Наталья Мар – Мир (страница 18)

– Спасибо.

– Ты должен узнать еще кое-что. Абсолютно все стратегически значимые объекты Браны распознают ДНК Харгена, а о чужеродном тотчас сообщают лично ему и военной спецохране. Если даже вы проникнете в реле – времени на взлом и переключение будет… всего ничего. Охрана прибывает в среднем за двадцать минут. Путь назад будет отрезан! Возможно, ты и выкинешь планету, но прежде, чем Харген умрет, он утащит вас за собой. А ведь можешь и не успеть совсем! И ты-то ладно, а Самина погибнет зря. Так что я уж лучше… раз от тебя не избавишься… помогу тебе здесь. Чтобы ноги твоей на Бране больше не было.

Шима собрал с пола все, что набросал. Осколки и мячики – свою дань вечной жизни. В узком коридоре модуля было жарко, а три стыковки подряд высосали изрядную долю кислорода. Он восстанавливался медленнее, чем требовалось для такого разговора. У синтетика кружилась голова, обожженные края рубцов на шее терлись о ворот и невыносимо горели. Эйден хрустнул позвонками и в который раз взлохматил волосы, уже измученные нервной привычкой.

– Ирмандильо будет занят еще часа три, – сказал андроид. – Иди отдохни, я помогу Пти настроить батареи в ее модуле.

– Проинспектировать бар, иначе говоря

– Шима. Что ты такое говоришь?

В сумрачном крыле борделя воздух был прохладен, пах амброй и сверкал от золотистой пыльцы амадины. Пти вела андроида через подиум с оттоманкой и креслом-бержер, мимо барной стойки в технический отсек. Когда-то это место не кричало о специфике модуля, но искусные ручки и сюда добрались. Сенсоры были присыпаны блестками, кое-где к мониторам сиротливо липла жвачка, а на тачпаде лиловой помадой было выведено «Рыжий Шиш 6 см». Пти торопливо затерла надпись пальцем, из чего Эйден заключил, что шесть сантиметров – это, по-видимому, мало. Потому что шесть ибрионских дюймов это, пожалуй, и не стыдно.

– Здесь у нас варп-консолька и автоматики, – щебетала амадина, попутно крутя диммеры и оставляя всюду свое золото. – Я прибавила мощности, а угловой краник оставила, как есть. Шиш сказал, его лучше не трогать.

Она отлепила жвачку от экрана и сунула в рот.

– Да это моя резинка! – смутилась Пти, уловив взгляд синтетика. – Как думаешь, вот эта клеммочка… э-эй… а ты рубишь ли в варп-приводах, кис? Хах, не знала, что робот может состроить такую мину!

– Я знаю, как они выглядят, сколько стоят в разной валюте и самое главное – как трещат за минуту до взрыва.

Она грозно прищурилась:

– Надо было соглашаться на каталажку.

– Проинспектируем бар?

– На роботов же не действует алкоголь.

– Нет, но у меня богатое воображение.

– Тогда как прикажешь.

Походкой вприпрыжку, несвойственной ее специальности, амадина вернулась к барной стойке.

– Шиш не хотел держать обычный бордель. Он все повторял, что удовольствие и удовлетворение – вещи разные, понимаешь? Ой, ты же… или понимаешь?

– Он имел в виду, что в обычном борделе клиент удовлетворит поверхностную похоть, но не глубокие фантазии. Мама друга, недоступная стерва с работы, та девчонка из рекламы.

– Смотри-ка, а ты мог бы и сам держать бордель!

– Я и держу. Только на нем конспиративная табличка «Парламент». И какие желания ты исполняешь?

Амадина помолчала, во взгляде мелькнула тень.

– Самые лютые. Меня заказывают те, кто мечтает отомстить. Опасно, черт! Вечно ждешь, что клиент переиграет и начнет душить или наставит синяков… зато и платят больше… стыдятся, что ли. Или оттого, что так помогает, не знаю. А вообще я ведь хамелеон, могу стать похожей на кого угодно. Блондинка, брюнетка, синяя, и ха-ха-ха – лысая или в иголках. Любая. О, могу глаза сделать красными, белыми, желтыми. М-м… вот желтым, кажется, пока никто не мстил. Может, ты хочешь?

– Только если ты не против, чтобы в кульминации акта мести тебе сломали хребет.

– С тобой забавно, но страшно неловко. – Пти натянуто улыбнулась, пытаясь разрядить момент. – Хотя ведь натуральных желтых и не существует. Забудем.

Пузырьки разных объемов кружили вокруг белых, голубых, красных и желтых шаров с напитками. Бар стилизовали под звездные системы, где шары были светилами, а пустые бокалы – планетами. Приглядевшись, Эйден заметил, что на самом деле планеты не пустовали. Где-то на дне сверкали огоньки или стелился туман по стенкам, в каких-то вился дымок.

– У Шиша была идея-фикс: мол, алкоголь вечно подводит, а клиент должен получить именно то, за чем сюда пришел, – объясняла Пти. – Ведь как бывает: пьешь, чтобы набраться смелости, а вместо караоке устраиваешь драку. Или подкатываешь не к той девчонке, а к ее страшной подружке. Или заливаешь не разбитое сердце, а стойку слезами. Наши коктейли мешаются в бокале с каким-то своим эффектом, который нельзя получить, глотая одну робикану или чего покрепче. Рыжий долго мутил и бодяжил эти смеси, все пробовал на себе. Не то чтобы безотказно, но мне как-то раз помогло.

– И какой эффект получится, если налить вот из этого желтого карлика вон в ту планету класса М с дымком на дне?

– Это и есть робикана, от беспочвенной тревоги. Очень популярный коктейль. Пьется залпом, а на языке шипит и взрывается. Плеснуть?

Андроид кивнул и присмотрелся к пузырьку в руках амадины.

– Выглядит подозрительно.

– Тебе не кажется. Ударь бокалом о стойку и быстро-быстро выпей. Смотри, что будет, если опоздаешь!

Пти хлопнула коктейлем о столешницу, и за пару секунд вся жидкость в нем кристаллизовалась. Стала одним большим колючим сгустком. Амадина наполнила бокал заново и осторожно передала роботу. Эйден щелкнул языком, повторил удар о стойку и опрокинул в рот. Коварные иглы успели поцарапать горло и хрустнули на зубах.

– Надо потренироваться. – кашлянул робот. Его артерии под расстегнутым воротником сверкнули, а Пти рассмеялась.

– Да, пойло не для белой кости, – амадина исчезла под стойкой и вынырнула уже с добычей. – Я знаю, что тебе обязательно надо попробовать. Вот. Шиш держал это на случай, если роботы начнут ходить по барам.

Она поставила перед андроидом две капсулы – прозрачно-серебристую и матово-черную.

– Ты пробовал уайс-пикс? Нет? А, ну конечно, ты же издалека. Один клиент мне сказал, что человек – это бледное вино марки Уайс. А робот – вино черное, сорта Пикс. Бледные вина быстро зреют, их ценят и пьют молодыми. Пока не скисли. А с черными все наоборот: поначалу их букет пустой, без объема и оттенков. Нет полноты вкуса, нет полноты жизни в них, что ли… первые годы.

– Но в итоге скисают и роботы. Прости, продолжай.

– Вина смешивают и получают тот самый ферромагнитный уайс-пикс.

Пти изловчилась и поймала бокал, пустой и совершенно прозрачный. Налила в него поровну из двух капсул, взболтала и постучала по стеклу ногтем.

– Роботы живут на пределе сил. Уайс-пикс не решит проблему, но, может, на какое-то время она перестанет тебя терзать.

Эйден водил стальными пальцами вдоль стенок бокала, где в ответ на его касания танцевала черная тянучка в полупрозрачном бледном вине.

– Для этого меня придется в нем утопить… – пробормотал он.

– Шиш так долго мечтал приготовить коктейль для машины. Давай уж почтим его память. Чтоб его блазары драли!

Эйден отпил бесноватого яда, совершенно металлического – свежего, острого и холодного – на вкус. Конечно, ни одно самое смелое воображение не подскажет, каково это – перестать думать о наводчике, реле. И тех двадцати минутах до прибытия охраны, о которых говорил Шима. Но уайс-пикс был неплох и заслуживал хотя бы шанса. Робот забрал бокал и ушел с ним от стойки.

– Это левитрон? – он указал на магнитный подиум напротив кресла-бержер.

Пти кивнула и пошла к магнитной платформе, на ходу меняя пластику движений, раскачивая походку. Вдоль позвоночника у нее вились симметричные узоры. Металлическая вязь. Она была нужна, чтобы парить в магнитном поле левитрона. Девушка вспорхнула над платформой и раскрутила себя. Она мгновенно поймала равновесие и сделала неброский, но эффектный кувырок, продолжая вращаться с закрытыми глазами. Томная музыка играла на грани слышимости. Амадина млела от своих акробатических чудес, и с каждым витком ее фокусы усложнялись. Эйден присел на подлокотник кресла. Но усталость и обстановка манили вытянутся поудобнее, и он позволил им утащить себя вниз, на мех и пряную замшу.

– Что-нибудь хочешь, милый? – кружась вниз головой в своей золотистой пыльце, мурлыкнула Пти.

– Еще уайс-пикс.

– А меня? – ее живот пересек луч софита.

– Может, позже.

12. Глава еще не 13-я, но уже страшно

Хозяин грузовой скорлупы был точь-в-точь как его корабль: большой и круглый. Бритоголовый, но с массивной бородой, он отстегивал Бену жетоны на посадку волосатыми пальцами. Свою фуражку он временно зажал под мышкой.

– Мне нужны два места, – наклонясь к самому уху, из которого торчал пучок шерсти, попросил кибернетик.

– Сто тычинок сверху, и валите.

– Еще сто тысяч?! Да Вы не охренели?

– Зайка, – пробасил бородач, – торговаться будешь, когда кротовина захлопнется, и яичко ускачет без вас. Вона, десять минут до финиша. Одного нелегала я еще объясню, дескать, сам залез. А двух? Если вашу шайку-лейку прошмандуют снаружи, мне придется заявить, мол, я не я и скорлупка не моя. И тогда лучше, чтоб твой взнос покрыл мне покупку нового корабля. Усек?

– Да чтоб тебя… Усек.

Бензер отсчитал ему остаток со всех счетов и приложил глаз к терминалу. Вот и все. Он беден, как лабораторная мышь. Бородач кинул ему второй жетон и затер номер борта до неузнаваемости.