Наталья Мамлеева – Истинная для демона, или Коснись моих воспоминаний (СИ) (страница 19)
– Будет исполнено, ваше высочество. – Поклонившись, Отилия и Адаез вышли, а я приготовилась ко сну.
Но не успела лечь, как что-то стукнуло в окно. Неужели Ямин вернулся? В нетерпении выскочила на балкон, сама не понимая, почему так хочется вновь увидеть этого демона. В его присутствии я чувствовала себя в безопасности.
Но на балконе было пусто. Вздохнув, собиралась вернуться в комнату, как вдруг увидела сложенный в форме птицы листок под ногами. Даже не пытаясь его поднять, я спешно бросилась к парапету, чтобы узреть отправителя. Зажгла магический светильник, отправив его луч гулять по кустам, но так никого и не обнаружила. Если не удалось в прошлый раз, на этот и подавно.
Подняв послание, зашла в комнату и развернула записку:
Это они о Тамиме? Вздохнув, спрятала листок в комод, решив, что пора бы со всем разобраться. Кстати, об этом анониме тоже стоит сообщить капитану. Орвец внушает мне доверие. Надеюсь, завтра мы с ним сможем обстоятельно поговорить.
Подойдя к кровати, извлекла из-под матраса скомканную одежду и вернула в шкаф, аккуратно сложив на полке. Будто и не было вечерней вылазки.
Глава 9. Шарф
Спала я беспокойно: снился бал, но прошедший по иному сценарию, в мрачных красках, где на сцену выходил окровавленный Хокан и могильным голосом вещал, что его убил король. При этих словах я кричала, разворачивалась к возвышению с тронами и видела своего отца, взирающего на меня полными ужаса глазами. Он качал головой и исступленно твердил, что желал лучшего для своих детей и не хотел убивать своего сына. Потом паника сменилась злостью, и отец добавил, что это я виновата, что мне не следовало покидать Абикард. Во сне меня охватывали горечь и сожаление, а ещё животрепещущий страх. Купол над бальной залой разрезала огромная когтистая лапа и в центр её выпрыгнула ужасающего вида мантикора, которую оседлал Роффе.
Этого я уже не выдержала и проснулась, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после кошмара. Обняв колени руками, позволила паре слезинок скатиться по щекам, после чего утёрла их, напомнив себе, что это просто сон, выдумка, уж я-то ни в чём не виновата, а подсознание облекло, возможно, беспочвенные догадки Тамима в нечто реальное. Посол выбил у меня опору из-под ног, и, если бы я его так хорошо и долго не знала, решила бы, что он делает это в каких-то корыстных целях. Но Тамиму нет никакой выгоды от Абикарда, а в Домисе он занимает слишком высокое и прочное положение, чтобы я могла подозревать его в чём-либо. Тем более всё это подтвердили и способности ас-алердина.
Однако со дня моего возвращения в Абикард не было ни одного спокойного сна. Все они, яркие и тревожные, держали меня в постоянном напряжении. Быть может, стоит начать принимать то снотворное?
Вздохнув, колокольчиком позвала служанок и отправилась умываться.
Как сегодня помню день, когда отец усадил меня на корабль. Хокана, одиннадцатилетнего мальчишку, отправили на другом корабле в Эйфиль, решив, что держать двух наследников вместе опасно. Восемнадцатилетний Фредерик и четырнадцатилетний Торнберт остались с родителями.
Отец вёл борьбу с оппозицией четыре года. Взрывы, грабежи, вооружённые и магические нападения – чего только не пережили жители Абикарда за последнее десятилетие. Но нож в спину воткнул средний брат, Торнберт. В свои восемнадцать он предал отца, заключил собственную семью под стражу и занял престол.
Разумеется, были те, кто виртуозно манипулировал его амбициями и желанием стать королём, ведь трон ему светил лишь после смерти Фредерика, и то при отсутствии прямых наследников. Он всегда жил в тени великолепного старшего брата, и в таких условиях стал идеальной пешкой в чужой игре. Я уверена, что именно благодаря Торнберту родителей и Фредерика не убили сразу, а держали в заточении два года – он оттягивал неизбежное и неминуемое.
Два года моих бесконечных страданий и попыток вырваться из-под тёплого крыла айлины Кифаи закончились в то утро, когда прибыл гонец с печальным известием. Помню, как спустилась по лестнице и увидела демоницу у окна, читающую письмо со слезами в глазах. Казалось, она не видит строк. Уже тогда я поняла, что случилось нечто ужасное: мы все подсознательно ждали этого, хотя надеялись на лучшее.
Айлина Кифая подняла на меня взгляд, письмо выпало из её рук, и она просто распахнула объятия, в которые я влетела не раздумывая. Истерики не было, нет. Неизбежность горя постоянно нависала надо мной тяжёлой грозовой тучей, поэтому я лишь лила слёзы, оплакивая свою боль и утрату – отца, мать и любимого великолепного старшего брата.
Тогда и объявился Хокан – он возглавил оппозицию. Сторонников отца по-прежнему было немало, но они были недостаточно сильны ни магически, ни технически. Соседи не слишком-то желали влезать в дела другого королевства, поэтому рассчитывать было не на кого. А потом…
Мои мысли прервали пришедшие служанки. Они помогли мне переодеться в чёрное кружевное платье и приколоть к волосам вуаль и надеть лёгкие сапожки. Явившаяся Джули ободряюще сжала мою руку и подарила светлую улыбку.
– Не представляю, что тебе здесь пришлось пережить, – произнесла я, неотрывно глядя на подругу.
– У меня не было возможности сбежать, – ответила она тихо и отвела глаза. – Мой отец и брат погибли, и защищать нас с сестрами и матушкой было некому.
– Ох, Джули, мне так жаль.
– Сейчас всё хорошо. Не вините себя. Ваши родители пытались вас защитить. Жаль, что в итоге все пути ведут в Абикард.
– Жаль, что я так долго лелеяла надежду, что прошлое осталось в прошлом. Я только сейчас осознала, что рано или поздно мне пришлось бы послужить своей родине.
Хотя айлина Кифая почти внушила мне мысль, что я обязана быть свободной. Именно из-за её воспитания я до сих пор сомневалась в своей участи и судьбе, стремясь всей душой к счастливому финалу.
– Идём, – прошептала, тоже сжав пальцы Джули, и направилась к выходу.
Едва мы вышли в гостиную, двери открылись, и порог перешагнул его величество Роффе. И физиономию он имел самую что ни на есть благодушную, словно вчерашней вспышки гнева не было вовсе. Король даже улыбался, но именно в этой улыбке и скрывалось обещание грозящих мне неприятностей. На мгновение сердце кольнул страх, но я тотчас же загнала его поглубже под напором других эмоций – отвращения и гнева. Как он может заявляться сюда так, словно имеет право казнить и миловать? Я – наследница рода Миарот! Родись я мальчиком, могла бы оспорить его власть в Абикарде.
Однако я прекрасно понимала, что вчера мы оба слишком забылись, и сегодня пора опускать мосты, дабы продолжить дальнейшее плодотворное сотрудничество. И выражение лица Роффе говорило, что он тоже сожалеет о своём вчерашнем поведении.
– Ваше величество! – воскликнула я и присела в реверансе, глубоко вдохнув и натянув на лицо приветливую улыбку. – Счастлива видеть вас в столь ранний час. Чем обязана?
– Слышал, что вы собираетесь в склеп, даже попросили выделить двух магов, – сообщил он, и я утвердительно кивнула, немного разочарованная тем, что новости до короля доходят столь быстро. – Однако я думаю, что вам ещё рано навещать склеп. Позвольте моим людям привести его в порядок, а после свадьбы я сам сопровожу вас к могилам ваших родителей. Что скажете?
Что скажу? Хочется рассмеяться. Роффе совсем забыл навести лоск в склепе, в отличие от оранжереи, поэтому чувствовал, что действовать нужно быстро, дабы вновь заполучить моё расположение. Ему выгодно, чтобы я была на его стороне, а не против. Манить корову корзиной сладко пахнущей травы легче, чем тащить её волоком.
– Почту за честь, ваше величество. Моя благодарность не знает границ. Мне так нужна будет поддержка родных людей.
Что ж, хоть лесть мне и неприятна, я понимала её необходимость: женщины в Абикарде имеют слишком мало прав, чтобы я смела открыто перечить Роффе.
– Рад слышать, ваше высочество. Теперь, когда у вас освободилось время, как вы посмотрите на то, чтобы отправиться на променад вместе? – предложил король и коротко взглянул на Джули, которая отошла от нас на приличное расстояние.
Своим присутствием она позволяла соблюдать видимость приличий, но рядом с ней приходилось выбирать слова. Я чувствовала непреодолимое желание задать Роффе в лоб вопрос о смерти Хокана, но понимала, что этим могу не только всё испортить, но и подвергнуть себя опасности. А я и так изо всех сил стараюсь быть хорошей и правильной принцессой, слугой своего народа.
– Ваше величество столь трепетно относится ко мне. Я польщена.
Неожиданно опять вспомнилось детство: Роффе тогда приезжал во дворец со своим отцом. Торнберт и Хокан лишь посмеивались над его неловкостью, а Фредерику вообще не было до него дела: у наследника всегда слишком много забот и обязанностей. На самом деле воспоминания того времени даются мне с трудом, обрывками, лишь самые яркие моменты отложились в памяти. Если подумать, то почти весь сознательный период моей жизни прошёл в Домисе, и демоны стали мне ближе, чем люди, хотя я никогда не забывала, кто я. Да мне и не позволили бы забыть: демоны снисходительно, а порой весьма надменно относились к нашей расе, даже низшие демоны считали людей недоразвитыми и недовоспитанными, что ли. Всё-таки продолжительность их жизни превышает нашу, человеческую, более чем в пять раз.