великая трагедия! Восстановлением летописи было поручено заняться группе специалистов, что работали в строго засекреченных лабораториях. Что именно они восстановили? Правильнее будет спросить – восстановили они или переписали историю заново, как того пожелал внук Хмерса?