Наталья Мамлеева – Истинная для демона, или Коснись моих воспоминаний (СИ) (страница 24)

Вскоре меня обнаружили рано просыпающиеся садовники, но мешать не стали. Спокойно отнеслись к просьбе позволить мне самой высадить имеющиеся клубни на подготовленную клумбу. Пока занималась посадкой и поливом, размышляла, какие многолетники можно ещё размножить, исходя из сезона.

– Ваше высочество, вот ещё… – Ко мне подошёл главный садовник – полноватый, с пышными усами, переходящими в бакенбарды, – и подал кипу каких-то тетрадей, больше десятка. – Они принадлежали вашей матери. Думаю, вам будет интересно.

– Вы так давно здесь работаете? – изумилась. – Простите, я должна была бы вас помнить, но…

– Ну что вы! Вы ведь были ещё ребенком. Нас, садовников, не считают за слуг первостепенной необходимости, поэтому наш штат претерпел мало изменений. Сплетни мы не подслушиваем, досужих раговоров не ведём, занимаемся своим делом. Только вот при принце… его величестве Торнберте оранжерея совсем захудала. Годы были холодные, а магический обогрев никто не поддерживал, как я ни просил, – в итоге почти все цветы вымерзли. – Я тяжело вздохнула и с любовью посмотрела на крошечные ростки. – Хорошо, что вы теперь здесь, – с нежностью сказал садовник. – Вы теперь всё восстановите.

– Я буду стараться, – искренне пообещала. – С вашей помощью, разумеется. Одной мне не справиться. Составьте список необходимого для оранжереи. Я обсужу все расходы с его величеством.

Садовник покивал, но понял моё желание остаться наедине со своими мыслями и с матушкиными записями. Не удержавшись, я вымыла руки и села за дневники, просматривая их вскользь. Ничего личного – лишь заметки по растениеводству, однако для меня это было частичкой жизни любимого человека, в которой продолжается его существование после смерти. Отложив тетради и вновь перевязав их лентой, я вернулась к растениям. За стеклянными стенами оранжереи уже занимался рассвет.

Я готовила посадочную ямку уже для пятого куста, когда услышала шаги. Резко вскинув голову, не снимая грязных рабочих перчаток, убрала со лба выбившиеся из причёски пряди и увидела ас-алердина. Ямин приблизился, его крылья едва не касались земли, при этом демон с интересом следил за моими руками, копающимися в земле.

– Занятные увлечения у человеческих принцесс.

Я не стала комментировать и доделала начатое в его молчаливом присутствии, лишь попросила принести ведро воды с маленькой лейкой, не особо рассчитывая на помощь. Но демон неожиданно выполнил мою просьбу.

– Что ты узнал о смерти Хокана? – тихо спросила и с надеждой взглянула на него.

– Хокана ранили на площади точечным заклинанием, посланным приспешником Ларского, – произнёс Ямин, и я кивнула.

– Да, так гласила официальная версия. Он умер от несовместимой с жизнью раны. Тогда было восстание, на площади шло сражение, Ларских выгнали, а на трон вместо почившего Хокана по просьбе совета сел Роффе.

– Хокан попал в королевскую лечебницу и скончался в ту же ночь, но странность в том, что в течение недели вслед за Хоканом ушли и лекари, занимавшиеся его раной, придворный целитель тоже сменился.

– Когда воцарился Роффе, – добавила я задумчиво. – И никто этому не удивился, ведь при смене власти меняются и доверенные люди.

– Целитель не просто сменился, он умер от неизвестной лихорадки. Мне удалось заглянуть в воспоминания его супруги, которая теперь живёт в монастыре, – он всё время твердил, что Хокан умирает не от внешних ран, а от внутренних.

– Что это значит?

– Проклятие, – пробормотал Ямин. – Проклятие может лечь на человека только в одном случае – если он не выполнил обещание или клятву. И чем значимее была клятва, тем сильнее последствия. Хокан мог не выполнить данную им клятву.

Я окончательно запуталась. Нахмурившись, я настолько погрузилась в раздумья, что залила несчастный цветок. Заметив свою оплошность, откинула лейку и начала рыть отводные канавки для воды, пытаясь спасти растение.

– Не понимаю, – выдохнула наконец, – если он погиб по своей же глупости, почему тогда об этом не было объявлено? Почему Тамим сказал, что его убил Роффе? Точнее, выдвинул такое предположение.

– Много ли ты знаешь о Тамиме? – спросил ас-алердин.

– Если ты о его происхождении, то мне нет до этого дела. Тамим честный. Он не стал бы лгать.

– Никто не говорит о лжи. Мне просто интересно, почему он так заботится о тебе.

– Потому что я красива, умна и обворожительна, – заявила, выпрямившись, и вытерла лоб запястьем, откидывая выбившуюся прядь.

В полумужском наряде, уставшая и сонная, с грязными руками, я наверняка не выглядела такой, как утверждала, однако Ямин, кажется, не воспринял это как шутку.

– Значит, у вас романтические отношения.

– Я такого не говорила. Это всё, что удалось узнать о Хокане? Получается, Роффе ни при чём?

– Не торопи события, ведь неизвестно, кому принадлежало проклятие. Наложенные проклятия не всегда следствие неверности человека, иногда они могут свидетельствовать лишь о том, что его подставили.

Слишком горько провучала эта фраза. Был ли у Ямина столь печальный опыт в жизни? Быть может, от проклятия умерла его возлюбленная? Я сняла перчатки и взяла его за руку, надеясь поддержать, но ас-алердин скинул мои пальцы.

– Ты сейчас в смятении, а это кризис эмоций, а не их пик. Давай заканчивай здесь, и отправимся в склеп твоих родителей. Может, там ты растрогаешься вновь?

Решил эмоционально добить меня? Что ж, в этом все демоны. Как бы им ни были важны эмоции, в сущности они абсолютно равнодушны. А ведь я коснулась руки не для того, чтобы он считал мои воспоминания, а чтобы поддержать его.

– Не сегодня, – покачала головой, – моё ментальное здоровье не менее важно, чем расследование. Увидимся после обеда. Я намерена пойти спать. После физического труда на свежем воздухе от моей бессонницы не должно остаться и следа.

– Ты ведь идёшь сегодня на бал к графине? – спросил Ямин, когда я уже повернулась к нему спиной. – Увидимся там. Помни, третий танец – мой.

Ямин вылетел через открытую верхнюю фрамугу, а я застыла, изумлённо глядя ему вслед. Мне теперь все третьи танцы ему отдавать?

Возвращаясь в свои покои, размышляла о том, что удалось узнать. В моих детских воспоминаниях, порой закрытых от меня, таится ключ к подёрнутому мраком прошлому. Что-то случилось, раз отец прибегнул к магии мантикор, он действительно просто стал жертвой. Фредерик знал об этом, и его схватили вместе с родителями. Может ли это быть важной зацепкой?

Хокан умер не от раны, а от проклятия, но тогда почему Роффе выдавал за истину смерть от ранения? Почему не хотел привлекать внимание к проклятию? Пытался очернить Ларских, чтобы взойти на трон как спаситель?

Всё выглядело очень странно. Кому я могу доверять? Неужели только двум демонам, один из которых связан со мной насильно и очень хочет поскорее разорвать эту связь?

Глава 11. Бал графини Вайлин

– Украшения, ваше высочество, – напомнила Отилия, и они с Адаез одновременно подали мне коробочки с разными гарнитурами.

Я взглянула на свое отражение. К небесно-голубому платью идеально подходили топазы в золотой оправе, лежавшие в ларчике в руках Адаез, но сердце требовало тёмный жемчуг в серебре. В итоге его я и выбрала. Разгладив пышную юбку и поправив колье с кулоном в виде ракушки, прошлась пальцами по линии весьма откровенного декольте и вздохнула. Это платье шили в Домисе, но по абикардской моде. Накинув шаль, я вышла из спальни навстречу фрейлинам.

Их наряды тоже были в голубой гамме, хотя Джули этот цвет совершенно не шёл, делая её яркую, живую красоту какой-то несуразной и чужеземной, но она надела этот наряд ради меня, чтобы не выделяться на фоне принцессы.

Это тронуло моё сердце и заставило устыдиться моих ночных мыслей и переживаний. Так ли велика её вина? Могу ли я ставить ей в укор связь с Роффе за моей спиной? Может, у неё просто не было возможности мне признаться?

– Поторопимся, ваше высочество. – Джули улыбнулась, отходя в сторону и пропуская меня.

Мы спустились в молчании. Город ещё не погрузился в тень, но горизонт окрасился в розово-фиолетовые тона – до заката оставалось не больше получаса.

Нам подали чёрную карету с серебряными вензелями и гербом семьи Миарот. Мы уже собирались садиться, когда вышел его величество Роффе. Фрейлины, поклонившись, сели в экипаж, оставив нас с женихом вне зоны слышимости. Его величество подал знак лакею, и тот раскрыл передо мной деревянный сундучок. На дне лежала великолепная рагнайская невесомая ткань – прозрачное полотно, по которому словно рассыпали мириады звёзд. От такой красоты замерло дыхание.

– Подарок для графини, – пояснил король. – Я покупал её для нашей свадьбы, но посчитал, что ты должна выходить замуж в платье от абикардских производителей.

– Очень дальновидно, – кивнула, наблюдая, как лакей закрывает сундук и относит к карете. – Вы всегда столь щепетильны в таких вопросах, одного не могу понять, почему вы не защитили меня перед всеми сегодня утром? Почему не приказали им прекратить распускать сплетни?

– Ты думаешь, это что-то решило бы? – хмыкнул король. – Пусть лучше обсуждают твою личность, чем политику. Людям нужно развлечение.

Грязно, очень грязно.

– Как продвигается реставрация склепа?

– Нанятые рабочие трудятся изо всех сил. Кстати, мой секретарь передал мне список, который вы составили по оранжерее. Небольшой, но дельный. Я согласен почти со всеми пунктами.