Наталья Мар – Война (страница 36)

Неожиданная трещина в броне Бритца лишь подзадорила Сиби.

– Мерзавцы встречаются среди каждого народа! Но эти бедняги, что они тебе сделали? Неужели тебе станет легче, если ты отомстишь ни в чем не повинным людям?

– Да не собираюсь я никому мстить. Я просто объяснил тебе, почему не готов им сострадать. Я верен лишь эзерам, их приказам, и я останусь верен самому себе.

В последних словах можно было не сомневаться.

– Конечно, не мне рассуждать о верности, Кай. Но я считаю, свободная личность должна следовать голосу разума, а не приказам. Особенно таким вероломным. – казалось Сиби не замечает, что стоит на самом краю. – Наемник волен сам выбирать свой путь. Может быть, именно сейчас ты можешь раз и навсегда решить, на чьей ты стороне – жестокого абсурда или справедливости!

– Значит, ты предлагаешь мне выбирать между моим народом и моей едой? Что тут скажешь – браво.

Кайнорт равнодушно пожал плечами, и ей снова захотелось плакать. Сколько жизни утекло из нее за этот год вместе со слезами?

– Черт тебя возьми… Теперь я вижу что карминцы обречены. Ты прав, одна я ничем не смогу им помочь. Но я рассчитывала, что твоя должность поможет нам с тобой противостоять деспотии Харгена.

– Нам с тобой? – вскинулся эзер. -Уж не ты ли спланировала мое повышение – так, на всякий случай, вдруг пригожусь? Увы, ты ошиблась расой, когда перенесла очередной допрос из моего кабинета в свою постель.

Сиби отвесила ему такую пощечину, что пошатнулась на краю. Если бы Кай, готовый к такому повороту, не поддержал ее, полетела бы вниз.

– О, прошу прощения, в кабинете ведь тоже было. – процедил Бритц, и женщина вывернулась из его рук, чтобы отступить к шпилю.

«Что бы сделал нормальный эзер? Дал бы ей упасть или сам рефлекторно швырнул мерзавку с башни?» В мирах, порабощенных насекомыми, подобные выходки человека по отношению к энтоморфу карались смертью.

Сиби дрожала, касаясь спиной холодной стены. Бритц опять не смотрел на нее.

– Никогда не посмела бы предположить, что вы способны пойти на что-то из сентиментальности. Вы не продаетесь ни за что, кроме денег и крови. В Альянсе вас сдерживает лишь угроза магнетара, но даже ты все равно смотришь на нас, как на еду!

– Как на источник эритроцитов. И далеко не на всех, Сиби, не надо делать из меня чудовище большее, чем я есть!

Он впервые повысил на нее голос. Еще одна трещина, которая, впрочем, тут же затянулась.

– Но в общих чертах ты права.

Оба замолчали на целую минуту.

– Ненавижу тебя, насекомое.

– В принципе, ничего нового.

– Я смела поверить в тебя. Боже, я даже подумала, что тебе есть дело до смертных!

– Я не человек и, не взирая на крылья, отнюдь не ангел. – Кайнорт вздохнул. Перекур затянулся, пора было сворачивать разговор. – Так вот, Сиби, сейчас лучшей твоей позицией будет не вмешиваться, как и раньше. Надень свою излюбленную маску светской львицы и спускайся вниз. Я хочу, чтобы ты держалась как можно дальше от этого дела. Равно как и от башни эзеров.

– Это угроза?

«Не ты ли сравнила меня со служебным псом, что нападает без предупреждения?»

– Я не знаю, что ты вообразила обо мне за последние полчаса, но нет. Это не угроза. Не лично от меня. Харген ведет постоянное наблюдение за башней. Он и мне не слишком доверяет. А тебе – особенно. Думаешь, он не сопоставит твои визиты сюда с утечкой информации к повстанцам? Пыток тебе не выдержать, ссылки – тоже.

Сиби отрешенно молчала. Бритц знал, что ей нужно время, чтобы прийти в себя и принять вид примерной жены советника. Первой леди.

– Твоя трагедия в том, что ты легко могла заполучить любого мужчину, какого бы ни пожелала. Но в мужья ты выбрала жестокого самодура, на которого в своих же пресс-релизах напяливаешь образ великодушного короля. Когда ты начала в них верить, Сиби? С любовником та же история. Примеряла доспехи благородного рыцаря на обычного убийцу. Очнись.

– Я поняла, Кай. Гиены в балетных пачках – не пудели, а все те же гиены, только злее. Спасибо, что никогда меня не обманывал. – Сиби нетвердым шагом покинула шпиль. Женщина не была уверена, что эзер даст ей разбиться, и только поэтому не прыгнула. Наверное поэтому.

После ее ухода Кайнорт закрыл глаза, сделал последнюю затяжку и, не превращаясь, полетел вниз. Он не расправлял крылья, просто падал, и падал, и падал.

«Что будет, если я разобьюсь? Чуть позже я просто встану и выполню приказ. Нет, я боюсь не смерти. Я боюсь нового себя, который придет следом. Он может быть слишком похож на прежнего».

У самой земли, в каких-то дюймах от мостовой, Бритц обернулся стрекозой и затерялся в темноте.

19. Глава, в которой героев подводит мозг

Утром лаборатория Шимы Кафта дышала стерильной свежестью. Холодный искусственный свет бил в панорамное окно конференц-зала. На Бране он менялся в течение дня – от бодрящего голубоватого до теплого молочного к вечеру. В воздухе не парило ни пылинки. Меж белых стен, серых интерактивных панелей и прозрачных экранов бесшумно скользил Эйден. Он казался частью высокотехнологичного интерьера. Бодрый и подтянутый, гладко выбритый, аккуратная стрижка волосок к волоску. Выездковые кони рядом с ним смотрелись бы кудлатыми шавками.

Ночная вылазка?

Побег по катакомбам?

Драка с капитаном охраны?

Бога ради, да я всю ночь на зарядке стоял.

Даже прикрытый третьим веком, левый глаз будто так и был задуман: уж чего-чего, а свои шрамы император умел носить с небрежным достоинством. Что поделать, раз их так много. Профессор Кафт озаботился тем, чтобы обеспечить андроида привычным гардеробом – форменным черным и никаких комбинезонов – но Эйден презирал мелочные принципы и не имел ничего против серого при посторонних. При Бене, например. Шиманай оказался слишком уж далеким от войны с ее грязными штучками, раз решился на прямое противление председателю. А значит, это был по-настоящему ценный союзник, выдавать которого представлялось неразумным. И робот облачился в костюм робота.

Центр кабинета занимал большой овальный стол из белесого стекла. За ним, несмотря на ранний час, уже ерзали Бензер и Кафт. Было 8:59. Самина опаздывала. Эйден, не оборачиваясь на циферблат, но с точностью до наносекунды зная, сколько времени, запустил голограмму ровно в тот момент, как часы показали 9:00. (Чем еще было развлекаться здесь, если не эффектными мелочами?)

На столе возникли предгорья и широкие пастбища у подножья серых скал. Маленькие деревенские коттеджи. Здесь жили древние фермеры – до того, как природа обернулась против них. Андроид выбрал один участок и приблизил его. Добротный дом, сад и коровник, бойкие собачонки окружили мужчину в рабочей одежде. Он кормил домашнюю птицу. Теленок топтался рядом и совал теплый нос ему под руку. Робот дал Бену и Шиме налюбоваться, проникнуться историей и подстрекнул время на голограмме. Настала ночь. На ферме не спали. У коттеджа стояли машины ветеринарной службы, а утренний рабочий, что кормил гусей, и еще какие-то люди разводили руками и задумчиво плевали на землю.

– Поздравляю, господа. – подал голос Эйден. – У наших паразитов был старший брат. Их семейное древо сильно ветвится.

Кибернетик нехотя оторвался от голограммы.

– И что это значит?

– Значит, куда ни кинь, всюду паразит. – задумчиво ответил за робота Шима, прицеливаясь мячиком в Бензера. – А это что за светильники у коров над головой?

Эйден пожал плечами.

– Звезды.

– Но позвольте…

– Вы вольны верить, во что пожелаете – материал древний, голограмма нечеткая. Итак, в то далекое время, когда вы, безответственные приматы, еще не угробили экологию, на Бране водились травоядные. А в травоядных водились черви. Не уроборос, но симптомы были схожи.

– То есть один вид жил только в травоядных, а другой – в хищниках?

– Да. И вот что интересно. Кроме коров на ферме господина Жупельбера жил старый пес Брандахлыст. – робот цокнул языком. – О, конечно, я подожду, пока два доктора наук, семидесяти пяти и двухсот лет от роду, отсмеются… Вообще фермер не имел привычки баловать собаку говядиной. Но однажды пес приболел. А потому как в то же время начался падеж скота, Жупельбер решил проверить мясо на собаке. Мол, все равно дружище собрался подыхать, не жалко. А Брандахлыст не только не сдох, но через несколько дней взял, да и поправился. Тогда, на фоне эпидемии копытных, никто не обратил внимания на собаку.

– А фермер, получается, решил, что мясо можно есть?

– Да, мясо тех коров есть было можно. Понимаете, человек генетически не вегетарианец, и в телах, запрограммированных на употребление животного белка, травоядный паразит не приживался. Но он оставался в организме около трех суток, и, если встречал там хищного собрата, убивал и поедал всю его колонию подчистую. Предвосхищая вопрос – нет, я понятия не имею, как. А затем покидал неудобного носителя естественным путем. Именно так и произошло в случае собаки.

Самина, с глубокой синевой под глазами и капельницей Шустера в руке, думала просочиться в зал незамеченной, но подыграл ей только андроид. Пока Бен и Шима сворачивали головы, поджимали губы и скрежетали стульями, робот скользнул равнодушным взглядом по стене рядом с ней и вернулся к голограмме.

– Когда начали стремительно исчезать травоядные, их вид паразита пропал вместе с ними. Человек перешел на мясо хищников, и вялотекущая очаговая эпидемия уробороса переросла… – взгляд на палату Слоуна, – в то, что мы имеем на сегодняшний день.