Наталья Мар – Мир (страница 63)
– Лабиринт микросхем, – угадал андроид.
Из-за черного шара вышел…
– Ай-ай-ай…
У Самины чуть сердце не выскочило, а Эйден мигом смел ее к выходу, прикрывая собой в проеме. Но Хмерс Зури был всего-лишь древней голографией.
– Вы пришли со стороны лазутчиков, мои дорогие, – приветливо сказал он. – Сменяемость власти – это хорошо, но я должен быть уверен, что величайшее оружие перейдет в надежные руки. Поэтому я дам вам минуту, чтобы завладеть реле. И пожалуй, усложню задачу.
Шар завертелся быстрее. Золотые дорожки на его платах погасли и сравнялись тьмою с фоном. Хмерс обошел абсолютно черный шар кругом и улыбнулся:
– Власть над оружием перейдет к тому, кто сумеет воспользоваться реле через минуту после сигнала. Как вы знаете, у магнетарной пушки два режима. Выстрел или барьер. Выбирайте лабиринт микросхем на ваш вкус и поставьте стилус к его началу. Шар будет вращаться, меняя плоскость. Ваша задача в том, чтобы стилус не коснулся соседних дорожек и прошел лабиринт до конца. С первой попытки. Ошибка – и на комм председателя отправится уведомление о взломе, а сюда прибудет охрана. Есть вопросы?
– У оружия больше нет наводчика, – сказал Эйден. – Я не смогу им воспользоваться.
Голография мелькнула, обращаясь к архивам:
– Это не страшно. При активации пушки реле свяжется с ближайшим бинаром, который и станет вашим новым наводчиком. Еще вопрос? Нет? Минута пошла.
Хмерс умолк и отступил на шаг, давая путь андроиду. Эйден подошел к шару и потратил целых пять секунд:
– Здесь три лабиринта.
– Что? Он же говорил, два! – Самина не видела ни одного и полагалась на зрение синтетика. Имперца, для которого черный имел оттенков больше, чем перышек у радужной колибри.
– Нет. Два режима у пушки и всего три – у реле.
Эйдену не нужен был стилус, на кончике его пальца блеснул металл. Он поднял руку и попробовал лабиринт, не касаясь поверхности шара. Одна попытка. Тридцать секунд. Девушка наблюдала за ним с порога, одной ногой формально выполняя просьбу оставаться снаружи.
– Эйден!
– Что?
– Нет… потом.
Двадцать секунд. Квантовый таламус давно бы справился. Но после казни он не отвечал. Лабиринты крутились, загибались, путались между собой и возвращались по многу раз в одно и то же место. Судя по всему, Харген знал комбинацию фигур для стилуса, чтобы пройти лабиринт секунд за пять. И если он ошибался, шар отправлял ему новую комбинацию на комм. Если теперь Зури получит сообщение от шара… из реле, в котором, как он думает, никого нет…
– Эйден, время!
Андроид коснулся шара, и дорожка вспыхнула под его пальцем. Черная планета вращала лабиринт. Робот чертил фигуры.
На последней секунде Эйден оторвал палец от шара. Он не знал, каков был результат: планета замерла и перестала вращаться.
– Говори, что хотела, – пробормотал он Самине, прислушиваясь, не бежит ли еще к ним охрана. – Потом может быть поздно.
– Это не настоящее реле.
– Что?!
Вместо девушки ему снова ответил Хмерс:
– Мой друг, если Вы все еще меня видите, значит, выбрали третий путь. Переключение реле и выход из гиперпространства. Здесь побывали многие: все были сильны, мудры, талантливы. Но, видимо, недостаточно: они выбирали пушку и были арестованы. Я верил, что когда-нибудь придет тот, кто точно знает, как
В белой стене напротив возник другой шлюз-портал. Эйден обошел застывшего Хмерса и обернулся к Самине:
– Хотела посмотреть, что я выберу? Не молчи, я не злюсь. Ты была просто обязана проверить – на кону сила, которой боялся даже Хмерс. Давно угадала?
– Как только мы вошли. Все эти технологии здесь… Ты не знаком с нашей историей, но я-то вижу: им лет шестьсот, не больше.
– А реле – почти тысяча.
– Да, и не стал бы Хмерс под конец жизни кардинально его обновлять. Оттого я и подумала… про тест.
– Самина, а если бы я выбрал выстрел? Ну, все-таки.
– Значит… нас тут убили бы вдвоем. В конце концов, это стало бы моей расплатой за то, что я со злодеем.
– Ясно.
У него слишком все болело, чтобы продолжать об этом думать. Портал в соседнюю комнату был черен, и Эйден запустил внутрь сателлюкс – проверить заодно, нет ли и там ловушек. В настоящем контрольном блоке пахло древней пылью и перегретым неопластиком. Эйден щелкнул языком и хрустнул пальцами.
– Так, пусть здесь будет просто одна большая красная кнопка. Ну, пожалуйста.
– Не расслабляйся, – Самина глядела, как сателлюкс облетает реле по периметру. – Здесь одна тысяча красных кнопок – больших и маленьких.
Робот прошел в комнату, провел рукой по консолям и клавишам, приложил ладонь к экранам, лизнул оголенный контакт и задумался.
– Как тебе архаичные технологии? – спросила девушка. – Уложился бы в двадцать минут?
– С одной стороны, выглядит элементарно, но с другой – я даже не знаю, с чего начать. Это вот что за дырки в стене?
– Розетка.
– Ну, не динамо крутить, и то хорошо.
– Дерзай. У тебя же квантовый мозг.
– А каково главное условие эксплуатации сверхточного механизма?
– «Не ронять», – скисла она.
– Но я и без квантовой части красавчик. Да?
Самина кивнула. У нее от волнения мелко дрожали ноги, и девушка присела на пол. Экраны удалось запустить минут через десять, и пальцы андроида замелькали над консолями. Так быстро, что те едва успевали откликаться на его пассажи. Одна из стен в комнате была полупрозрачна, а изнутри проступало объемное изображение Хмерса Зури в натуральную величину. Смотрелось зловеще. Неподвижная голография стояла лицом к центру реле, опираясь ладонями на стену, будто толкая ее наружу и пытаясь выбраться. С трудом верилось, что Хмерс не живой.
– Я вижу большую красную кнопку, – обронила Самина из своего угла.
– Где?
– Вон там, слева. Справа. Не могу перестать о ней думать.
Эйден сверился с каталогом у себя на экране.
– Это кондиционер.
– Ясно.
– Если неймется, иди да нажми. Здесь жарковато.
– Ну, уж нет! Не буду я здесь ничего жать.
Шла двадцать первая минута. На стене, где прислонились ладони Хмерса, выступила влага. Эйден осторожно тронул капли: это было что-то вязкое. Слизь потянулась за кончиком пальца, но чпокнула и улеглась обратно на ладонь председателю.
– Это слой гиперпроводника. Аналог водного ресивера на Алливее, где вы плавали.
– Мы… с моей головой?
– Да. Подойди.
Самина застыла, но андроид подарил ей эту минуту, чтобы собраться с духом. Или передумать вовсе. На самом деле главным оружием Эйдена был выбор, который он давал ей – сейчас, в прошлую субботу, две недели назад, всегда. Только имея хороший выбор, мы выбираем с умом. Самина подошла к голографии. На стене рядом с великим Хмерсом Зури не было ни слова, ни символа. Никаких указателей.
– Ты уверен?
– В чем?
– Вообще.
– Да.